Они перешагивали части тел, многие из которых еще желали поучаствовать в вечеринке, если судороги извивающихся конечностей можно счесть доказательством. Пожары приблизились к храму, омывая стены мутным светом. У лестницы виднелась масса разлагающейся, но активно шевелящейся плоти - Демон Обжорства. Окруженный импровизированным празднеством, он походил на недожаренную кровавую отбивную, и грязные потные лица озаряло сияние экстаза. Людей то и дело тошнило, ведь они не готовы... но нет, поправил себя Инеб, их тошнит от излишеств, славных излишеств.

Он видел, как Лень возносят над головами десятки рук. Заметив Инеба Кашля, она слабо взмахнула дланью в белой перчатке.

Итак, все собрались, нужно лишь подождать блистательного спасителя, Бочелена. Он грядет провозгласить судьбу города. Инеб наслаждался предвкушением.

- Сладкие мои, я здесь! - Сторкул Метла широко раскрыла объятия, да так и застыла. Перед ней в Зале Оргий, на верхнем этаже борделя Хурлы, кто-то смутно шевелился в темноте. Их много, сообразила она, и все на карачках. Отличный знак. Да, судя по пыхтению и сопению, много отличных знаков.

Кроме вони, разумеется.

Кто-то осторожно вышел к ней.

К большому сожалению, глаза ее уже приспосабливались к сумраку. - Почему ты такой грязный? - спросила она.

Дрожащий голос: - Чтобы они были счастливы, конечно.

- Кто?

- Как кто? - Мужчина показал за спину. - Мои свинки, вот кто.

Свинки? Ради Бездны, это действительно свиньи! - Но тут же бордель! Хуже, третий этаж! Что мерзкие скоты делают здесь, где должны быть мерзкие скоты совсем иного рода!

- Я их прячу, вот что! Все сошли с ума! Хотели зарезать моих красавиц, но я не дал! Кто будет искать на верхнем этаже борделя? Никто! Никто кроме тебя, но ты ведь не поведешь свинок на бойню, верно?

Она надолго задумалась. Медленно опустила руки и вздохнула. - Ладно, я просто задержу дыхание. Раздевайся, старик. Ты единственный мужчина в заведении.

- Я... я не могу! Они будут ревновать!

Слишком много нагроможденных разочарований. Сторкул Метла закричала.

Озадаченно блуждая по коридорам и залам под храмом, Имид Фактало, ребенок и Элас Силь слышали рев откуда-то сверху. Зловещий, словно на улицах города шла ужасная резня. По крайней мере, они так думали, ведь последним зрелищем из верхнего мира была жуткая смерть Громогласной Монахини.

Но здесь, внизу, лишь полнейшая тишина. Где монахини? Конфискованные дети? Они не нашли никого и ничего.

- Шш! - Элас Силь сжала его руку.

- Я ничего не говорил!

- Шшш!

Да, поблизости тихое бормотание. Они стояли в коридоре. Напротив был Т-образный перекресток, за ним дверь. Сквозь щели просачивался свет фонаря, доносился запах ароматических масел.

Элас потянула его к двери.

- Вот где, - пробормотал Имид.

Она оглянулась.

- Где они готовят детей, - объяснил Имид. Сердце тяжело стучало в груди. Он облизал губы, во рту вдруг стало ужасно сухо. - Ведут их за ручки, эти улыбчивые монашки. И хрясь! Падает топор! Чоп-чоп, кости в котел, старая карга помешивает громадной железной ложкой, слюна капает из беззубого рта. Тонкие голоса замолчали навек! - Он уставился на прикорнувшее в руках дитя. - Мы пришли не в то место, Элас!

- Ты сошел с ума! Говоришь как... как родитель!

И она распахнула дверь.

Полился свет.

И море лиц. Ангельские лица, бесчисленные детишки разных возрастов.

И все они закричали: - Внутрь, скорее! Закройте дверь! - Голоса скорее сливались в какофонию, но Имид и Элас поняли эти две команды.

Они ввалились в сводчатую комнату, дверь со стуком захлопнулась.

Дети ринулись во всех сторон, увидев ребенка на руках. - Оо! Еще один! Он? Она? Здоров? Не больной, о благословенная Госпожа, еще не больной!

Имид даже отпрянул, видя протянутые кверху руки. - Убирайтесь, мерзкие твари! Болен? Никто не болен! Никто, говорю вам!

- Что, - спросила Элас Силь, - вы тут делаете?

- Нам хорошо!

- Чем хорошо?

Девочка чуть постарше вышла вперед. - Мы защищены. От внешнего мира, этого ужасного, грязного, больного места!

- Больного? - удивленно повторила Элас. - О чем вы?

- Там плохие вещи, от которых мы болеем. Животные, от которых мы болеем! Мухи, птицы, мыши, крысы, все заразные, так и хотят нас заразить! И люди! Кашляют, сопят, вытираются! Мерзкие газы из задниц и еще хуже! И телеги, они могут нас переехать. Со ступеней можно упасть, в стену можно врезаться. Присоединись к нам, здесь безопасно!

- И здорово, - протрубил другой.

- А на что похож? - спросил третий мальчик.

Элас заморгала. - Кто похож?

- Мир.

- Хватит, Чимли! - крикнула девчонка. - Ты знаешь, что любопытство убивает!

Кто-то в толпе кашлянул.

Головы закрутились. Девочка прошипела: - Кто это сделал?

- Сейчас! - крикнул Имид. К счастью, Элас поняла. Они одновременно повернулись и ухватились за дверной засов.

Сзади: - Глядите! Убегают!

Дверь открылась, и двое святых (один с ношей) вырвались в коридор.

