Глава 8

— Не ёрзай, — его грохочущий голос отозвался в моих рёбрах.

— Да тесно, — промямлила я, — В кого же, блин, ты такой здоровенный?

— А я спрашивал, хочешь ли ты спать на кровати…

— Питомцам на кровать нельзя. А на мою ты не влезешь.

Зеро постепенно терял терпение.

— Тогда не жалуйся.

— Да, но ты такой, блин, здоровенный! Если захочу ногу почесать, точно грохнусь.

— Не чеши ногу.

— Да, но ты запретил, и теперь точно нужно почесаться.

— Пэт.

— Есть у тебя заклинание, чтобы ноги не чесались?

— Засыпай, Пэт.

— Не могу сидя спать.

— Ты не сидишь, а опираешься на меня.

Я вздохнула. Диван идеально подходил для нас с Джин Ёном: достаточно длинный, чтобы при желании можно было отсесть от него подальше, и достаточно короткий — всегда можно чем-нибудь в него кинуть. Но вот когда место Джин Ёна занял Зеро, места осталось только чтобы я едва-едва уместила свою пятую точку и опёрлась на него. Главное не ёрзать, а то точно хлопнусь на пол.

— Что-то не спится, — промямлила я.

Надолго повисла тишина, а потом Зеро сказал:

— Пьёшь слишком много кофе.

Я бы сказала, что удобно усесться на диване мне мешает не кофе, но тогда бы мы вернулись к вопросу о кровати или диване. А если на то пошло, я бы неудобно сидела на диване рядом с Зеро, чем спала бы с ним на одной кровати.

Я же говорила — питомцам на кровать нельзя.

Тишина затянулась и стала почти осязаемо тяжёлой. Наверное, Зеро что-то делал, потому что я ощутила сонливость, несмотря на чесавшуюся ногу. Какое-то время я висела в туманной полутьме, а потом обнаружила, что стена напротив перестала быть самой собой. Изменение происходило так постепенно, что я не сразу и заметила, как она стала походить на бледный шёлк. Будто бы Между показывало, чем могло бы быть здесь, в человеческом мире.

— Это сон, а не Между, — сказала ей я, — Зачем ты так?

Но я всё равно встала. Неимоверная тяжесть держала меня за плечи.

— Ой! — удивлённо воскликнула я и повернулась к Зеро, — Прекрати!

Но он сидел на диване: спал и храпел. Я спала рядом, но не храпела. Одновременно я была и тут, и там. А тяжесть — видимо сознание Зеро, которое в этом состоянии было таким же эфемерным, как и я.

Так поэтому я здесь, а не в коридоре? Ответа я не знала, ровно, как и не знала, тянул ли меня за плечи Зеро, поэтому пошла вперёд. Стена приветственно всколыхнулась и втянула меня.

Сначала я потерялась в её мягкости и прохладе, а когда снова смогла что-то разглядеть, вокруг была только белая дымка. Ни под ногами, ни вокруг не было ни одной твёрдой поверхности, будто попала в облачко. Я точно на пути в коридор, где найду Атиласа, но ни пола, ни стен не было. Может дело в том, что вместо того, чтобы уснуть, я засыпала медленно, как какая-то Алиса: только вместо страны чудес я топала прямиком в кошмар, да ещё и тащила за собой Зеро. А может дело именно в Зеро.

Чем бы это ни было, неясная дымка тянулась достаточно долго, что я стала думать, а не убили ли меня похитители Атиласа ещё прежде, чем я смогла что-то начать. Но, к счастью, дымка начала приобретать очертания коридора.

Позади появилось что-то тёплое. Я обернулась. Зеро стоял, такой же поразительно огромный, как и в жизни. Только он не казался таким же осязаемым.

— Получилось! — лыбясь воскликнула я. Правда ухмылка казалась какой-то натянутой, и я перестала, — И мы не умерли.

Сущность Зеро нахмурилась и что-то беззвучно ответила.

— Не слышу, — сказала я, — Так и должно быть?

Зеро пожал плечами. Подозрительно.

— Думала, ты знаешь, что делаешь, — сказала я. Клянусь, он прочитал по губам, потому что долю секунды выглядел виноватым.

Но вот он дёрнул головой в сторону стены, через которую я уже дважды проходила к Атиласу. Ну да. За работу.

Видимо физической связи в настоящем мире было достаточно, ведь Зеро последовал за мной. Правда в отличии от меня, он не шагал. Интересно, пол для него такой же твёрдый? Щекочет ли прохладный воздух и его нос?

Зеро вопросительно уставился на меня, и я пошла вперёд. Пора научиться ходить и думать одновременно. Особенно теперь, когда я проходила через стену — ещё одно присущее Между действие, которого во сне, по идее, не нужно. И уж тем более теперь, когда я вот-вот встречусь с Атиласом. Можно задавать вопросы, но только безопасные, на случай, если я появляюсь здесь по чьей-то задумке, и за мной наблюдают. Буду спрашивать о себе. Вроде ничего страшного.

По крайней мере пока Зеро не даст зелёный свет. Я машинально оглянулась, чтобы посмотреть, идёт ли он, и Атилас сказал:

— А, и всё начинается сызнова.

Я устало посмотрела на него. Головой понимала, что ему должно быть неимоверно больно, и удивлялась, что он вообще способен двигаться. Но вот эмоционально мне стало плохо, ведь я почти на сто процентов была уверена, что он опять меня убьёт. И, хоть больно не было, менее ужасным это не становилось.

