И неважно, что последнее утверждение немного не соответствовало действительности.

Ну, хорошо. Абсолютно не соответствовало действительности.

Платье подчёркивало её искушённость. Ведь одежда решала многое? Хотя в случае с Дунканом Уэстом одежда, похоже, сослужила ему плохую службу, ну да ладно.

Она сделала глубокий вдох, набираясь храбрости.

И сбросила платье, полностью обнажившись.

Позже, не во власти смущения, она смеялась, вспоминая его вид. Дункана потрясло до глубины души то, что Джорджиана смогла раздеться без посторонней помощи, он выглядел так, словно его очень сильно и очень больно ударили по голове.

Но сейчас смеяться совсем не хотелось. Её охватил стыд. И нервозность. Она остро осознавала, что сейчас его взору открылись все изъяны тела, которые она обычно прятала под красивыми шёлковыми нарядами. Джорджиана испытывала одновременно и ужас, и желание, что весьма тревожило.

Поэтому она поступила так, как поступила бы любая уважающая себя обнажённая женщина в подобной ситуации. Джорджиана развернулась и нырнула в тёмные воды.

Она вынырнула в нескольких ярдах от края бассейна, наслаждаясь приятной температурой воды, как в прохладной летней ванне. Джорджиана повернулась к Дункану и увидела, что он смотрит на неё, уперев руки в бока.

Обнажённый.

Она старалась не смотреть. Старалась изо всех сил.

Но не заметить его было довольно сложно.

Она отплыла подальше, радуясь тусклому свету, благодаря которому Дункан не видел что она не сводит с него пристального взгляда.

– Всё нравится?

Она судорожно сглотнула. Продолжая увеличивать между ними расстояние, Джорджиана старалась не терять присутствия духа.

– Вполне.

– Если хочешь поплавать, – сказал он, – то лучше делай это сейчас.

Странное предложение, ведь она уже плавала в бассейне.

– Почему?

– Потому что, как только я до тебя доберусь, последнее, о чём ты будешь думать - это плаванье.

Джорджиану словно пронзило молнией, вода обострила чувствительность по всему телу, особенно в тех потайных местечках, которым не следовало быть обнажёнными. Она подождала мгновение, наблюдая за Дунканом, наслаждаясь его мужской красотой и мускулистым телосложением. Идеальной атмосферой и водой вокруг.

Где он ею овладеет.

Эта мысль придала ей смелости, и Джорджиана перестала уплывать всё дальше.

– Я вдруг потеряла интерес к плаванию.

Не успела она закончить предложение, как Дункан уже скрылся под водой. Пока она ждала, когда он вынырнет, её сердце колотилось в груди, как безумное. Тишина, которая наступила после того, как он исчез под водой, заставляла дрожать от предвкушения. Она смотрела на тёмную поверхность, гадая, где появится Дункан.

А потом Джорджиана почувствовала, как его пальцы коснулись её живота, а затем ладони скользнули по бокам. Она ахнула. Он вынырнул в нескольких дюймах от неё, как настоящий Посейдон, появившийся из моря.

К своему удивлению, Джорджиана положила руки ему на плечи, и он воспользовался этой возможностью, крепко прижав к себе. Его руки, как стальные обручи обхватили её талию, ноги переплелись с её ногами. А прямо у своего живота Джорджиана ощутила его горячий твёрдый стержень.

– Я очень благодарен, – тихо прошептал ей на ухо Дункан, будто выдохнул, вызвав трепет предвкушения, – тому, кто научил тебя плавать.

Ей не пришлось придумывать ответ, потому что его губы накрыли её рот. Без усилий приподняв Джорджиану в воде, он обхватил ладонями её ягодицы, прижимаясь к ней тему частями тела, которые безупречно сочетались с её.

Дункан застонал, в ответ Джорджиана ахнула, когда они подплыли к краю бассейна.

"Сейчас всё случится", – подумала она. Джорджиана отчаянно хотела Дункана, и он собирался удовлетворить её желание. С тех пор, как она последний раз была близка с другим человеком, с мужчиной, прошло так много лет. Целая жизнь.

Дункан широко развёл её руки в стороны, положив ладони на красивую мозаичную плитку на бортике бассейна, при этом удерживая её тело в воде. Жаркий, как солнце, огонь в каминах позади отбрасывал на его лицо оранжевые блики. Дункан скользнул ладонями по её рукам и переплёл их пальцы, целуя Джорджиану в шею сбоку, её обнажённые плечи и грудь.

– Ты не дала мне шанса на тебя взглянуть, – прошептал он прямо над твёрдыми и ноющими сосками, которые дразнила вода. – Ты чертовски меня поразила, а потом сбежала.

– Не похоже на побег, – сказала она, когда он отпустил руку и обхватил обнажённую грудь, приподняв её выше уровня воды. Дункан провёл большим пальцем по тугому кончику.

– Нет, – сказал он, – но вот мы опять в полутьме. И снова я тебя не вижу. Не вижу их.

– Пожалуйста.

Она вздохнула, когда его большой палец коснулся соска. Он просто её убивал.

– Что “пожалуйста”? – спросил Дункан, покрывая её грудь маленькими целомудренными поцелуями.

– Ты знаешь, – рассмешив его, ответила она.

