Но кто мог биться с силами, захватившими ее сестру?

— Эта девушка спасла тебя прошлой ночью? — спросила Лизель. — Потому ты тут молишься для нее?

— Да, — кивнула Серина. — Если не для нее, я… это хоть то, что я могу. И я не смогла спать.

— Совсем? — Лизель склонила голову и нежно цокнула языком. — Серина, милая. Поговори со мной.

— Я… — Серина вздохнула и потерла рукой лицо. Одна нога невольно проверила сумку рядом со стулом. Она не могла бросить ценные вещи в комнате. — Что тут говорить?

Лизель придвинула стул ближе, а потом потянулась к Серине и сжала ее ладонь.

— Они стараются ради нее, — сказала она, говоря о Фейлин. — Ты это знаешь, да? Те эвандерианцы должны положить этому конец.

— Знаю, — прошептала Серина. Так ведь? Она смотрела в лицо сестры прошлой ночью, и она видела там Фейлин. Яростную, обезумевшую, но… она была там.

И если душа Фейлин осталась там, то можно ли было вернуть ей власть над телом?

Лизель сжала ладонь Серины еще раз, а потом отклонилась на стуле. Она теребила кулон на шее, глядя на лицо спящей венатрикс. Она нахмурилась, поджав губы.

— Она, видимо, напарница венатора Террина? Интересно, как долго они знают друг друга… Интересно…

Она встряхнулась и отвела взгляд, улыбнулась Серине. А потом улыбка сменилась любопытством, она склонила голову на бок.

— Что у тебя в сумке, Серина?

— Что? Там? — Серина удивленно отодвинула сумку за стул, пряча ее за робой. — Ничего. Книги и бумаги.

— О? — Лизель нахмурилась. — Что-то… сияет.

— Что? — Серина опустила взгляд, отодвинула робу. К ее удивлению, Лизель была права. Что-то в сумке сияло странным оттенком, который она не могла назвать, но сияние было видно сквозь плотную кожу. Серина удивленно охнула, схватила сумку и открыла ее, сунула руку внутрь.

Ее пальцы сжались на небольшой сфере с гранями.

Она знала, что это было, раньше, чем вытащила, разжала ладонь и увидела черный бриллиант размером с глаз. Еще до того, как увидела за гранями живую вихрящуюся тьму в центре, пульсирующую странным светом.

Кровь отлила от ее лица.

— Это якорь, — выдохнула она.

— Что? Серина, ты меня пугаешь, — Лизель встала, пригляделась к вещице на ладони подруги. — Выглядит как кристалл. Почему он так сияет? Или не сияет? Я… не понимаю…

Серина вскочила так быстро, что ее стул упал.

— Это якорь проклятия! — закричала она. — Отец говорил мне о них. Это… этим Фантомная ведьма… Она точно оставила его, когда забрала у меня сумку!

— Серина, — Лизель подняла руку. — Тебе нехорошо. Что такое? Я не знаю, о чем ты говоришь. Что за якорь? Что…? Что ты делаешь?

Серина не слышала ее. Она была уже у двери и бросила через плечо:

— Нужно отдать это венаторам! Может, они смогут помочь! Может, еще есть время.

Она едва слышала вопли Лизель, побежала из комнаты больной венатрикс по коридору, сандалии шлепали по камню. Доминус ду Глейв оставил двух лейтенантов в Дюнлоке. Где они были? Наверное, патрулировали периметр снаружи. Она должна была найти их, рассказать им.

В спешке она чуть не рухнула на лестнице. Слуги двигались по краям, некоторые окрикивали ее, предлагали помощь. Она не слушала их, даже игнорировала Лизель. Она бросилась на большую дверь, открыла ее и вышла на свет дня, дыхание чуть не украл холодный ветер.

Она на миг застыла, ослепленная солнцем, не могла видеть и думать. Ее глаза медленно привыкли, и она увидела что-то слева, где круглая дорога поворачивала возле восточного крыла крепости.

Тело.

— Не-е-ет! — ее колени ослабели, Серина поскользнулась, рухнула с лестницы. Когда она добралась до дороги, она снова бежала. Она рухнула на колени у тела. Мужчина лежал на животе, красный капюшон скрывал голову. Ее дрожащие пальцы сжали край капюшона и отодвинули его.

Серина закричала и бросила капюшон. Лицо мужчины было в паутине тьмы, тянущейся под бледной кожей.

— Богиня!

От звука шумного дыхания Лизель и шагов за ней Серина поднялась на ноги, но дрожала так сильно, что боялась, что рухнет от ужаса. Она повернулась к подруге, которая остановилась в паре шагов, закрыв рот руками.

— Он мертв? — выдавила Лизель сквозь пальцы.

Серина кивнула. Она посмотрела на камешек, который сжимала так крепко, что он впивался в ее кожу. Тьма в нем пульсировала энергией.

Якорь был активен.

— Она тут, — прошептала Серина. — Она уже тут.