Глава 14

Шеридан

— Тебе понравилось? Тебе понравилось? — спрашивает Инглиш, подпрыгивая, будто мячик в машине.

— Мне понравилось. И в кого ты такая умная?

— Не знаю. Иногда я действительно много учу в школе. Мне хотелось, чтобы Олаф был в середине, но не получилось.

Повернувшись на своем сидении, я заверяю ее:

— Он идеален, Инглиш. И безумно мне понравился, я навсегда сохраню его.

— Я сказала папочке, чтобы он был милым с тобой, потому что ты — наша радуга.

— Я — ваша радуга?

Она часто кивает и пристально смотрит на меня очень похожими на папины глазами. О моё сердце!

— Хочешь кое-что знать? — спрашиваю я ее.

— А-га.

— Вы тоже моя радуга. — В качестве вознаграждения я получаю самую огромную улыбку в ответ.

— А теперь, папочка, можем ли мы поесть блины?

Бек бросает на меня взгляд и кивает.

— Конечно, Медвежонок. Ты заслуживаешь награду, поскольку твой план отлично сработал.

Потом она запевает «Отпусти и забудь» во всю мощь своих легких, и я не могу сдержаться и подпеваю ей. Лирические песни никогда особо не цепляли меня, но, пока мы поем, я чувствую, как ко мне возвращаются силы. Дойдя до строчки: «Я никогда не сдамся, прошлое в прошлом», — я знаю, что навсегда принадлежу Беку.

— Хэй, а мы не так уж и плохи, — замечает Бек.

— Ага, — отвечает Инглиш.

Затем мы начинаем петь «Попробовать все» из «Зверополиса», и мне хочется рассмеяться над попыткой Инглиш петь так же мощно, как Шакира, но шестилетке это совсем не удается. Я бросаю взгляд на Бека. Он прикусывает нижнюю губу, и я беру его за руку и сжимаю ее. Когда Инглиш заканчивает петь, мы облегченно выдыхаем.

Глубоко вздохнув, я интересуюсь:

— Что еще ты приготовила для нас? — Мой голос слегка ломается.

Она помешана на группе One Direction, поэтому начинает петь некоторые из их песен. Когда мы заезжаем на парковку нашей любимой блинной забегаловки, она все продолжает петь. У этого ребенка определенно есть дополнительная пара легких.

Когда я открываю заднюю дверь машины, Инглиш вылетает оттуда и укутывает меня объятиями, словно одеялом.

— Я так рада, что ты — моя мамочка.

— Я тоже, милая.

— Обещай, что не оставишь нас.

— Обещаю, — говорю я, кивая.

Она тыкает Бека в живот со словами:

— И, папочка, не делай больше так, чтобы она уходила.

Я выпучиваю глаза, как лягушка, потому что понятия не имела, что он был так откровенен с ней.

— Не буду, Медвежонок. Обещаю. Я люблю ее, и буду показывать ей свою любовь всеми возможными способами.

— Давай нарисуем еще одну картинку, когда приедем домой, — предлагает Инглиш.

— Отличная идея, — поддерживает Бек, сжав мою и ее руку.

Пока мы жуем наши блины, Инглиш сообщает мне, что после завтрака мы поедем в парк с Бунниором, а потом она отправится к Анне и Деде, чтобы мы могли побыть с Беком одни — ее слова, не мои.

Когда мы завозим Инглиш к ним, Марк и Анна светятся от счастья. Они обнимают меня также крепко, как и Бек.

— Ох, Шеридан, ты даже не представляешь, как мы счастливы, — произносит Анна. — Мы с Марком так сильно волновались за тебя, и за Бека, разумеется, тоже. Хотя мы больше были злы на него. Мы очень рады, что вам удалось пройти через это.

— Инглиш приложила к этому руку, но сейчас все в порядке. Хотя ему предстоит еще много работы.

— Не позволяй ему вести себя так, будто ему принадлежит весь мир. У него есть привычка вести себя так из-за этого булыжника вместо головы. Поверь мне, это хороший урок для него. Но мне жаль, что тебе пришлось страдать из-за него.

— Мне тоже. Это на самом деле было невесело, но, если данная ситуация поможет сделать наш брак крепче, я смогу справиться с этим. Я знаю, что у него доброе сердце, но больше не позволю ему так себя вести.

Она улыбается.

— Повтори это еще раз. Я никогда не видела его таким несчастным. Никогда. И Инглиш тоже.

Мы еще немного болтаем о Бунниоре и о том, что еще он успел разодрать и сжевать, но Анна говорит, что это проблема Марка.

— Я предупреждала его, но он и слушать не хотел, насколько тяжело иметь в доме щенка.

— Должна сказать, я рада, что вы все вместе заботитесь о нем. У меня никогда не было щенка, и, боюсь, это оказалось бы катастрофой.

— Так, вам двоим пора уезжать отсюда. Пора вам побыть вместе и наладить отношения, — произносит она с намеком.

Бек слышит ее и берет меня за руку.

— Я заберу Медвежонка завтра.

А затем выволакивает меня из дома.

— Что это было?

— Я вытащил тебя из их дома, чтобы побыть с тобой наедине. Я голоден, Печенька.

— Ооо, я вижу.

— Не думаю.

Шины его машины взвизгивают, как только мы выезжаем на дорогу.

— Мне кажется, ты потерял несколько тысяч миль из-за этих шин.

— Ты думаешь, меня это волнует?