– Знаю. Признаюсь, я благодарен, что мы здесь, наконец-то, наедине, потому что теперь я попробую тебя на вкус, и никто меня не остановит.

Он опустил голову и взял в рот сосок. Джорджиана чуть не выпрыгнула из кожи, когда Дункан начал посасывать кончик, удовольствие разливалось в дюжине мест, о которых она давно позабыла. Джорджиана потянулась, чтобы прижать его голову к себе, но потеряла в воде равновесие. Дункан без труда её поймал, но она снова положила руку на край бассейна, не зная, куда ещё её деть. Не зная, что ещё сказать, кроме:

– Боже милостивый! Только не останавливайся.

Дункан и не думал останавливаться, боготворя сначала одну грудь, потом другую, пока Джорджиане не показалось, что она может умереть прямо здесь и сейчас, утонуть в этом великолепном бассейне и захлебнуться от ласк. Спустя какое-то время, которое показалось её одновременно вечностью и мимолётным мгновением, Дункан поднял голову. Джорджиана тихо произнесла его имя в нетерпении.

Он накрыл её губы своими, ловя каждый вздох, и снова притянул извивающуюся Джорджиану к себе так близко, что даже вода не могла просочиться между ними. Когда Дункан оборвал поцелуй, она положила руки на его плечи, страстно желая восстановить своё превосходство. Взять себя в руки.

Он слегка отодвинулся, как будто понимал, что ей это не понравится, как и понимал, чего она хочет. Ведь Джорджиана просто желала снова слиться с ним в поцелуе.

Она перевела дыхание.

Джорджиана пыталась придумать, что сказать, чтобы установить между ними дистанцию и в тоже время не дать ему отдалиться. Поразмыслив, она остановилась на вопросе:

– Зачем тебе всё-таки бассейн?

Он замер, быстро оправившись от удивления.

– Ты не захочешь услышать ответ, – хрипло и мрачно ответил он, отчего у Джорджианы закружилась голова.

– Захочу.

Он снял с плеча Джорджианы длинную мокрую прядь волос, перекатывая её между большим и указательным пальцами.

– В детстве я не отличался чистотой.

Она улыбнулась, представив себе белокурого смышлёного мальчишку с озорными глазами.

– Как и все дети.

Он не улыбнулся в ответ. Не встретился с ней взглядом.

– Я был грязным не потому, что играл во дворе. – Дункан говорил, смотря на её волосы, голосом, лишённым всяких эмоций. – Я работал на нескольких работах. Клал кирпич. Смолил дороги. Чистил дымоходы.

Она похолодела. Ни один ребёнок не должен работать, но чистить дымоходы – слишком опасная, жестокая работа. Для этого выбирали самых маленьких мальчиков, и чем меньше, тем лучше. Ему было не больше трёх-четырёх лет, когда он стал главным кандидатом на эти пытки.

– Дункан, – прошептала Джорджиана, но он не обратил внимания.

– Работа была не такой уж и плохой. За исключением того момента, когда становилось жарко и трубы делались слишком тесными. Со мной работал ещё один мальчик... мой друг... – Дункан замолчал, покачав головой, словно отгоняя воспоминания. Джорджиана не сомневалась, что их тысячи, и каждое страшнее предыдущего. – Мне повезло.

Ни один ребёнок, ведущий такую жизнь, не мог считаться везучим.

– Ты жил в Лондоне? – Должно быть, так оно и было. Без сомнения, он находился в работном доме, вынужденный страдать в огромном, растущем городе.

Он не ответил.

– Как бы там ни было. После чистки труб мне не разрешалось мыться, так как на следующий день мне предстояло снова испачкаться. Те несколько раз, когда мне удавалось искупаться, я всегда был последним. К тому моменту вода всегда остывала. И становилась грязной.

На глаза Джорджианы навернулись горячие и непрошеные слёзы, слава богу, благодаря огню за спиной, её лицо оставалось в тени.

Она потянулась к нему, обвила рукой шею и запустила пальцы в его прекрасные светлые волосы, блестящие, мягкие и чистые даже сейчас.

– Больше этому не бывать, – прошептала она ему на ухо. – Больше не бывать, – повторила она, желая обвиться вокруг него всем телом.

Желая защитить того мальчика, которым он когда-то был. И мужчину, которым он стал сейчас.

Господи.

То, что она чувствовала…

Нет, Джорджиана отказывалась об этом думать.

И уж точно не собиралась признавать.

Он опомнился, на его лице появилось удивление, как будто он только что вспомнил, что Джорджиана находится рядом.

– Больше не бывать, – согласился Дункан. – Теперь в моём распоряжении тысячи квадратных футов чистой воды. Тёплой и прекрасной.

Ей хотелось расспросить его ещё. Надавить.

Но она лучше, чем кто-либо другой, знала, что когда Дункан Уэст заканчивал разговор, он его заканчивал. Поэтому она нашла альтернативу и просто его поцеловала, провела пальцами по плечу и вниз по руке. Джорджиане хотелось прикоснуться к каждому дюйму его тела. И к некоторым определённым дюймам этого самого тела. И она почти решилась, когда он поднял её из воды и усадил на край бассейна.

По изгибам и впадинам её тела стекала вода. Откровенная поза смутила Джорджиану.