Глава 12

Фостер

Ужин был идеальным до тех пор, пока я не испортил его разговорами о работе Стюарта, и о том, что ему скоро предстоит возвращаться к работе и к жизни, которую он ненавидит. Свет в его глазах погас, как только я упомянул это, и я пожалел сразу же, лишь только эти глупые слова сорвались с моих губ.

Мне нужно было загладить вину. Отвлечь Стюарта и снова поднять ему настроение. У нас был отличнейший день. Самый лучший, если быть честным, и я не хотел, чтобы он закончился на грустной ноте.

Я вообще не хотел, чтобы он заканчивался.

Стюарт сказал, что я единственный человек, который знает его настоящего. Господи, я знал его всего несколько дней. Мы обсуждали личные темы. Он признался в некоторых вещах, о которых его коллеги никогда не должны были узнать – о его мечтах и о здоровье. У меня сложилось ощущение, что со мной Стюарт был самим собой, и я ненавидел то, что он вынужден был тщательно скрывать это в реальной жизни.

— Спасибо, — сказал я.

— За что? — В его тоне слышалось сомнение, досада, смирение.

— За сегодняшний день. За приглашение присоединиться. Это был один из лучших дней в моей жизни. И спасибо, что показал мне, какой ты на самом деле.

Стюарт почти вздрогнул, его глаза сузились.

— Ты говоришь так, будто это плохо.

Я медленно покачал головой, не отрывая взгляда от его глаз.

— О нет, Стюарт. Как раз наоборот. Это очень хорошо.

Он опустил взгляд на стол, и дюжина эмоций пронеслась на его лице в мерцании волшебных огней.

— У меня нет причин быть с тобой кем-то, кроме себя самого.

Я потянулся и взял его за руку.

— За это я тебя и благодарю. Для меня честь разделить это с тобой.

Он покачал головой, словно мог физически отвергнуть мой комплимент. Я предположил, что профессиональные почести были для него обычным делом, но что-то более или менее личное выходило за пределы зоны его комфорта.

— Разве нам не нужно в супермаркет? Необходимо вернуть машину к девяти, так что…

— Значит, поехали, — сказал я, поднимаясь.

Стюарт настоял на том, чтобы заплатить. «Потому что это я пригласил тебя на свидание, Фостер, так будет справедливо». И я позволил ему и был очень рад, что мы не сразу вернемся к пристани. Конечно, поход за продуктами не был романтической прелюдией к… ну, к чему бы ни было, но давал возможность вернуть улыбку Стюарту, прежде чем мы вернемся на яхту.

Хотя я получил в итоге намного больше, чем улыбку. Как только мы вошли в двери магазина, то увидели огромную коробку с лимонами и лаймами, и Стюарт смеялся, набирая целую гору в пакет.

— Не думаю, что нам понадобится так много, — попытался вразумить я.

— Нас ждет много игр «Слижи, глотни, высоси».

Я поёжился.

— Я серьезно опасаюсь за свою печень.

Он засмеялся и наклонился ближе.

— А у меня есть серьезные опасения за свою задницу, потому что я знаю, чем ты оснащен. Так что мы квиты.

Я засмеялся, возможно, громче, чем было уместно в продуктовом магазине, и вот так мы вернулись к улыбкам, нежным прикосновениям и горячим взглядам. Оставив пока позади неприятные темы из реальной жизни.

Мы набрали свежих фруктов и овощей, мясные нарезки и морепродукты.

— Хочешь немного устриц? — спросил я, заглядывая в холодильник гастронома.

Ноздри Стюарта затрепетали, и он поморщился.

— Я не фанат. Но ты можешь взять для себя. Я слышал, что они... полезны.

Я фыркнул:

— Не-а. Как насчет свежих креветок?

— Да, звучит неплохо.

Когда мы закончили, я кивнул в сторону дальнего ряда.

— Отдел интимных товаров. Может, заглянем?

Я пошел в ту сторону; Стюарт последовал за мной и, когда я остановился у секции с презервативами и смазкой, поднял бровь.

— Какие-нибудь особые предпочтения?

Он пожал плечами.

— Я упаковал с собой двенадцать штук. Собирал сумку до того, как мистер Засранец решил, что не хочет присоединиться ко мне. И просто не выложил их.

— Оу, вот как? — Я взял тюбик смазки.

— И смазку тоже. Я всегда готов.

Я фыркнул.

— Сколько ты сказал там у тебя в упаковке? — переспросил я.

— Двенадцать.

— Хм-м-м… — Я притворился, что думаю. — А сколько у нас еще дней? Этого будет достаточно?

Он посмеялся.

— Не дразни меня так. Или я тебя поддержу в этом.

— Мы пришвартуемся в следующий раз через три дня, так что до этого должно хватить, — пошутил я. Я взял чувственное массажное масло и бросил его в корзину. — Если тебе повезет, я позволю сделать мне полный массаж тела.

Он фыркнул.

— Боже, спасибо. Но так, к сведению, чтобы ты знал, я не буду сильно против. На самом деле, чем больше я об этом думаю… — Его взгляд стал мечтательным, а затем Стюарт поправил промежность. — Да, наверное, мне не стоило думать об этом.

Я провел рукой по его спине и заднице, сжав ягодицу.

— Последняя остановка – магазин спиртного. А потом мы вернемся на яхту, где ты сможешь думать обо всем, что нравится.

Мы добрались до кассы, и Стюарт посмотрел на корзину.

— Я плачу за это, — поспешил заявить я, зная, что он собирался сказать. — Это часть твоего тура.

