— Как укрепление какое, — хихикнул Бронька, когда трицикл переваливал через мостик, — Со рвом!

— Так это, мне кажется, Ольша затевалась, — припомнила Кулифа, — Она эту пухню обожает.

— Сто пухов. В том здании библиотеки, которое она спланировала, обороняться год можно. Но это скорее в пух, чем мимо.

Учитывая, что бревенчатые стены были увиты хмелем внутри двора и виноградом снаружи, ещё как в пух. Внутренний двор радовал ухо зеленью, а также тем, что упирался напротив въезда в круглый пруд, в каковой впадали с боков и каналы, проходившие также в туннелях под этажами. Только вслуху довольно прохладной погоды в пруду никто не плескался, а только сидела лисица и задумчиво трогала воду лапой. За прудом слышалась ещё одна такая же площадь, огороженная ступенчатыми зданиями из брёвен. Ситрик довольно лихо завернула машинку под навес, где и остановила рядом с большим паровиком.

— Ну вот слухните ушами, — цокнула она, разводя лапами, — Это учётный центр посёлка и тарных разработок на болоте. Собственно довольно часто трясу — сдесь.

— Прямо тут? — уточнила Кулифа.

— Два шага влево, — показала грызуниха, — Вот жимолость, которую мы с Маком сеяли. А вон те тыблони — уже вместе с нашей белочью. Так что да, почти прямо тут.

По пути ей пришлосиха отмахнуться от нескольких белок, которые нацелились на её уши — те не особо и настаивали, впрочем. Как и в случае со станцией, в первую очередь Ситрик занесла куда следует почту, и только потом вспушилась. Хотя она собственно и до этого тоже вспушалась, так что связь не прямая.

— Такенное погрызище! — обобрительно цокнул Бронька, пырючись вверх, на крыши выступающих на третий этаж изб, — И это только учётный центр?

— Со всем прибочным, — пояснила Ситрик, — У нас только архив уже такой, что там трясут две пуши, и делать им есть что. А конторных гнёзд по разной возне почти полсотни штук, следовательно что?

— Следовательно всё это надо убирать, кормить грызей, зимой топить, — цокнул в запятую Бронька.

— Ты цокнул в запятую. Кроме того, даже такая ерунда как написание букв и цифр на бумаге требует как минимум этой самой бумаги, чернил и перьев, так что мастерские тоже тут. Ну и каналы с прудом, кстати цокнуть, пришлись в пушнину вслуху того, что оттуда таскают тину, а из неё делают тонкую бумагу.

— Не только, как слышно, — показала на пруд Кулифа.

По воде плыли две стайки уток с пушистыми серо-жёлтыми птенцами, вытягивающимися за большими утками, как хвост. Лиса на берегу засуетилась, притащила какую-то фигню и стала грызть, отчего успокоилась и смотрела на уток уже без фанатизма, а примерно также как и белки.

— Ну да, в общем цокнуть Ольша не промахнулась мимо пуха, — цокнула Ситрик, — Если перетащить чего допуха, грузишь в лодку и везёшь к любому месту в здании.

— А паровики?

— Да паровик пока растопишь, это пол-дня в песок, — цявкнула грызуниха, — А лодку сразу. Кроме того послушайте на эти террасы…

— Да, они в пух, — согласились грызи.

— Не просто в пух. Тут проводятся собрания, когда нужно много пушей сразу, — показала по ступеням здания Ситрик, — Слышите, сколько можно усадить хвостов? И все носами ко двору.

Кулифа с оглушительным хрустом разгрызла орех, добытый из закромов рюкзака.

— Кстати пойдёмте покормимся?

Пуши ни разу не отказались, так что скоро сидели на одной из уцокнутых ступенек, на длинных скамейках, и лопали гороховый суп. Из столовой доносились звуки стука деревянных ложек по деревянным-же мискам и периодическое прокатывание по смеху, а также крайне съедобные запахи. Судя по всему, на голодный паёк тут сажать себя никто не собирался. Бронька и Кулифа нисколько не удивились, что тут не спрашивают про деньги — у себя в Щенкове они привыкли кормиться в общих треожисхултовских столовых, если не дома. Также вполне обычной практикой было то, что харчующиеся заходили к мойке и сами полоскали посуду, чтобы повара не опушнели раньше времени.

