— От пуши слышу.

Цоканье в таком ключе, как и было цокнуто выше, продолжалось по всему цокалищу. Грызи слегка суетились, чтобы умять всякую возню до первомая. Макузь инвентаризовал свои запасы корма, счёл что кормиться пока есть чем, и подумал что-нибудь сделать. Для этого он прошёлся по избам учгнезда — тем самым, трёхэтажным, которые стояли единым массивом — и в итоге оказался нагружен и послан. При этом следует заметить, что если зимой огромная изба хитро выгрызанной формы была как гнездо — закрытая наглухо, то весной все рамы со стёклами выставляли просто напух! Так впрочем делали со всеми рамами, где они имелись. По комнатам и узким корридорам гулял свежий ветерок, уже несущий первые запахи цветения белени — обычных кустов с большими белыми соцветиями, которые буйно пёрли весной и издавали отличный запах. Закрытыми, воизбежание отсыревания, оставались только книгохранилища — естественно, Макузю приспичило именно там убраться. Вслуху наглатывания пылью белкач подумал о том, как бы сделать хранение факт более удобным, чем записывая их на бумаге; грызи уже знали, что можно набирать текст из клише букв и так печатать одинаковые страницы ровным шрифтом и в огромном количестве — но это не отменяло гор бумаги, пыли и возни со всем этим.

Как раз выбрасывая очередную корзину хлама, Макузь услыхал скопление пушей во дворе учгнезда, и подошёл попыриться. Как выяснилось, грызунья показывала… цокающий горшок!

— Цокающий что?! Всмысле, какой горшок?!

— Это довольно просто, белки-пуш, — цокнула невысокая черногривая белочка, показывая на устройство, — Сдесь мы наблюдаем что?…

— Предметы! — раздался неизбежный ответ и ржач.

— В запятую. А именно горшок, вращающийся на оси, — белка крутанула горшок, показывая что ни разу не шутит, — А также вот эту лапку, которая скользит по бороздкам, сделанным в глине. Она присобачена к…

Грызунья щёлкнула пальцем по мембране, натянутой на рамку, и послышался характерный звук.

— …к барабану, проще цокнуть. Если цокать громко и прямо на мембрану барабана, она начинает колебаться. Колебания передаются лапке, когда она скользит по ещё не обожжёной глине, и она оставляет вмятины. Потом мы обжигаем горшок, и запускаем процесс в обратную сторону — лапка при вращении горшка попадает на вмятины и колеблет мембрану, которая издаёт звук.

— Оягрызу.

— Да нет, коллега, йа бы цокнул по другому — мать моя белочка!

Белка выслушала все междометия, попросила тишины и запустила горшок. Если прислушаться, то можно было уловить еле заметное бубнение от мембраны; сначала оно казалось совершенно несвязным, но после минуты привыкания Макузь с невозможным удивлением понял, что различает слова!

— …шесть тысяч зобов посевных — бобов! И не меньше пяти кормовых… — бубнил горшок.

Большинство грызей пришли в большущий апух, так что уши белки, которая демонстрировала эт-самое, реально пострадали от обилия зацоков. Грызунья пояснила, что не является изобретателем цокающего горшка, а только показывает его действие. Собственно, особой разработки цок-горшков пока не велось, так что всякие зацоки не имели внятных ответов. Макузь понял, что пока его мозгам достаточно, и пошёл по своим пескам. Горшок весьма заинтересовал его, и сразу появились различные варианты применения — если удастся записывать достаточно много цоканья и сделать его более различимым для уха, то это будет хорошая альтернатива буквам на бумаге! Ведь для выслушивания не нужно даже света, и яблоки напрягать не придётся ни разу, что в пух. До чего дошло, цокнул себе белкач, и захихикал.

Через несколько дней, пролетевших достаточно незаметно, состоялся и белкосбор. Впрочем, было полно не только белок, но и голубей, волков, лосей и даже кабанов — у многих грызей были прилапнённые зверьки, которые и пришли вместе с. В качестве единого места сбора избиралась обширная пустошь на берегу реки, ранее затопленная водой — теперь там подсохло, нанесённый паводком мусорок убрали и притащили брёвна для посадки хвостов. Такое скопление пуха было крайне непривычно, поэтому самым ходовым товаром в любой торговой точке стал чеснок. Грызи инстинктивно опасались, что скучивание может привести к распространению какой-нибудь заразы, и эт-самое.

