- Он не услышит и слова, хозяин.

- Превосходно. Ну, идите в кровать - нужно, чтобы поутру ваш разум был острым.

- Да, хозяин. Спасибо, хозяин. - Эмансипор подошел к постели, лег. "Понапрасну тревожить Гульда. Разумеется. Кто я, некромант? Да что вы, сир. Хм". Он был переутомлен, но не ждал спокойного сна. Куда уж там.

Гульд шагнул через порог "Косоглаза".

Помедлил в темном тамбуре. Глаза уже щипало от густого тяжелого дыма, слоями повисшего под низким потолком забитого народом зала, в уши ударил мутный прилив шума.

Солдат, которого он послал выслеживать чужака, выбрался из давки. - Он на задах, сир. Лучше поглядите от бара.

- Веди, - буркнул Гульд.

Голоса замирали, когда сержант и стражник пробивали путь к длинной просевший стойке, и снова набирали силу за спинами. В голосах звучало облегчение. "Косоглаз" числился среди самых злачных заведений Скорбного Молля. Пожелай того Гульд - и будь при нем человек тридцать стражи - он арестовал бы всех присутствующих. Из принципа.

Они добрались до бара. Молодой солдат повернулся и указал на стол у задней стенки. - Там, сир.

Спиной к стене одиноко сидел некто в сером, спрятав лицо в тени капюшона. Плащ на плечах был из домотканой материи. Гульд видел левую ногу - в мокасине, у голени привешен длинный охотничий нож. Худые длиннопалые руки, охватившие кружку, сплошь покрыты шрамами и пятнами. К стенке прислонен длинный лук без тетивы.

Гульд хмуро шагнул вперед, но стражник остановил его рукой. - Нет, не этот. Тот.

- А. - Он-то уже удивлялся внезапной смене образа. Иноземец, которого сержант видел на местах двух убийств, сидел за соседним столиком. Все еще в доспехах, спиной к залу. Он шумно ел - даже за шесть шагов при всей какофонии завсегдатаев было слышно чавканье, фырканье и глотание. - Жди, солдат, - велел Гульд и двинулся к мужчине.

Местный, что сидел за столом с чужаком, болтал без остановки. - ...так я себе и сказал, себе сказал: не мой это дом! То есь, непохоже на мой! Крыша, вишь, начинается ниже груди, а я человек невысокий, сам вишь. Ты был тут при дождях? Две недели назад? Потоп! Ну, так что ж случилось? Ну, дом сидел на кургане - не сюрприз здесь, в Скорбном Молле, правильно? Но сток забился и вода нашла другой путь в море - прямо через курган под нами! Вся треклятая штука хлопнулась и дом утащила! Беда одна не ходит - там жена моя была в постеле, и не одна. Ох нет! Не моя любимая предательница Мули! Четыре - считай, четыре! - треклятых привидения там были. Малые, конечно - другие из курганов не вылазят - но вполне сильные, чтобы щипать и щекотать и тянуть и шлепать и чтоб меня, если они не повеселились, бормоча над Мули! А она стонала и просила сильнее! "Сильнее!" - кричала она. "Сильнее!"

- Хватит, - прорычал Гульд.

Завсегдатай поднял голову и кивнул: - Так я и сказал! Я сказал...

- Тихо! - рявкнул сержант. - Найди другой столик. Сейчас же.

Чужеземец поглядел на вмешавшегося Гульда и снова занялся едой.

- Ух, - заерзал завсегдатай, отодвигая стул. - Ладно. Прямо сейчас. Сержант Гульд - о да, знаю вас. Видел. Сотни раз - нет, я ничего незаконного, ничего, что можно доказать...

- Убирайся сейчас же, или я не стану ничего доказывать. Посидишь в кутузке неделю или три просто так.

- Уже ухожу. Вот, смотрите, я иду...

Гульд пронаблюдал, как мужчина ныряет в толпу, и не спеша уселся рядом с иноземцем. - У меня к вам пара вопросов, - сказал он тихо.

Чужак рыгнул, крякнул и продолжил жевать.

- Откуда вы? И почему вас так сильно интересуют сцены убийств?

Чужак фыркнул и покачал головой, не встречаясь с Гульдом глазами. - Просто люблю смотреть, сержант, - сказал он с грубым акцентом.

- Молль не особенно велик, но и здесь есть что посмотреть, кроме переулков с расчлененными трупами.

Мужчина замер. - Да неужели.

- Если вы, конечно, - продолжил Гульд, - не заняты убийствами.

Чужеземец взял остаток хлеба и принялся подбирать соус в тарелке. - Если и занят, сержант, то не таким способом.

