Размеренно, но без задержек снаряды полетели со всех орудий, в том числе с кораблей. Город покрылся сплошной шапкой дыма, вываливавшейся кусками наружу — Хем и Дара уже видели такое, когда обстреливали форт. Во множестве мест через дым стали прорываться языки огня, а тушить возгорания мешали десятки малокалиберных камней, градом посыпающие город. С отдельных площадок бурые пытались вести ответный обстрел, но это было маловозможно под градом из камней и поленьев, так что они скоро бросили это дело. В некоторых местах постройки занялись пламенем как следует, выбрасывая высокие сполохи огня и столбы дыма, но это было ещё только начало. По заранее разработанной схеме пуши сначала засыпали врага камнями и поленьями, дабы поразбивать крыши и создать задымление — на это ушло несколько килоцоков, ведь заряжать катапульты приходилось по-прежнему лапчонками. Однако большое количество этих самых катапульт делали своё дело — снаряды летели почти беспрерывно. После того как первая партия дымарей и зажигалок была выпущена, в дело пошли куски зажигательной смеси — той самой, захваченной у бурых же: её мяли комками и цепляли на небольшие сухие палочки, каковые связывали в пучок и утяжеляли поленом — пролетая над целью, эта погрызень вращалась и разбрасывала горящие подарки куда попало. Вскоре стало ясно, что правая часть города разгорелась основательно, и потушить её не светит. Туда прекратили стрелять, а вскоре и совсем закончили «концерт», опасаясь как бы город не полыхнул одним большим костром.

Пушам за это время конечно тоже пришлось не особо сладенько: приходилось постоянно с натуги вращать вороты, нюхать дым, обжигаться огнём; нет-нет да из-за стены прилетал ответный подарок. Мелкие камни и чурки, когда их запускали кучей, могли полететь в том числе и на голову своим же. Вроде бы, как потом разобрались, насмерть никого не зашибло, но переломанных лап набралось немало. Но как ни пришлось туго пушам, бурым пришлось гораздо туже: еле-еле, пользуясь прекращением обстрела, они смогли остановить распространения огня из правого крыла города, каковое полыхало просто вовсю. Треск от огня стоял оглушительный, да и жар чувствовался по всей трясине, только поверни туда нос. В нагромождении сараев что-то сильно грохнуло, полетели обломки и фонтан испаряющейся воды — видимо, взрывались вскипевшие бочки.

Со стены были скинуты лестницы, какие ещё не переломало и не сожгло, и по ним скатились несколько бурых, верещавших и поднимавших лапы без оружия.

— Началось, — подзакатила глаза Дара.

— Экая странность, чтоли, — цокнул Хем, — Получается что сидеть в ящике и отбивать атаки куда как проще, чем понять что делать с этими полудурками.

— Да никакой странности, — вздохнула Дара, — Но я тихо порадуюсь, что не выучила язык.

— Цокните так, пущай все выходят из этого бельчатника. Потом мы посмотрим, чтобы там никого не было и все были без оружия, и потом могут заходить обратно.

— Ооо, свиньи куриные! Можно мне пойти стирать портянки?

— Э, нее, грызо, там уже места заняты…

Естественно, то что было цокнуто обернулось страшенной волокитой. Если бойцы ещё вышли из города более-менее быстро, хотя и тащили раненых, то «просто жители» кинулись собирать, как они пищали «скарб» — всякое зло, типа тряпья, посуды и прочей шушары.

— Тупицы! — не особо любезно заорал Хем, — Вам же сказали выйти самим, а не с хламом!

Тем не менее, почти каждая самка тащила с собой необъятный куль барахла, так что выход населения растянулся до самой ночи. Идти осматривать город в темноте никому в голову не пришло, так что снова пришлось ждать до утра. По крайней мере, были пойманы главнюки, каковые руководили всей авантюрой по высадке в Кишиммару — их вытолкнули вперёд сами же бурые. Те хорохорились, но судя по бегающим глазам прекрасно понимали, что ничего хорошего им не светит. Этих недогрызков усадили на бочки и решили основательно расспросить.

— Какого пуха вы сюда припёрлись вообще? — задала резонный вопрос Рилла.

— Вы знаете наш язык? — удивился бурый.