- Взять их!

Они побежали.

Король Некротус Нигиле созерцал вещи из новой точки. Перекошенной, почти перевернутой. Он пытался привести себя в движение ушами, но эффект был мизерным. Ясное дело, мышцы лица и скальпа не предназначены для перемещения головы. Обычно этим занимается тело, к которой голова прикреплена. Что за жалкое недоразумение.

В поле зрения показался большой отполированный сапог.

- Эй! - позвал Некротус.

Сапог сдвинулся, каблук приподнялся; рука коснулась головы короля и поправила ее положение. Некротус понял, что смотрит на присевшего Бочелена.

- Бездна укрощенная! - облегченно вздохнул король. - Я так рад, что вы меня нашли. Видите тело? То, что без рук - и без головы тоже. Оно не могло далеко уйти... ведь верно?

Бочелен взял Некротуса в руки и выпрямился. На лице некроманта было какое-то подозрительное выражение.

- Не говорю ли я в голове? - спросил Некротус. - Да, именно. То есть вы меня слышите?

- Я отлично вас слышу, король Некротус, - ответил Бочелен, чуть помедлив и повернув королевскую голову из стороны в сторону.

- Но не больно-то хотите услышать? - сказал король с гримасой.

- У меня есть, - ответил Бочелен, - стеклянный ящик, в который вы отлично поместитесь.

- Не посмеете!

- Да, отличный исход. Ну разве это не подарок?

- Дьявольщина!

- Да, благодарю вас.

Некротус, косо зажатый под рукой Бочелена, мог видеть улицу, по которой тот шагал. Король впал во гнев, но мало что мог поделать. Ох, королевство за тело! - Вы будете его протирать, не так ли?

- Разумеется, король Некротус. Ага, вижу край толпы. Полагаю, мы близко к Великому Храму.

- И что нам там делать?

- Как? Нужно грандиозное откровение, чтобы завершить злосчастную ночь.

- Это что-то типа тоннеля, - сказал Имид Фактало.

- Сама вижу, - буркнула Элас Силь.

- Выбора нет. Я уже слышу тех ужасных щенков.

- Знаю, знаю! Ладно, я пойду первой. Закрой панель за ними.

Они нашли тайный проход лишь потому, что кто-то оставил дверцу нараспашку. Откуда-то из коридора позади доносились жуткие, леденящие кровь крики перевозбужденных детишек.

Имид вслед за Элас вошел в узкий проход, развернулся и втянул панель. Внезапная темнота.

- О ни разу не мятые сиськи Госпожи!

- Элас Силь!

- Заткнись! Я женщина и могу так ругаться. Постой, впереди не так уж темно. Идем. И почему ребенок у тебя на руках так долго молчит? Уверен, что он не умер?

- Ну, он обмочил меня в коридоре, а потом улыбнулся.

- Хм. Всегда удивлялась, как женщин удается уговорить на материнство.

- Уговорить? Не смеши, Элас. Они просто жаждут!

- Только раз. В первый раз.

- Не верю.

- Плевать мне на твою веру. Ты обычный мужик. А я знаю, что уж лучше спокойно проспать целую ночь, чем выбросить в забитый город еще одного сорванца и покрыться морщинами. Вся награда. Нет, спасибо. Я намерена оставаться вечно свежей.

- Чертовски уверен, это не так работает.

- У тебя была для сравнения только мать, а она выносила тебя.

- Но как ты умудряешься не беременеть... ну, я о том, что мы делали днем...

- Сила воли. Смотри, стало светлее - впереди какая-то комната.

- Слышишь эти звуки сверху? Что-то ужасное творится на площади, Элас Силь - и, похоже, мы к этому всё ближе. Или оно всё ближе к нам.

- Бездна подлая! Имид, ты когда-нибудь прекратишь нытье?

Они оказались в необычном круглом зале; пол был замощен, лишь в середине лежала глыба полированного дерева - она подалась под ними, словно не была закреплена. Низкий свод позволял лишь ползти на коленях. В середине обнаружился квадратный колодец, ведущий прямо вверх; на стене его висел одинокий, почти прогоревший фонарь. В помещении пахло потом.

- И что теперь? - спросил Имид.

- Положи ребенка, - странно благоговейным тоном сказала Элас Силь.

Имид поправил простыню и бережно поместил дитя на камни рядом с собой. Ребенок угукнул, перевернулся набок и срыгнул. Один раз. Затем снова лег на спинку, закрыл глаза и заснул. Имид отполз.

Фонарь замигал и погас.

Горячая кожа - руки, бедра... - Элас! - запыхтел Имид, когда его потянули. - Не перед дитём!

Но она не слушала.

Некромант обладал умением, подумалось Инебу, расчищать перед собой путь, причем без видимых усилий и громких речей. Звуки затихали, словно Бочелен стал камнем тишины, брошенным в шумный пруд. Ну, в пруд, полный шумных рыб. Как-то так. Да, Инеб восхитился безмолвием, воцарившимся вокруг Бочелена, пока тот с зажатой под рукой второй головой шагал по храмовой лестнице и восходил на платформу.

Встав слева от алтаря, он повернулся лицом к пораженной толпе.

Некромант склонил голову (свою, ту, что на плечах), Инеб ощутил тихий поток колдовской силы - силы столь ужасной мощности, что демон ощутил, как подгибаются ноги. Даже самоуверенному Инебу стало ясно: он сам, и Обжорство, и Лень подобны детишкам перед этим человеком. - Он мог взять нас, - прохныкал демон Порока, винная бутылка выпала из руки, разбившись о камни. - Мог связать нас, не уронив капли пота со лба. Ох. Ох нет.