Тем временем на сине–желтом мягком полу Рэмп вскочил на ноги и стал наносить удары по мячу. Оба близнеца все еще немного пошатывались при ходьбе, но скоординированная активность улучшила умение Рэмпа держать равновесие.

И он нашел свой ритм.

Куин представил их пятилетними. А вот им десять. Пятнадцать и двадцать. Пятьдесят и сто... вся жизнь впереди, их ждут приключения, любовь, жизненные сложности и радости.

– О, Лукас, – прошептал он. – Почему ты не мог остаться ради них..?

Но даже сейчас он понимал, каким эгоистом он был. В конце концов, близнецы были его детьми, а не его брата…

Дверь в игровую открылась… и он старался не смотреть на того, кто вошел.

Но увидев Лейлу, Куин раздраженно закрыл глаза.

– Ты же сказала, что у меня есть сорок пять минут.

Голос Лейлы звучал очень мягко.

– Ты пробыл здесь полтора часа.

Куин распахнул глаза и нахмурился.

Где–то в последние, ну, по–видимому, девяносто минут он сидел, прислонившись к стене. Лирик лежала лицом вверх у него на коленях, растянувшись поперек, свесив ножки с одной стороны, а спиной опираясь на другую. А Рэмп, тем временем, вернулся после своих упражнений с красным мячом и устроился в изгибе руки Куина.

Они оба крепко спали.

Тяжело сглотнув, он наблюдал, как их грудные клетки поднимаются и опускаются, слышал их нежное дыхание через приоткрытые рты, ощущал на себе их тепло.

– Я хотел бы помочь с их кормлением, – сказал он хрипло. – А потом... кажется, сейчас наша с Блэем очередь их купать.

Когда ответа не последовало, он оторвал взгляд от своих детей, и увидел, что Лейла стоит в дверном проеме, прикрыв рукой рот, а по ее щеке катится слеза. Позади нее возвышался Кор, большой, как гора, безмолвный, как небеса. Рука мужчины нежно и заботливо лежала на плече его шеллан. Его глаза были сухими, но печаль делала их непроглядно черными.

– Да, – сказала Лейла. – Думаю, ваша очередь.

Куин посмотрел вниз.

– Они выглядят такими расслабленными.

Голос Кора прозвучал глубоко и серьезно.

– Это потому, что они знают, что со своим отцом они в безопасности.