Подкормив тушки, троепушие двинулосиха к дому Ситрик и Макузя, который находился слегка подальше от Учётной Избы, по адресу дорога Рыжих Перьев, 14. Следует цокнуть что дорога в данном случае была тропой, едва слышимой среди густой травищи и нависающих веток кустов, на многих из коих нынче случились цветы. Ездить тут на паровике не было никакой надобности, так что если и возили дрова, так на тележках. Из-за непроницаемых кущей зелени донёсся стук колёс очередного поезда — он тут доносился регулярно, пуха ли. Ситрик нырнула в совершенно незаметный прогал среди кустов, и последовав за её серо-фиолетовым хвостом, грызи оказались на более свободной дорожке между огородами, каковая вела к достаточно большому норуплу с кирпичной трубой и окнами под козырьками. Как и всякое норупло, это по большей части покрывалосиха густой порослью, в данном случае люпина. Издали уши различали, что возле дома кто-то возится, но когда грызи подошли ближе — стояла тишина, и только вороны щёлкали клювами на гребне земляной насыпи. Грызунята всегда затаивались, чисто смеха ради, хотя и из крысторожности тоже.

— Баклыш! Баклушка! — негромко цявкнула Ситрик, — Речка! Речюнь!

Две ушастые головы разом появились из зарослей картохли. Грызунята были лютым образом похожи друг на друга и напоминали большую белочь, только с более длинными лапами, потому как в таком возрасте они уже ходили почти только на двух лапах, а не как раньше, на четырёх. Посмотрев на родителей, Ситрик подёрнула их за хвосты:

— Тихо, тискать — не сразу.

— Не бельчи бельчёного, — цокнула Кулифа, хотя и опустила сильно поднявшийся хохолок.

Тискать сразу действительно было противопоказано, к тому же грызунята не очень хорошо помнили бабку с дедом, вслуху того что видели их два года назад, когда были куда как меньше. Но, само собой, глядя на Ситрик, они сразу поняли, что это совсем свои животные, и не опасались, а вслуху природного любопытства — грызунята тут же схватили их за уши. Причём как в переносном, так и в прямом смысле цока — уши, они на ощупь приятны, давно известно.

— А Макки где? — зацокнула Ситрик, — Всё копается?

— Так он цокнул, нескоро того, — ответил Баклыш, повернув на мать только одно ухо, а остальным таращась на Броньку и Кулифу.

— Они вроде ещё в самый дальняк хотели, — добавила Речка, поводя ушками.

— Да, если дальняк то нескоро, — заключила Ситрик, — Ну ладно, покажите-ка бабуле с дедком ог…

Она не успела доцокнуть «огород», как грызунята уже забегали кругами, цокая, цявкая и мотая хвостами, и потащили грызей к грядкам. Грызуниха слегка прокатилась по смеху и пошла разжечь печку, дабы в перспективе испить чаю и сварить чего-нибудь на вечерний корм. Она успела всё это сделать два раза, а пуши всё толклись на огороде, так что Ситрик, довольная и счастливая — всмысле ещё больше, чем обычно — отвалилась на завалинку и задремала, пригревшись на солнышке. Всё-таки она часто уподоблялась колёсной белочи, так что была рада и расслабить лапы.

К вечеру, когда накатавшееся по смеху за день солнце стало окончательно закатываться, пятеро пушей сели таки лупануть слегка каши и испить чаище. Как и угрожали при начале постройки посёлка, обширная вырубка заросла в первую очередь ель-чаем в огромных объёмах, так что пока чая имелосиха хоть ушами жуй.

— А землица-то тут вообще как, пуховая? — цокал Бронька.

— Да нет, землица сплошная пухня! — хором цокнули грызунята, а Баклыш продолжил, — Мы весной у речки собираем, из наносов, а потом эт-самое.

— Почва да, так себе, — хмыкнула Ситрик, — Да и попуху. По речкам, как они цокают, можно понабрать, да и из Шишмора с грунтфабрики завозят вагонами. Так что, по корму сидим на хвостах крепко.

— А куда ваш папень упилил-то? — уточнил Бронька.

— Вообще он последнее время на рельсоукладчике тряс, — Ситрик взяла чашку, прочертила когтем по столу рельсы и показала, как тряс, — Но там другая погрызень, нашли тачкотанке.

— Что нашли? В болоте?

— Сто пухов. Как полагают пуши, во времена разгона бурского шняжества из Щенкова, который тогда был очень небольшим посёлком, вышла трясина с тачкотанке…