Дункан гневно втянул носом воздух, и Джорджиана замолчала.

– Продолжай, – попросил он.

– Я уехала в почтовой карете. Тётя сестры моей горничной знала одно местечко в Йоркшире, куда могли отправиться девушки в моём положении. Чтобы оказаться в безопасности.

Он выгнул бровь.

– Сестра герцога отправилась в путешествие в почтовой карете?

– Другого выхода не было. Иначе меня бы поймали.

– Разве это так плохо?

– Ты не знаешь, каким был мой брат в то время. Когда он обнаружил, что произошло, то пришёл в ярость. Это даже немного пугало. Мать была полна ненависти и презрения. Больше мы не разговаривали.

Он прищурился.

– Ты была ещё ребёнком.

Она покачала головой.

– Я перестала им быть, как только обзавелась своим собственным.

– Значит в том месте... тебя приняли.

Джорджиана кивнула.

– Меня и Кэролайн. – Она вспомнила Минерва-Хаус, его гостеприимных обитателей и роскошные земли. – Там было прекрасно. Мирно и тепло. Там меня не осуждали. Словно я оказалась... дома. – Она помолчала. – То место я действительно могу назвать своим домом.

– Тебе повезло, что он у тебя вообще был.

Джорджиана внимательно наблюдала за ним, чувствуя, что в этом заявлении скрыт какой-то подтекст, но прежде чем она успела расспросить Дункана поподробнее, он задал вопрос:

– Как долго ты там оставалась?

– Четыре года.

– А потом?

– Потом умерла моя мать. – Он вопросительно наклонил голову, и Джорджиана пустилась в долгие объяснения: – Я вернулась домой, чувствуя, что должна оплакивать её в Лондоне. Я привезла с собой Кэролайн, лишила ребёнка безопасного дома, где никто никогда его не осуждал, и притащила в это ужасное место. В Лондон в разгар сезона. И вот однажды мы прогуливались по Бонд-стрит, а я считала взгляды.

Их были сотни. Тогда в её груди зародилась жгучая ненависть.

Казалось, Дункан всё понял.

– Они тебя не приняли?

– Конечно, не приняли. Я же стала опозоренной, незамужней матерью дочери, которая в их глазах считается никем. Если бы она была мальчиком... – Она замолчала.

– Если бы она была мальчиком, то смогла пробить себе дорогу в жизнь.

Но она не была. И поэтому ненависть в сердце Джорджианы превратилась в ярость.

А затем в план, как одержать над всеми ними верх.

– А затем тебя нашёл Чейз?

И вот они снова вернулись в настоящее. К её тайнам. Ко лжи, которую она наговорила.

Она отвела взгляд.

– Напротив, это я нашла Чейза.

Он покачал головой.

– Я не понимаю. Зачем выдавать себя за шлюху? С тобой могло случиться всё, что угодно. Чёрт возьми, Поттл почти... – он не закончил фразу, на мгновение прикрыв глаза. – А если бы меня не оказалось рядом?

Джорджиана улыбнулась.

– Женщины в моем положении обладают огромной властью. Я выбрала жить здесь. Выбрала этот путь. Этот мир. – Она сделала паузу. – У скольких других женщин есть выбор?

– Но ты могла выбрать что угодно. Ты могла стать гувернанткой.

– И кто бы меня нанял?

– Модисткой?

– Я не в состоянии сделать и пары ровных стежков.

– Ты знаешь, о чём я.

Конечно, она знала. Джорджиана слышала это от своего брата десятки раз. Сотни. И отвечала ему то же самое, что и сейчас Дункану:

– Ни одна другая позиция не приносит столько власти.

– Ты стала десницей короля.

Самим королём.

– Я хотела получить власть над ними всеми, над каждым, кто смотрел на меня свысока. Кто меня осуждал. Над всеми, кто бросил в меня камень. Мне нужны были доказательства, что они живут в карточных домиках.

– И Чейз их тебе предоставил. Чейз и остальные хотели того же самого. Ты стала пятой в их шайке.

Самое время ему рассказать.

Она была не пятой, а четвёртой.

Первой.

Она могла ему признаться. Могла сказать: "Чейз это - я".

Нет, Джорджиана не могла на это пойти. Она только что поведала ему историю глубочайшего предательства, которое погубило её, угрожало Кэролайн и навсегда останется причиной, по которой она скрывала правду. Если рассказать ему всё остальное, если обнажить перед ним душу, что тогда?

Станет ли Дункан её защищать, если узнает, что это она его использовала? Манипулировала им?

Защитит ли он её клуб?

Ту жизнь, которую она построила с таким трудом?

Возможно.

И, возможно, она бы ему открылась, если бы он не продолжил.

– И всё равно ты его защищаешь, – с горечью в голосе проговорил Дункан. – Кто он для тебя? Если он не твой хозяин, ни супруг, ни благодетель? Кто он, чёрт возьми?

Последний вопрос он задал как-то странно, его интересовала не она сама.

Дело не в любопытстве.

В том вопросе прозвучало отчаянье.

Дункан хотел узнать секрет Чейза. Её секрет.

Но, если он его узнает, доверит ли свои тайны?

Как же её раздражало, что даже здесь и сейчас после столь волнующего момента, они продолжали торговаться.

Ранее этим днём он ходил к Тремли вместе с досье, которое она ему выдала, и как-то неожиданно им воспользовался. Но, как именно, оставалось для неё загадкой.

– Скажи мне, кто он, Джорджиана, – чуть ли не взмолился он. Что ему от неё и от Чейза нужно?