Хем вздохнул, потому как ему хотелось сурковать, и всем хотелось, а этот ушлёпок задерживал процесс. Переглянувшись с пушами, он взял клевец и хряпнул по бревну рядом с лапой бурого, на пол-пальца не попав.

— Недогрызо, — цокнул Хем, — Я настоятельно советую отвечать на вопросы, а не задавать свои.

— Ладно… Мы думали, эта земля ничейная.

— Вся земля ничейная, — фыркнула Рилла, — Не понимаю.

— Ну, что сдесь нет государства.

— Сдесь нет государства, — белка задумалась, — То есть вы считали, что можете просто прийти куда ни попадя, и если вас не погонят оружием, делать что заблагорассудится? Убивать зверей, рыбу, рубить живые деревья?

Бурые непонимающе моргали глазами.

— Хорошо, спросим так, — цокнул Хем, — Вы считаете нормально держать свиней в сарае и убивать их, чтобы получить мясо? Или садиться на лошадь и заставлять её таскать себя?

— Не понимаю, к чему вы. Свиньи это животные.

— Вы тоже животные.

— Мы не животные, мы белки!

— Вы белки? — заржал впокат Хем, но потом нахмурился, — Ну-ка иди сюда. Иди-иди.

Он отвёл резко присмиревшего бурого в сторонку от сидящих, недобро помахивая клевцом.

— Вот смотрите, — цокнул Хем, — Грызун. С пушной шкурой, между прочим. Я вот так пык…

Он стремительным ударом сбросил бурого на землю и с замаха грохнул клевцом, пока мимо головы.

— И забираю шкуру. Нормально?

Бурые сидели не дыша и поджав лапы.

— Я не слышу ответа, нормально?! — рявкнул он.

— Вы же сильнее… — пролепетала одна из бурых.

— Умалишённые, — констатировал Хем, — Они просто тупы, как валенки, вот и всё. Непуха с ним терять время, грызо. И так сколько его они у нас украли!

— Похоже ты прав, — сухо сказала Рилла, — Пшли в стадо!

Стадо было окружено бронеящиками и караулили его достаточно усиленно, чтобы избежать всяких поползновений. Впрочем, чтобы что-то сделать, это надо было придумать, а бурые не привыкли этого делать. С утра одна группа пушей пошла осматривать город, другие занялись тем, что выбирали из стада зачинщиков скотства — сотников войска, шняжеских представителей и подобную шушару — и отгоняли в отдельную кучу. Немало было цоков насчёт того чтобы немедленно скормить их рыбам, но пока их жизнь хоть и на волоске, но висела.

Через здоровенные ворота, сдвигаемые по каткам в сторону, Хем и Дара вместе с несколькими пушами вошли в Верхнесвистск, где теперь только огромные серые крысы носились по заваленным хламом улицам. Сразу же, особенно около стены, обнаружилось немало тушек, сложеных кучками. Стало ясно, что если их не убрать в ближайшее время, вонь установится невозможная. Грызи заглядывали в постройки — тёмные и вонючие норы, и довольно пристально их осматривали. Хем не удивился бы если бурые засели гле-нибудь в глубоком погребе и ждали момента напасть. Однако эти его подозрения были развеяны.

— Вон, смотри — показала по дороге Дара.

— Что там, лужа? — пожал плечами Хем.

— Большущая лужа. Она не высыхает, потому что грунтовая вода на таком уровне. Вон посмотри в ямы.

— Да, точно. Погреб отменяется.

К полудню команды, посланные осмотреть город, все вышли и сообщили, что никого не обнаружили, кроме нескольких заваленных обломками — их пришлось вытаскивать. Откормившись, собрались на обцокивание: грызи посылали представителей от каждой кучки близко знакомых, чтобы они донесли общее мнение дальше.

— Самых тупаков выпускать нельзя вообще, — цокала Рилла, — Или чикнуть сразу, или ещё что. Хотя чикнуть проще, голосую за ещё что. Кто также?

По количеству поднятых лап определили, что практически все.

— Прекрасно, подавляющим большинством за. Вы грызо которые не за, что имеете цокнуть?

— Имею цокнуть что главная причина в том что я не понимаю что такое «ещё что».

— Хорошо, давайте расслушаем что такое «ещё что». В качестве свидетеля вызывается Марамак УшиВдоль, ответственные уши Малоярского погрызища, там где держали огрызков.