Ник наблюдал, как он плеснул водки поверх этого льда.

Брик с напитком подошёл к креслу и одним плавным движением развалился на мебели с высокой спинкой.

— Ты действительно настолько отупел, Наоко? — спросил вампир. — Мне нужно разжёвывать это для тебя?

Ник не шевелился.

Он также ничего не говорил.

Брик покачал головой, запустил пальцы в свои длинные волосы и тряхнул похожими на гриву локонами, после чего отпил большой глоток водки.

— Что делает наш яд? — сказал Брик, говоря преувеличенно терпеливым голосом, словно он обращался к маленькому ребёнку. — С людьми, Наоко. Что делает наш яд с людьми?

Ник нахмурился.

Однако он не потрудился отвечать на непосредственный вопрос. Он достаточно хорошо знал Брика, чтобы понимать, что его театральные ужимки — это не только ужимки. Брик любил передавать информацию через самые элементарные и обыденные вещи, которые он говорил и делал.

Его прародителя можно было наградить многими эпитетами, но «тугодум» — не один из них.

— Люди хотят контролировать других людей, — осторожно произнёс Ник.

Брик рассмеялся.

— Для этого понадобится много яда…

— При условии, что они использовали яд, — сказал Ник, нахмурившись. — А не просто нашли в нашем яде вещества, которые производят нужный эффект, а потом начали синтезировать непосредственно эти вещества. Они хотят контролировать запасы… и наверняка более эффективные средства передачи.

Последовала тишина

Затем Брик усмехнулся.

— Я рад, что они не до конца притупили твою сообразительность, сын мой, — сказал Брик.

— Кто? — спросил Ник, забыв про подобострастные нотки в голосе. — Кто покупатель, Брик?

Вампир поиграл своим квадратным стаканом, заставляя прозрачную жидкость плескаться среди кубиков льда на дне.

В этот раз Ник поднял взгляд, сам того не осознавая.

Он уставился на бокал.

Он поймал себя на мысли, что он понимает.

— Россия, — сказал он. — Или кто-то в Российских Охраняемых Зонах. Вампиры или…?

— Я уже ответил на этот вопрос, Наоко, — произнёс Брик с предостережением в голосе. — Ты знаешь, как я не люблю повторять дважды.

Ник умолк.

Подумав над тем, что говорил ему вампир, он нахмурился.

— То есть, кто-то в человеческом мире стремится укрепить власть. Они планируют использовать это… что бы это ни было… наркотик? Биологическое оружие? Предположительно, чтобы каким-то образом подчинить человеческое население. Очевидно, что это не сработает на вампирах…

— Очевидно, — согласился Брик, запрокидывая голову и обсасывая водку с кубиков льда.

Ник проверил время в гарнитуре.

Прошло сорок шесть минут с тех пор, как он говорил с Уинтер.

— Они это заполучили? — прямо спросил Ник. — Русские. Те, что угрожают Стрейвену. Они уже получили доступ к технологии?

Брик уже цокнул языком, качая головой.

Это был не совсем тот звук, который издавали видящие; это был скорее звук «ц-ц-ц», который ассоциировался у Ника с людьми.

Но это всё равно заставило Ника вздрогнуть.

Это также породило прилив паранойи, когда он задался вопросом, вдруг Брику уже известно об Уинтер больше, чем он хотел ожидать.

— Ах, Наоко, — сказал Брик, вздыхая. — Думай. Думай, маленький брат.

Ник невольно поднял на него взгляд.

В этот раз Брик лишь улыбнулся.

— Нет, — сказал его прародитель, продолжая улыбаться. — Конечно, у них нет доступа. С чего бы им взрывать красивенькие здания, пытаясь заполучить эту штуку, если они уже обладают всей желанной информацией и материалами?

Помедлив, темноволосый вампир ещё сильнее расслабился на кресле.

— Тебе бы лучше держаться от этого подальше, Наоко, пока они ещё не получили этот доступ, — поигрывая остатками водки в бокале, Брик снова вздохнул, и в его голосе зазвучало притворное сожаление. — Мне было бы очень печально видеть, как ты погибнешь под перекрёстным огнём, сын мой, просто потому, что ты не можешь оставить людишек разбираться со своими человеческими делами.

Хмыкнув, он добавил:

— У меня также нет времени и терпения постоянно вытаскивать твою задницу из проблем, Наоко, раз ты регулярно ввязываешься в человеческие глупости.

Ник не ответил.

— Что-нибудь ещё, брат? — вежливо поинтересовался Брик. — Я исчерпал свою полезность для тебя? Или ты хотел бы спросить что-то ещё?

Нику пришлось подавить вопросы, которые у него имелись.

Насколько пристально его прародитель наблюдал за ним?