Мы въезжаем в гараж, и не успев выйти из машины, он начинает целовать меня. Со вкусом черничных блинчиков и с лёгким привкусом Мокко, его любимого напитка. Это только усиливает мой голод. До Бека я всегда задавалась вопросом, что такого люди находят в поцелуях. Для меня это были лишь слюнявые движения языков и ртов. Но не для Бека. Его поцелуи не такие. Это отточенные движения, направленные на то, чтобы заставить поджиматься пальцы ног. Позвоночник покалывает, матка дрожит, и я уже не говорю про мою киску. Мы вваливаемся в дом и почти падаем на пол, но Бек подхватывает меня за бедра и несет в сторону спальни.

Его щетина царапает мой подбородок, пока он целует мою нижнюю губу, а потом начинает спускаться ниже.

— Черт, Печенька, мне действительно нужно почувствовать свой член внутри твоей киски. Яйца ноют с самого твоего ухода.

Мое тело трепещет от желания в его словах. Брюки, рубашка и белье улетают в тот же момент. Мы не успеваем добраться до постели, как мои ноги уже обернуты вокруг его талии, а его член погружен глубоко внутри меня.

— Говори со мной, малышка. Мне нужно слышать, как ты выкрикиваешь мое имя. Умоляешь меня.

— Трахни меня, Бек. Пожалуйста. Мне так сильно это нужно.

— Вот так? — Он со всей силы врывается в меня по самые яйца.

— Еще. Сильнее.

Он выходит и повторяет снова. Я спиной ударяюсь о стену, а его таз бьется о меня при каждом толчке, но меня это не волнует. Мне хочется больше.

— Ты чертовски узкая для меня, Шеридан. Я так сильно скучал по этому. — Он врывается в меня еще раз, мы бьемся друг об друга, мокрые от пота и моего желания.

— Мне нужно, чтобы ты кончила, потому что я не продержусь долго. — Бек вновь вонзается в меня, прикасаясь ко всем чувствительным местам, что приводит меня к сокрушительному оргазму. Его член начинает пульсировать, это говорит о том, что он очень близок. Сделав последнее движение бедрами, он стонет в мои губы.

Когда он, наконец, заканчивает меня целовать, в уголке его губ появляется игривая ухмылка.

— Я бы извинился за то, как трахнул тебя, но это была бы чертова ложь. Я мечтал об этом много дней и бессонных ночей, когда дрочил по-тихому. Ничто не сравнится с этим. Ты разрушила меня, малышка.

— Вот и отлично. Это по-честному.

Он относит меня к кровати, и я понятия не имею, как он вообще может идти. Я чувствую себя так, будто все мои кости расплавились. Когда он выходит из меня, его сперма начинает вытекать, поэтому я растираю ее пальчиками по своей коже.

— О, черт, это горячо. — Бек прикасается своим пальцем к тому же месту, и я тут же реагирую. — Продолжай двигать рукой, Печенька.

— Нет, мне нужно…

— Я знаю, что именно тебе нужно. Продолжай движения.

Не прекращая движений, я наблюдаю за его пронзающим взглядом. Он опускает руку на мой бугорок, усилив движения и продолжая гладить круговыми движениями. Когда я уже начинаю извиваться, он сильно удивляет меня, резко убрав руку и шлепнув по клитору.

— Иисус!

— Шшш. — Он повторяет так несколько раз, пока моя спина не выгибается от сильнейшего оргазма.

— Черт, ты только что безумно отшлепал меня.

— Нет, я собираюсь безумно трахнуть тебя. Пока ты на коленях. — Бек переворачивает меня на живот, и я ошибочно решаю, что он собирается скользнуть внутрь. Он же начинает играть со мной, подразнивая.

— Бек, — стону я. — Я хочу тебя внутри.

— Тише.

Он трется своим членом вокруг моей киски, верх и вниз, в одну сторону и в другую, но потом все-таки входит в меня, одновременно вдавливая свой большой палец в мою задницу. У меня практически закатываются глаза. Ощущение движений сразу в двух дырочках сводит меня с ума.

— Боже, Печенька.

Его яйца ударяются об меня при каждом движении внутрь. Я сжимаю простыню в кулак и, пока достигаю оргазма, продолжаю выкрикивать его имя. Все ли оргазмы похожи на этот? У меня никогда не было такого во время мастурбации. Я никогда не думала, что они могут быть такими мощными. Даже когда я использовала этого глупого кролика, они не были и близко похожи на этот.

— О чем ты думаешь, малышка? Ты слишком тихая.

— Эм. Эти оргазмы крышесносные, ведь так?

Он усмехается.

— Ага.

— Я думала, те, которые я испытываю от кролика, были хорошими. Но они не идут не в какое сравнение.

— Твой кролик?

— Ну да. Вибратор.

— Понятно. А этому кролику уже посчастливилось побывать в твоей попке?

— Конечно же нет. — Потом я смеюсь. От одной только мысли об этом.

— Что тебя развеселило?

— Вибратор в моей заднице.

Мы лежим на боку лицом друг к другу, когда он спрашивает:

— И что же в этом смешного? Я думаю, будет сексуально и забавно засунуть пробку в твою задницу.

— Пробку?

— Ага. — Он щиплет меня за сосок. — Она как раз предназначена для нее.

— Я сделаю это, если и ты сделаешь.

— Это вызов? — спрашивает он, смеясь.

— Возможно.

— Хорошо, но только если ты позволишь мне трахнуть твою попку.

— Ты и этот твой фетиш на задницы.

— Что я могу сказать. Все парни любят это. Они просто недостаточно честны на этот счет.

Мой опыт с мужчинами так мал, что я не могу ничего сказать ему в ответ.

— Ладно, я в игре. Но это ведь не навредит мне? Например, геморрой или что-нибудь еще?

У него вырывается громкий смешок.

— Нет, если все сделать правильно. Но я поищу информацию, если ты хочешь.

— Есть исследования по анальному сексу? Я в шоке.