– Он заслуживал твоей помощи! Он заслуживал спасения…

– Отпусти его.

Голос ангела, мягкий и низкий, прервал его крик, и он внезапно осознал, что на полу, на его собственных кулаках была серебряная кровь... она размазалась по всему лицу мужчины, вытекая из рассеченной губы, разбитого носа, надорванной брови.

Ангел не сопротивлялся.

Он даже не пытался защитить себя.

– Отпусти его! – закричал Лэсситер.

Оковы исчезли, и Куина понесло вперед. Не сумев удержать равновесие, он тяжело приземлился на четвереньки.

А Лэсситер просто смотрел на него, а серебряная кровь текла по его лицу, как расплавленный металл.

– Ты жалкий, – выплюнул Куин. – Ты не заслуживаешь даже смерти. Я надеюсь, ты сможешь смириться с тем, что ты, мать твою, лишь неудачное подобие Девы–Летописецы. Ты – жалкое посмешище.

Поднявшись на ноги, он споткнулся, оттолкнул чьи–то руки… он не знал, чьи. Он был один, когда поднимался по лестнице.

Это он прекрасно понимал.

И его все устраивало.