Присутствие Зеро меня немного ободрило. Я наблюдала, как его неосязаемая форма перемещалась по комнате. Видимо я следила за ним слишком внимательно, потому что Атилас спросил:

— Неужели у нас ещё посетители, Пэт?

— Нет, — ответила я, — Просто мне жутко. Не люблю, когда меня убивают в белых комнатах с кондиционером.

— Быть того не может. В таком случае остаётся лишь гадать, почему ты упорно возвращаешься.

— Наверное просто рада видеть тебя, — сказала я, а он рассмеялся, — В конце концов, если тебя это достаёт, перестань, блин, меня убивать! Я лишь пытаюсь тебя спасти.

— Твоё спасение непродуманно, — сказал он. Сегодня его кожа была почти жёлтой, и я с болью подумала, навещали ли его снова, — Предположим, ты меня освобождаешь. Я тебя убиваю, попадаю в мир бодрствующих, и снова застреваю между этажами. Зачем такие трудности?

— Почему не сбежать в мир бодрствующих и не убивать меня?

— Я уже не раз повторял, что заключён…

— Ага, в лунный свет, и ад преграждает путь. Но мне это ни о чём не говорит.

Зеро перестал обходить комнату, остановился напротив меня и подплыл ближе к Атиласу. Он хмурился, а его глаза выражали горечь, которой я никогда не видела. Но всё же, он был куда спокойнее, чем я ожидала. Затем он посмотрел на меня.

— Подслушивают? — спросила я.

— Как и всегда, — сказал Атилас. Голос его звучал более устало, но слегка удивлённо.

По другую сторону от него Зеро покачал головой и невыразительно показал большие пальцы! Да, офигенно! Никто не слушает. Можно снова задавать вопросы. Только бы Атилас начал отвечать.

— Скажи уже, где эта комната, — сказала я. Зеро присел возле нитей лунного света, — Ничего сложного. И мы за тобой придём.

— Мы не в комнате. Это конструкт. Ты тоже конструкт — не живое существо, а лишь созданный песочным человеком образ, чтобы поиграть со мной.

— Это не ответ, — сказала я, но всё же достаточно отвлеклась, и спросила, — Так поэтому я не полностью умерла, когда ты в прошлый раз меня убил?

Атилас рассмеялся и устало уронил голову.

— Тем более.

— Тогда зачем напрягаться и убивать?

Он слегка повёл плечом.

— А почему бы и нет?

— Атилас, — сказала я, — Это я. Настоящая я.

— Если бы это и была ты, что с того? Разве я не могу убить питомца?

— Это, блин, грубо, — обиделась я, — Но я всё равно спрошу, где тебя держат.

— Без понятия, где я, — ответил он, — С чего бы мне знать?

Я нахмурилась. Правда не знает или врёт? Если врёт, то зачем? Неужто если выяснится, что он знает, где его держат, его переместят в другое место? Были ли у него причины не хотеть, чтобы его переместили?

— А я тебе не верю, — эксперимента ради сказала я.

Он молчал. Я подошла ближе. Мешки под его глазами увеличились. Глаз он не открывал. Насколько сильно он вымотался? Может ли фейри умереть от пыток?

Не хотелось проверять, но я точно знала, что единственным способом побудить такого как Атилас к активным действиям было прикинуться тем, кем он меня считал, и довести его. Но этого я делать не хотела.

Ведь если я… если бы я это сделала…

Если я это сделаю, в этот раз он убьёт меня чрезвычайно беспощадно. И никогда, никогда мне не доверится.

С другой стороны, Атилас и так мне не доверял, а я уже дважды освободила его из плена. Так же его силы были на пределе, и его нужно подтолкнуть.

Я подняла глаза. Атилас наблюдал за мной. По другую сторону Зеро стоял, не знаю… в ожидании? Атилас выглядел измученно, молча сдерживал боль.

— Что? — забеспокоилась я, — Что-то произошло?

— Просто любопытно, — голос его тоже звучал слегка сдавлено, — К какому выводу ты пришла? Если ты действительно Пэт, я бы начал серьёзно волноваться. Когда она так выглядит, она делает либо то, что действительно нужно, либо наоборот.

— Ты много знаешь о Пэт, — сказала я.

— О, неужели мы отбросили притворство?

Я пожала плечами и присела возле внешних нитей лунного света. Так или иначе придётся его освобождать.

— Ты всё равно не веришь, что я та самая Пэт.

— О, мы всё ещё делаем это? Интересный выбор!

— Ну, раз я и так здесь, — сказала я и сжала зубы. Челюсть немного болела: наверное, я не замечала, как стискивала зубы, — Но я уберу лунный свет только с твоего тела, а руки оставлю.

— Неужто ты полагаешь, что так я не убью тебя?

— Не знаю, — не поднимая головы, сказала я, — Всяко лучше, чем позволять тебе пользоваться руками. А чем тебе так не угодила эта Пэт? Почему ты так радостно её убиваешь?

— Привязчивая штучка эта Пэт, — задумчиво проговорил он, — Вечно за кем-то следует, цепляется, как репей. Очень полезная.

— Она четыре года прожила одна в доме, — ошарашенно сказала я, — Без родителей. Никакой безопасности. Наверное, просто пытается выжить.

— Вероятно родителям Пэт следовало бы об этом подумать, прежде чем отдавать свои жизни.

— Вряд ли они умерли по собственному желанию.

Атилас как мог пожал плечами.

— Нет. Вероятно, нет. Но люди редко умирают так, потому что ведут тихий образ жизни.

— Ну, конченные психопаты есть не только среди существ из За, но и среди людей, — сказала я, — Да и что ты вообще знаешь о родителях Пэт?