Макузю пришлось выслушать марисовских родичей, которых собрался полный песок — ну всмысле не то чтобы это его особенно напрягло, но всё равно пришлось. Пуши не то чтобы особенно о чём-то цокали, а скорее просто ржали, хватало пары слов или даже жеста, чтобы началось снова; у некоторых заболели бока от смеха. При этом, поскольку в железные тазы никто не бил, шум стоял на весьма приемлемом даже для чувствительных беличьих ушей уровне, и внезапное многопушие было даже скорее в пух, чем мимо оного. О чём собственно Макузь и не замедлил цокнуть.

— Ну да, Маки! — цокнула Мариса, — Когда раз в год, то очень даже!

— А когда не раз, то это погрызец, — добавил её скольки-то юродный брат, — Йа на станции трясу, так что знаю.

После того как практически весь пустырь оказался запружен грызями, как единым пятном рыже-серого пуха, на деревянное возвышение влезли ответственные уши цокалищного хозяйства, доложившие о. Нудных чисел они старались не приводить, а просто сообщали, что в общих закромах топа — допуха, а капусты мало, так что если кому охота капусты — пусть растит лично, время ещё есть. Мариса при этом слушала в пол-уха и подтолкнула Макузя, показав в сторону — там имелось совершенно чёрное грызо! Белкач редко слыхал таковых и весьма удивился, но вспомнил что такое бывает, как и белое грызо, каковое тоже попалось на уши.

Что ему ещё попалось на уши, так это какая-то белка… учитывая, что вокруг белок было несколько тысяч, это конечно немудрено. Соль однако состояла в том, что слух Макузя сразу зацепился за пушистую гривку, выкрашенную в тёмно-красное; грызуньи иногда так делали, смеха ради. При более подробном расслушивании выяснилось, что серая белочка перецвечена не только гривой, но и лапками, ушами и хвостом — пушнина на лапках ниже локтей и колен была фиолетового оттенка, как и часть хвоста и ушек, а кисточки выделялись чёрным. Макузь, просто проходя мимо, увидел что у неё судя по всему разноцветные глаза, один голубой, а другой тёмно-синий, чуть не фиолетовый.

Белкач был не особенно впечатлителен, но сдесь почему-то почувствовал жутчайшую симпатию к белке, и сам возмутился, потому что рядом мотала хвостом Марисочка, которая явно привязалась к нему, доверяла, и всё такое. Серо-фиолетовая грызунья прошла мимо, тоже не в одну морду и ухахатываясь со смеху, а Макузь никак не мог убрать её изображение с глаз. Он впрочем быстро сообразил, что это выше логического объяснения. А что по этому поводу сделать, хм… Пойти и поцокать с ней, чтобы убедиться в том что это обычная белка, хоть и цветная? Да пожалуй нет, это будет дополнительно беспокоить и отвлекать от согрызуньи. Скорее, решил Макузь, просто он никогда больше её не услышит, и неизбежно забудет.

Пользуясь возвышением и воплями, грызи от управления сообщили таким образом про корм, дрова, постройку общественного жилья, колодцы, и так далее; естественно они не задерживались с этим, потому что если задерживаться, базар растянется на неделю. Был вынесен на расслушивание зацок о том, стоит ли…

— Ни в коем случае!!!.. Кстати, а о чем речь?

…так вот, стоит ли городить дополнительные ледники для сохранения корма, стоит ли приобрести в цокалище Махришин ещё плоскодонных кораблей для переделки в пароходы, и не вгрызячить ли по периметру территории ещё четыре колокольни для связи и облегчения ориентировки в лесу, и ещё множество вопросов. Никакого обцокивания мнений на месте не происходило, просто озвучивались выставленные вопросы, а если имелось что цокнуть и сделать по этому поводу — то за лапы никто не держал. Собственно, потом всем желающим выдавали памятку, где всё это было изложено в краткой форме на бумаге. Всякой возни вокруг учгнезда сдесь не обцокивали, потому как там было отдельное собрание.