Глава 15

Через пару дней мы должны покинуть гостиницу и вернуться в Теннесси. Чему Лейла безмерно рада.

А я нет.

Я сижу за роялем и вожу пальцами по клавишам. Весь день я кисну, как ребенок, которого заставляют выбросить любимую игрушку.

Мы с Уиллоу почти не разговаривали с прошлой ночи, когда засиделись допоздна за просмотром очередного фильма. За последние несколько ночей я уже заметил повторяющуюся тему. Мы смотрим кино о призраках, жизни после смерти и обо всем паранормальном. После каждого фильма Уиллоу задает вопросы, будто пытается понять, в какую интерпретацию этого мира хочет верить. Вчера мы смотрели «Куда приводят мечты». Она плакала.

Когда фильм закончился, Уиллоу не задала ни одного вопроса. Лишь повернулась набок и печально на меня посмотрела. Я спросил у нее, в чем дело, а она ответила:

— Я не хочу возвращаться.

— Куда? — спросил я.

— В пустоту. Мне нравится быть в Лейле. Нравится проводить с тобой время. С каждым разом мне все труднее покидать ее тело.

Я не знал, что сказать, потому что сам испытывал подобные чувства, поэтому лишь взял ее за руку и держал в своей, пока мы оба не уснули.

Мне становится все труднее наблюдать по ночам, как она вынужденно покидает тело Лейлы, и знать, что она вновь обратится малейшим отголоском существования в огромном пустом доме. И чем ближе день нашего с Лейлой отъезда, с тем более мрачным настроением мы с Уиллоу проводим время вместе.

Я играю низкую ноту на рояле, вновь и вновь нажимаю по клавише пальцем, как вдруг сама собой играет высокая нота. Резко оборачиваюсь, но Лейла все еще наверху.

Должно быть, Уиллоу пытается привлечь мое внимание.

Я направляюсь на кухню и открываю ноутбук, и она тут же начинает набирать текст.

У меня плохие новости.

— Что такое?

Лейла нашла кольцо.

Мой взгляд мигом устремляется в направлении спальни на втором этаже.

— Она копается в моих вещах?

Да.

— А что она сделала, когда нашла его?

Ахнула. А потом спрятала обратно и сразу же написала Аспен, и рассказала ей о нем.

— Черт, — бормочу я с тяжелым вздохом.

Я был к этому не готов. В особенности после того, как использовал Лейлу на протяжении двух с половиной недель. Было непорядочно сделать ей предложение в такой момент.

Сажусь за стол и опускаю голову на руки. Уиллоу снова что-то печатает в файле.

Она не знает, в какой день ты сделаешь предложение, так что еще остается элемент неожиданности. Не стоит тебе из-за этого расстраиваться.

— Дело не в этом, — отвечаю я. — Просто я не уверен, что готов, а теперь она только об этом и будет думать.

Зачем же ты взял с собой кольцо, если не уверен?

— Я взял его с собой, потому что эта поездка… — Я облокачиваюсь на спинку стула. — Эта поезда должна была сблизить нас. Но я чувствую, что с нашего приезда лишь отдалился еще больше.

Это из-за меня?

— Нет. То, что мы с тобой делаем, вряд ли пошло на пользу, но здесь нет твоей вины.

Я не знала, что вы приехали по этой причине. Теперь я чувствую себя виноватой за то, что вторглась в вашу историю. Я могу перестать. Если хочешь провести оставшиеся два дня с Лейлой… я могу исчезнуть, и вы даже не узнаете, что я здесь.

У меня щемит в груди от этой мысли. Я не хочу проводить оставшиеся два дня без Уиллоу.

— Я боялся, что ты так и сделаешь, Уиллоу. Мне совсем этого не хочется. — Я закрываю ноутбук, потому что не хочу продолжать этот разговор. Во всяком случае, через компьютер. Мне нужно поговорить с Лейлой. Выяснить, какое у нее настроение. Может, кольцо ее напугало. Может быть, она тоже не готова. Возможно, нас ждет разговор, который уже давно должен был состояться.

Я поднимаюсь наверх и слышу, как шумит вода в душе. Захожу в ванную, где Лейла чистит зубы. Она всегда так делает. Включает душ, чтобы вода нагрелась, и по десять минут стоит у раковины, занимаясь вечерними ритуалами: чистит зубы, умывается, выщипывает брови. В итоге горячей воды едва хватает, чтобы принять душ.

Она широко улыбается, едва я захожу в ванную. Выплевывает пасту в раковину и полощет рот. Затем подходит ко мне и, обняв, приникает к моим губам. Сейчас она разительно отличается от той уставшей Лейлы, блуждавшей по дому днем. Она явно пребывает в радостном предвкушении предложения. Оно будто вдохнуло в нее новую жизнь.

— Чем занят? — спрашивает она раздражающе радостным голосом.

— Работаю.

Она проводит ладонями по моей груди.

— Сделай перерыв. Прими со мной душ.

Я оглядываюсь через плечо, будто мне нужно куда-то идти.

— Я принимал душ утром.

Когда я вновь перевожу на нее взгляд, она закатывает глаза и опускает руки к моим штанам.

— Ну тогда я приму душ. — Едва касаясь губами моего подбородка, она лезет мне в штаны. — Когда закончу с тобой.

Прежде чем я успеваю ее остановить, Лейла прижимает меня к двери ванной и опускается на колени. Мы три дня не занимались сексом. Сомневаюсь, что смогу придумать вескую причину отказаться от минета, не ранив при этом ее чувства.

