…

Цокалище Репное стало одним из центров подготовки к разгону хулиганов; правда, как выцокивались вернувшиеся с севера, хулиганов — очень мягко цокнуто. Среди пушей стали ходить названия типа «враги мира» и «недопушненцы». Как непосредственные участники событий, Хем с Дарой не только и не столько занимались древокромсанием и металломятием, сколько цокали на уши тех, кто первый раз слышал о бурых. Понятное дело, что осторожные зверьки, каковыми являлись белки, не спешили верить нацок. Однако и любопытные зверьки, каковыми не менее являлись белки, тут же решали проверить лично, насколько это возможно. Кто-то имел на лапах хозяйство, какое не оставишь без присмотра, кто-то бельчат или стариков, но всё равно грызей вокруг цокалища набралось — передостаточно. Настолько, что большая часть занималась подтаскиванием сырья и его первичной обработкой; наиболее же крепкие и знающие дело тренировались с щитами и крестолуками. По цокалищам распространилось таковое знание, что грызи стали делать катающиеся щиты, как их называли «тупянки». Щит этот представлял из себя колесо из дерева с бронзовыми стяжками, чуть меньше роста грызя; в походном положении тупянку можно было катить за ручку, присандаленную сбоку — утащить тяжёлое колесо на горбу не удастся. В боевом же положении щит ставился наклонно с упором на эту самую ручку и в нём открывалась бойница для стрельбы из крестолука. Толстый щит был непробиваем для стрел и камней, так что брать его можно было только в ближнем бою; для таких умников тупянцы вооружались огнемётами и наконец просто-напросто копьями. Таким образом, любой подходящий к тупянке за сто шагов огребал стрелами, за двадцать струёй горящего масла и вплотную — копьём. При этом грызь, сидящий за щитом, оставался недоступен. Примерно таково же было действие бронеящиков, с той разницей что они вооружались ещё и катапультами. Всякому кто мог представить себе применение этого погрызища на практике, было ясно, что задача бронеящиков, равно как и тупянок — путём обстрела заставить врага или атаковать, или отступить. Атаковать ощетиненные копьями и плюющиеся стрелами и огнём телеги — не самое простое занятие. Отступая, враг давал возможность сдвигаться вперёд и тем самым выдавливать его, врага, в нужную сторону…

— Если они будут отступать, — цокал грызь, — А они будут, после пары попыток, то мы их будем гонять до посинения.

— Если бы, — поправил Хем, — Это были обычные грызи. Но это бурые, они почти всегда живут в городе, так что его и будут оборонять. Забросай огнём этот Верхнесвистск, и они с воем убегут к себе в Бурнинач!

— Серьёзно? — почесали за ушами грызи.

— Вполне. А вот когда им уже будет некуда бежать, тут-то прижмём их к ёлке, гусей собачьих.

— Ненависть, ненависть, сотни тысяч её! — хихикнула белка.

— А ты зря хихикаешь, белка-пуш, — цокнул Хем, — Если бы ты видела как они выжигали лес, ты бы вряд ли была настроена так весело.

— Посмеяться всегда к месту, — резонно отцокалась та, — Это никак не помешает мне устроить им разнос размером с Сизые горы.

Судя по тому как грызунья ловко управлялась с крестолуком, не помешает. В массе у грызей, отобранных в боевые отряды, проблем с этим не возникало, ибо это были пропушиловцы и охотники, с хорошим глазомером и натренированными лапами. Цокнуть так, те меры меткости, какими пользовались в Клычино, грызи выполняли вполне удовлетворительно.

— Вроде? — кивнул на истыканный стрелами пень Хем.

— Вроде, — кивнула Дара, — Но одно дело попасть в пень, Хемми. И совсем другое дело, когда из леса вываливает толпа в сотню рыл.

— Думаешь, испугаются?

— Может и. Скорее просто растеряются, — уточнила она.

Хем обдумывал это несколько дней, гоняя бойцов на тренировках и расцокиваясь в очередной раз об увиденном. Конечно, бурые не особенно напрягались в выборе тактики — воевать против охотников было легко. Но и списывать со счетов их вооружённые толпы немыслимых размеров никак нельзя, думал он. Средства для противостояния толпе были наморду, теперь оставалось только как-то показать пушам дух, а не букву того, что им предстоит. Конечно, в первую очередь Хем подумал про тренировки с участием многих пушей, отряд на отряд. Но это всё равно были сущие игрушки, ибо нельзя было наносить раны и пользоваться огнём.