Что ещё Брику известно о предположительном предназначении этой так называемой «технологии» Стрейвена?

Кто изначально разработал технологию, и имелась ли она теперь у кого-то другого?

— Сильвертон её уже продал? — спросил Ник наконец. — Этому «заинтересованному лицу» в пределах Российской Охраняемой Зоны?

Когда Брик не ответил сразу же, Ник поднял взгляд.

Его прародитель хмуро смотрел на него, поигрывая последними кусочками льда на дне стакана.

— Эта ситуация тебе не по зубам, маленький брат, — произнёс вампир неожиданно серьёзным тоном. Он говорил так тихо, что эти слова явно предназначались только для одного Ника. — Возвращайся к нам. Возвращайся к нам, пока не стало слишком поздно, любовь моя… пока люди не начали вновь давать свободу своим разрушительным импульсам. Ты должен понимать, что грядёт. Ты должен видеть хоть некоторые признаки, даже находясь в окружении ничего не ведающих людей.

Ник нахмурился, выдерживая его взгляд.

И всё же он не упустил ту серьёзность или искреннее предупреждение, которое слышал в голосе своего прародителя.

Он казался почти…

Обеспокоенным.

— Приводи с собой своего партнёра, — сказал Брик, подмигивая, затем поднял стакан и выпил остатки алкоголя. — Ему или ей определённо будут здесь рады.

Ник почувствовал, как его грудь сдавило.

Посмотрев в глаза своего прародителя, он осознал, какую ошибку он совершил, упомянув Уинтер.

Конечно, Брик уже мог знать о ней.

Если его люди следили за Ником, он бы всё равно узнал, даже если пока что был не в курсе.

И всё же Ник видел там искру интереса, любопытства.

Хуже того… он также видел там ревность.

— Мне пора, — выпалил Ник.

Последовала пауза.

Затем Брик отвёл взгляд.

Повернувшись, темноволосый вампир выразительно поставил бокал с большей силой, чем требовалось, опустив его на медный столик справа от кресла.

— Ну конечно, тебе пора, — пробормотал вампир.

— Приношу свои извинения… — добавил Ник. — Но я ведь ясно дал понять, что моё время ограничено…

— Дал, — признал Брик с кивком. Используя пальцы, он отмахнулся от Ника, всё ещё слегка хмуро поджимая губы. — Улетай, маленький Наоко… улетай. Увидимся, когда я вновь тебе понадоблюсь, полагаю. Или когда я решу призвать тебя.

Ник поколебался.

Он услышал угрозу; он явственно её услышал.

Он подумывал сказать, что вернётся.

Он подумывал сказать, что нанесёт светский визит, по-настоящему выкажет дань уважения; что угодно, лишь бы не дать вампиру реализовать свою угрозу навестить Ника, как-то вклиниться в его жизнь или его мир за пределами этих стен.

Затем где-то в смятенном мозгу Ника проснулся рассудок.

Он вспомнил, насколько это ужасная идея.

Он вспомнил, что от этого станет только хуже.

— Благодарю тебя, — сказал он вместо этого.

Он плавно поднялся на ноги, скрывая шок от боли, которая пронеслась по его телу, когда он перенёс вес на раненую ногу.

Попятившись от своего прародителя, Ник не поворачивался спиной к вампиру, пока не покинул устеленную коврами зону вокруг кресла Брика, определённо похожего на трон.

Однако как только он повернулся спиной, раздался голос Брика, эхом прокатившийся по помещению с высокими потолками.

— Ты вернёшься, Наоко, — протянул вампир. — Я настаиваю.

Ник застыл.

Повернувшись, он уставился на старшего вампира, который по-прежнему развалился на бархатном кресле и лениво покачивал ногой над полом.

— …Ты приведёшь своего партнёра, и мы поужинаем вместе. Я не приму отказа, сын мой.

Ник уставился на него.

И вновь его разум перебирал различные смыслы, которые Брик мог вложить в эти слова.

Он взглянул на время.

Пятьдесят шесть минут.

Сейчас у него нет времени разгадывать эту загадку.

Вместо этого он поклонился, сохраняя абсолютно пустое выражение лица, а также небрежный тон и выбор слов.

— Ещё раз благодарю тебя за твоё время, отец, — вежливо сказал он. — Я ценю твою помощь в этом вопросе больше, чем могу выразить словами…

— Скоро, Наоко, — предостерёг вампир, явно не собираясь допускать, чтобы его слова остались без ответа. — Это случится скоро. Я и ты, мы вновь будем друзьями… а не незнакомцами. Не отчуждёнными отцом и сыном, — многозначительно помедлив, он добавил: — Я настаиваю, Наоко.

И вновь Ник выбрал не отвечать.

Поклонившись во второй раз, он просто удалился из комнаты.