Лейла пребывает в эйфории, решив, что поездка закончится предложением. Думает, что мы до конца дней будем вместе: я и Лейла против всего мира.

Возможно, так и будет. Я и сам не знаю. Но она не в том положении, чтобы мы могли обсудить этот вопрос, потому что берет меня в рот, хотя я еще даже не возбудился. Я опускаю на нее взгляд, и пусть бардак в голове мешает мне мигом возбудиться от представшего передо мной вида, я не могу не думать о Уиллоу, глядя на Лейлу.

Порой я смотрю на нее и жалею, что она не Уиллоу. За завтраком я ловлю себя на мысли, что мне хотелось бы болтать с веселой Уиллоу за чашкой кофе, а не с вечно жалующейся на головную боль Лейлой. Общаясь с Уиллоу при помощи компьютера в течение дня, я сожалею, что она не может завладеть телом Лейлы, чтобы я смог поговорить с ней лично.

А сейчас… когда Лейла проводит языком по всей длине моего достоинства, мне в какой-то мере хочется, чтобы это делала Уиллоу.

Я возбуждаюсь от этой мысли.

Несложно вообразить, что Лейла — это Уиллоу, потому что, думая об Уиллоу, я могу представить ее только с лицом Лейлы. Сжав рукой волосы Лейлы, я с мгновение рассматриваю ее… размышляя, какими были бы ощущения, если бы Уиллоу была сейчас в ней. Стала бы Уиллоу точно также использовать язык? Издавала ли бы те же звуки, что и Лейла?

Она обхватывает меня губами и берет в рот так глубоко, как может. Я запрокидываю голову назад и стону, надавливая ей на затылок, потому что теперь не хочу, чтобы она останавливалась.

Одной рукой Лейла двигается во всей длине в такт движениям губ. Другой рукой она проводит по моему животу. Я хватаю ее ладонь, стискиваю и прижимаю к груди, думая о Уиллоу.

Я представляю, каково было бы ощущать поцелуи Уиллоу. Были бы ощущения такими же, как от поцелуя Лейлы?

Был бы секс с Уиллоу не таким как с Лейлой?

Стала бы она так же выгибать спину, как выгибает Лейла, когда я врываюсь в нее?

— Черт. — Я отпускаю ее ладонь и сжимаю ее голову обеими руками. — Я сейчас кончу, — предупреждаю я. Она всегда останавливается, чтобы завершить все рукой.

Лейла отстраняется, запыхавшись, и говорит еле слышно:

— В этот раз можешь кончить мне в рот.

Она вновь берет меня в рот и ее глаза искрятся радостным возбуждением, и я понимаю, что таков ее способ отблагодарить меня за предложение, которое я ей еще не сделал. Не будь я на грани бурного финиша, то, надо думать, все бы прекратил, потому что понимаю, о чем она сейчас думает.

В этом моменте все ненормально. Лейла думает, что ублажает своего будущего жениха, а я тем временем представляю на ее месте призрака, в которого потихоньку влюбляюсь.

В жизни не испытывал такого странного оргазма.

Я даже не получаю от него удовольствия.

У меня дрожат ноги, а она держит меня во рту, до капли проглатывая всю ложь, что я ей преподношу. Я не издаю ни звука. Просто закрываю глаза и жду, когда она прекратит.

Когда она наконец отпускает меня, я даже не решаюсь на нее посмотреть.

В голове лишь слова, сказанные ей в ночь нашей первой встречи после того, как я признался, что с ней у меня был лучшей секс в жизни. «В моменте всегда так кажется. Но потом встречается кто-то еще, и мы забываем, как хорошо нам вроде было, а потом все повторяется снова».

И это все, кем была для меня Лейла? Частью бесконечного цикла отношений?

Я был уверен, что она та самая. Чувствовал всем своим существом.

А сейчас чувствую лишь раскаяние, потому что десять секунд назад осознал, что уже переключился на новый виток цикла.

Я переключился на Уиллоу.

Именно с Уиллоу я хочу говорить, проснувшись утром. Ее хочу видеть перед тем, как закрою глаза. С Уиллоу хочу проводить все свое время.

Осознание, что теперь я предпочитаю Уиллоу Лейле почти во всех отношениях, оказывается тяжким, ужасающим и постыдным.

Я слышу, как в раковину бежит вода. Открываю глаза и вижу, что Лейла снова чистит зубы. Полощет рот и выплевывает воду в раковину. Затем вытирает его тыльной стороной ладони и с гордостью улыбается.

— Что, повергла тебя в шок? — спрашивает она, смеясь.

Не знаю, что сказать. Извиниться было бы неуместно.

— Было впечатляюще. — Это правда. Это слово не всегда имеет позитивное значение, а врать Лейле я больше не хочу. Это неприятно.

Неспешно подойдя ко мне, она прячет мое достоинство обратно в штаны. Тянется ко мне и нежно целует в щеку, а затем говорит, касаясь губами моей кожи:

— Возвращайся к работе. Можешь вернуть должок завтра вечером. — Она отступает назад и, сняв майку с довольной улыбкой, наконец отправляется в душ.

Все это время вода бежала впустую.

Я выхожу в спальню и смотрю на нашу кровать. Ту самую кровать, на которой я начал влюбляться в Лейлу.

Влюбиться в нее было легко, словно воздух наполнил все мое нутро.

А разлюбить ее тяжко, будто мои легкие выкованы из железа.

Я подхожу к кровати и падаю на нее. Больше я не возвращаюсь вниз. Не могу видеться сегодня с Уиллоу. Даже с Лейлой видеться не хочу.

Я просто хочу спать.