Она настороженно посмотрела ему в глаза.

– Почему это так важно?

– Потому что я был всего лишь его верным солдатом в течение многих лет. Но время пришло, – не колеблясь, ответил он.

– Для чего? – спросила Джорджиана. – Для того, чтобы его погубить.

– Защититься от него.

Она покачала головой.

– Чейз никогда не причинит тебе вреда.

– Ты не можешь знать наверняка, – ответил он. – Ты не хочешь замечать, каким образом Чейз сохраняет свою власть, – Дункан махнул рукой в сторону двери. – Разве ты сама не видела? То, как он играет с жизнями людей? То, как он подстрекает их к игре? Как он соблазняет их делать ставки, пока они не проиграются в пух и прах? Пока всё, что у них есть, не будет принадлежать ему?

– Это не так. – Всё происходило не так легкомысленно. В её действиях всегда присутствовал чёткий план.

– Конечно, так. Он торгует информацией. Секретами. Правдой. Ложью. – Дункан сделал паузу. – Я занимаюсь тем же, вот почему у нас получился прекрасный альянс.

– Почему бы не оставить всё как есть? – У неё и так уходила земля из-под ног. – Ты получаешь хорошее вознаграждение. У тебя есть доступ к информации по всему Лондону. Просишь и тут же получаешь. Новости. Сплетни. Досье Тремли.

Он замер.

– Что ты знаешь?

Она прищурилась, глядя на него.

– Что ты мне не рассказываешь?

Дункан рассмеялся.

– У тебя столько тайн от меня и при этом хватает наглости спрашивать о моих секретах?

Она застегнула рубашку, возводя между ними защитные барьеры.

– Какие отношения тебя связывают с Тремли?

Он без колебаний встретил её взгляд.

– Какие отношения тебя связывают с Чейзом?

Она долго молчала, обдумывая свой следующий шаг. Перебирая последствия. Наконец, Джорджиана ответила:

– Я не могу тебе рассказать.

Он кивнул.

– Как и я.

Джорджиана неподвижно наблюдала за Дунканом. Он хранил свои собственные секреты. Она догадывалась о их существовании и раньше, но теперь знала наверняка. И хотя открытие должно было её осчастливить, ведь не она одна скрывала правду, Джорджиане стало нестерпимо грустно.

Возможно, теперь её секреты останутся нераскрытыми.

Они оба не были честны друг с другом.

Теперь Джорджиане не было смысла разбираться в чувствах.

И уж конечно, нет причин принимать эти чувства за любовь.

"Дункан Уэст избавил меня от многих душевных страданий", – подумала она, не обращая внимания на стеснение в груди. Она сглотнула комок в горле.

– Значит, на этом всё?

Дункан встал, натягивая рубашку и застёгивая брюки, которые он так и не снял полностью, Джорджиана поняла это только сейчас. Видимо он их оставил на случай появления Чейза. На случай погони. Он аккуратно и методично без помощи зеркала завязал галстук, наблюдая за ней.

Пока она из последних сил сдерживалась, чтобы не начать умолять его остаться.

Закончив, он поднял с пола пиджак и накинул его сверху, не застёгивая.

Джорджиана могла попросить его остаться, но к чему это приведёт?

Она отвела взгляд.

Он подтянул манжеты рубашки, чтобы из-под рукава пиджака выглядывал ровно дюйм белоснежной ткани. А потом посмотрел на Джорджиану.

– Ты выбираешь его.

– Не всё так просто.

– Всё очень просто. – Он сделал паузу. – Скажи мне одну вещь. Ты действительно этого хочешь? Чтобы ваши жизни были так тесно переплетены?

Больше нет.

В кого она превратилась?

Дункан прочёл ответ по её лицу, увидел разочарование и замешательство и ожесточился, скрыв все свои эмоции.

– Тогда позволь оставить сообщение. Передай Чейзу, что я больше ему ничем не обязан. С меня хватит. С сегодняшнего дня пусть ищет другого, кто станет выполнять его приказы. – Он отпёр дверь. Затем распахнул её.

– Прощай, Джорджиана.

Дункан вышел, не оглядываясь, и с тихим щелчком закрыл за собой дверь.

Она долго смотрела ему вслед, желая, чтобы он вернулся, обнял её и сказал, что всё это было ошибкой. Желая, чтобы Дункан рассказал ей правду, а затем целовал до тех пор, пока Джорджиану не перестанет заботить этот мир, её жизнь и план, который стал таким важным.

Желая, чтобы ему стали безразличны их секреты.

Желая, чтобы он её любил.

Только это невозможно.

Джорджиана глубоко вздохнула и села за письменный стол. Она достала листок бумаги и долго смотрела на него, размышляя над тем, что написать. Каким образом повлиять на их отношения.

Что, если она ему всё расскажет? Что, если она вверит ему себя и своё сердце? Что, если доверится ему?

Что, если она его любит?

Безумие.

Любовь между ними невозможна. Даже если бы они смогли научиться доверять друг другу, Дункан не был аристократом. Он не мог обеспечить Кэролайн будущее, которое планировала для неё Джорджиана.

Существовал только один способ сохранить её секреты в безопасности.

Сохранить её сердце.

Джорджиана потянулась за пером, обмакнула кончик в чернила и написала две строчки.

"Твоё членство аннулировано.

И держись подальше от нашей Анны".

"Наша Анна".

Слова были не более чем шуткой, пережитком глупой девичьей мечты. Втайне она всегда хотела быть чьей-то, быть желанной.