— Вот такое погрызище, — твёрдо цокнул он, хряпая клевцом по полену.

— Да уж, — согласилась Дара, — Вот если бы бурые сейчас припёрлись сюда, было бы. Но после того что мы отгрызячили с фортом думаю они побоятся.

— Да, не дойдут…Погоди, — Хем замер, хватая мысль ха хвост, — Если. Припрутся. Сейчас-сейчас…

Грызь схватился за уши, разминая мозг, и забегал туда-сюда, так что Дара аж улыбнулась. Но Хему в этот момент было даже не до неё.

— Вот! — цокнул он наконец, — На тренировках мы можем изображать бурых, так? Но так известно, что только изображаем. А если сделать это втихоря!!

— Да хоть в норку, — цокнула стандартную шутку Дара, — Как это?

— Вот так, Дара-пуш, — серьёзно сказал Хем, — Берём проверенных грызей. Берём бронеящик. И устраиваем нападение отряда бурых на Репное!!

— Нам что, шерсть красить? — прыснула со смеху белка.

— Обойдёмся. Издали за щитами будет нипуха не видно… Да еще и если утром, под туманчик, — Хем показал прямо по местности, цокая тихо чтобы никто не услышал, — Вон оттуда дадим залп зажигательными по кустам, дыму будет — ого-го!

— Похоже, довольно дельно, — подумав, согласилась Дара.

Вокруг, прямо на полянках, ибо места в цокалище не хватало, пуши сколачивали тупянки, ставили на колёса бронеящики, тренировались с оружием. Поскольку почти за каждым грызем, присутствовавшим сдесь, оставалсь семья, кормом всё это собрание было обеспечено нормально, по крайней мере пока.

…

Поднявшееся солнце вызвало вылезание из низин огромных облаков тумана, закрывших опушки леса, что находились вокруг холма, на котором располагалось Репное. На повядшей по осени траве блестела обильная роса, в воздухе летала паутина; лес стоял полуголый в смысле осыпания листвы. Тишина нарушалась только подтявкиваниями волков, обитавших возле цокалища, да выпадением шишек-желудей-каштанов. Неожиданно грызь, карауливший местность в сторону поля, заметил кого-то, бегущего к цокалищу — это оказался Хорь ДваЧервя, уже давно околачивавшийся тут.

— Аврал!! — выкрикнул он, — Бурые!!

— Какие напух бурые?! — округлили глаза встречные пуши.

— Бурые бурые, — доходчиво пояснил Хорь, — Они повсюду! Вон там и там у них стрелки, куча, а оттуда…

— Мать лесная!! Бронеящики!!

— Буи-дэ! Всем к оружию! Приготовить катапульты! Оборону щитами кругом!..

От опушки медленно накатывался бронеящик, увешанный какими-то тряпками, а вокруг, подталкивая его, двигалось штук десять бойцов с щитами и копьями. Прокатившись шагов двести, ящик опустил на землю деревянные колоды-упоры, сверху поднялся рычаг катапульты и начал медленно опускаться, запасая энергию. Такого резкого процока никто не ожидал, так что смятение наступило… секунды на три. после чего каждый бросился к собственнолапно сделаным щитам, бронеящикам, катапультам.

— ЗаряжааааЙ!

— Грызо, как зарядите, обождите! Лучше всем залпом разом!

— А, цок!

Небольшой бочонок, оставляя за собой дымный след, сорвался с катапульты бронеящика, и описав высокую дугу, грохнулся в заросли сухих кустов на склоне холма; послышалось шипение горящей смеси, пыхнуло яркое пламя и попёр дым. Грызи, каким не хватило в лапы оружия, метнулись с вёдрами и лопатами ликвидировать возгорание. Катапульты же продолжали натягивать жилы, нацелившись на торчащую из тумана крышу бронеящика и верхушки прямоугольных щитов — видимо, пехота сидела рядом, просто прикрывая орудие.

— Готовы!

— К стрельбе готовы!

— На счёт три, всей кучей, пыщ! Одно, второе… гыгы… три!

Треск срабатывающих орудий возвестил об отправке по адресу десятка больших и сотни мелких камней — залп получился не разом, но всё равно россыпи камней было видать на фоне неба. Точность оставляла желать лучшего, но массуха сделала своё дело — малые снаряды градом обрушились на щиты, сбивая их и переламывая доски; один из больших бульников грохнул в передок бронеящика, расшвыряв обломки дерева и воткнув его носом в землю.