Честно говоря, в этом не было ничего особенного, и Стюарт уже заплатил за ужин...

— Я возьму алкоголь, — сказал он, проходя через кассу, куда я не мог пойти с неоплаченным товаром. — Это будет по-честному.

Я вздохнул. Я не мог спорить – парня уже след простыл, а кассир выжидающе улыбался мне. Я сгрузил покупки, и к тому времени, когда закончил, Стюарт вернулся с улыбкой шириной в милю, неся упаковку «Короны» и бутылку текилы «Alquimia Reserva de Don Adolfo Extra Añejo» сверху.

— Это было так уж необходимо? — спросил я, когда мы вышли к машине.

— Целиком и полностью.

Я не мог даже наказать его за то, что он потратил столько денег; в конце концов, это полностью обслуживаемый тур, но улыбка Стюарта была так прекрасна, что я ничего не мог поделать, кроме как улыбнуться в ответ. Полагаю, правила поменялись в отношении многих вещей, потому что мы были только вдвоем.

Думаю, очень многое изменилось.

Мы сдали ключи от машины и перенесли припасы по пристани к яхте. Вокруг было несколько человек, кое-где горели фонари, но в основном мы были одни. Стюарт поставил коробку с пивом на обеденный стол.

— Итак, мы останемся здесь на ночь или отправимся до следующей остановки?

— Мы остаемся здесь. А что? Ты не хочешь?

— О, нет, я не против ни того, ни другого. Мне просто стало любопытно, если яхта слишком будет раскачиваться, люди это заметят? — Он улыбнулся. — Не хотелось бы прерываться, найдя нужный ритм. Если ты понимаешь, о чем я…

Я улыбнулся, раскладывая продукты.

— О, я понял, что ты имеешь в виду. Но эта яхта имеет довольно хорошие показатели соотношения водоизмещения к длине. Она не будет раскачиваться слишком сильно.

Он поставил бутылку текилы на стойку рядом со мной и поцеловал меня сзади в шею, прижавшись всем телом.

— Знаешь это по опыту?

— Не по личному, — ответил я. Мне отчаянно не хотелось, чтобы ответ звучал со сбившимся дыханием. Я откинул голову на плечо Стюарта, и он стал целовать мою шею. — Другие люди…

Его губы остановились у моего уха, обдавая теплым дыханием. От движений его языка мои колени слабели.

— Ты никогда никого не трахал на своей собственной яхте?

— Нет. — Я схватился за стойку, чтобы не повернуться. — Всегда оставлял это на берегу, если ты понимаешь, о чем я.

— Разве это не твой дом? — спросил он, прижимая меня сильнее к шкафам, его горячий и твердый член сильнее вжимался в мою задницу.

Я едва контролировал себя, давая односложные ответы.

— Да.

Он вжимался в меня медленно и сильно.

— Значит, я буду первым парнем, кого ты здесь трахаешь?

— Да.

Ему явно нравилось это, потому что он растекся по мне, а его член пульсировал.

— Моя кровать, — пробормотал он, — или твоя?

— Моя, твоя. Мне, блядь, все равно. — Я пытался повернуться, но он держал меня прикованным. Я почувствовал его улыбку, когда он поцеловал меня в шею.

— Хочешь шот текилы? Хочешь слизать соль с моего тела?

Я покачал головой.

— Нет. Мне это не нужно. — Я обернулся, и он позволил мне. Его глаза потемнели, а улыбка стала хищной. Я понял, почему у него был список друзей с привилегиями. Если он хоть на кого-то смотрел так же, как на меня сейчас… — Мне не нужно пить для храбрости, и не нужен ингибитор, — сказал я. Сжал его рубашку и притянул ближе, наши бедра соединились, моя эрекция прижалась к его. — Я хочу чувствовать все.

Его ноздри затрепетали, и он обрушил свой рот на мой в поглощающем поцелуе. Горячо и страстно. Его руки погрузились в мои волосы, обхватили шею, и он толкнул меня назад к раковине. Когда он, наконец, отступил, у него перехватило дыхание, а губы стали влажными и пухлыми.

— Заприте дверь, капитан. Вашему юнге нужен действительно хороший трах.

Иисусе.

От этих слов я практически кончил. Мне пришлось сжать себя, чтобы хоть немного успокоиться. Стюарт ухмыльнулся, как самодовольный засранец, и направился в свою комнату, на ходу снимая с себя рубашку.

Что ж.

Шевелись, Фостер.

Я встряхнулся, закрыл дверь кабины и запер ее. Выключил свет и, спустившись, обнаружил Стюарта в одном нижнем белье. Он ухмыльнулся, пока стягивал его, не отрывая взгляда от меня и перешагивая через кучку одежды. Подойдя к своему чемодану, он вытащил коробку презервативов и бутылку смазки и бросил их на кровать. Расстелил полотенце в середине матраса и наградил меня грязной ухмылкой, пока становился на него коленями.

Его твердый, как камень, член стоял колом. Стюарт медленно двинул по нему рукой.

— Я так ждал этого, — сказал он.

— Тогда никакого давления, — сказал я.

— О, я знаю, что ты сделаешь все хорошо для меня, Фостер. — Он практически промурлыкал слова. А затем наклонился, показывая мне самую восхитительно задницу, которую я когда-либо видел, устраивая шоу, когда взял смазку и смазал свой палец. Затем выпрямился, протянул руку и провел пальцем вокруг своей дырочки.

— Ох, твою мать, — выдохнул я.

— Хочешь посмотреть, как я трахну себя? — спросил он. — Или ты все же хочешь раздеться и сделать это сам?