- Если заняты, - возразил Гульд, - чего здесь забыли?

- Мимо проходил.

- Значит, завтра уедете?

Чужеземец пожал плечами. - Может быть.

- Где остановились?

Мужчина наконец послал Гульду широкую улыбку. - Тот стражник, которого вы послали за мной, должен знать.

Сержант сурово сощурился. - Он регулярно докладывает. Если я не услышу его в назначенное время, приду за вами самолично.

- Как угодно.

Гульд встал. - Вы оставили кусочек хлеба.

- Для богов.

- А если они не голодны?

- Они всегда голодны, сержант.

- Ужасно выглядишь, Манси, - сказал Кряга с ухмылкой, едва Эмансипор шлепнулся на стул. - Сабли заснуть не дает, старина? - Кряга старательно подмигнул Тускляку. - Спроси меня, так она кажется женщиной э, обширных аппетитов...

- Тебя не спрошу, - зарычал Эмансипор, сверкая глазами над кружкой темного эля. - Зачем бы? Похоже, что сам не знаю, а?

- Нет, конечно! - громко согласился Тускляк.

- Эй, - сказал, откидываясь на стуле, Кряга, - ты, случаем, не подхватил чесотку, что принесли твои визгуны?

- Нет.

- Рад слышать. - Кряга вздохнул. - У меня как-то была. Ужас. Боги сохраните, такая гадость за ушами...

- Хватит, - зарычал Тускляк.

Эмансипор глубоко затянулся и оперся о стол. - Нужен корабль. Выходящий ночью или завтра утром.

Брови Тускляка взлетели. Он переглянулся с Крягой, оба пьяницы подались вперед. - Ну, - пробормотал Тускляк, - это несложно.

- Он прав, - кивнул Кряга. - Как пить подать. Хотя зависит, чего именно ты ищешь. К примеру, если желаешь сохранить тайну, не бери "Плавучий Амбар", ведь капитан Пумель портовые книги страсть уважает.

- А если ищешь быстрый и крепкий, - сказал Тускляк, - не бери "Большое Корыто", он ходит плохо, а капитан Турб задолжал половине ростовщиков Молля, даже Облеру, и нечем починить снасти.

- "Туча Мух" может подойти, но слышно, команду выгнали на берег крысы и неизвестно, когда они посмеют отбить борт. И посмеют ли вообще. - Кряга нахмурился и потряс головой. - Может, не сильно и хотят.

Тускляк поднял кургузый палец. - Постойте. Есть один. "Солнечный Локон".

Кряга поперхнулся элем. Довольно долго Эмансипор и Тускляк наблюдали, как приятель кашляет, давится и перхает - лицо стало багровым. Не скоро удалось ему обрести свободное дыхание.

Эмансипор сказал Тускляку: - "Солнечный Локон"? Не слышал о таком...

- Пришел со Стратема, - объяснил Тускляк, небрежно пожав плечами. - Для некоторой починки. Мы с Крягой кое-что купили, а потом раскрутили их на хорошую цену за гвозди.

Кряга снова мог говорить. - Да, тут Тускляк прав. Корабль хорош на вид и наверняка быстро бегает. Капитан тихоня - Худ, вся команда тихая, скромная какая-то. "Солнечный Локон". Идеально для тебя, Манси, чего бы ты ни хотел. Он в Торговом доке, только что спущен с катков. Отлично сел.

Эмансипор прикончил эль и встал. От утомления мысли путались в голове, словно попав в густой туман. - Спасибо. Иду прямиком туда. Увидимся.

- До встречи, Манси, и не надо спасиба. Эй, Сабли алхимиков нашла?

Эмансипор наморщил лоб. Он не помнил, чтобы об этом рассказывал. Должно быть, рассказал. Кряга приметил сынишек - природная заботливость, счел Эмансипор. Кряга просто милый, заботливый человек. - Она хорошо поживает, - сказал он и вышел из-за стола, поворачиваясь к двери. - Спасибо что спросил.

- Без проблем, Манси. Рад слышать.

- И я, - вставил Тускляк. - Свидимся, Манси.

Сержант Гульд пробирался по Кукольной улице - семьдесят семь неровных шагов по мучительно узкому, драпированному тенями проходу. По плечам стучали, бесконечно звякая и шурша, сотни кукол из дерева, кости, тряпок и перьев. Каждая была подвешена к крыше очередной лавки - за шею, на волосатых веревочках из водорослей. Глаза - ракушки, бусины или капли краски - как бы провожали его, словно все зловещие куклы и марионетки были одержимы демонами. По крайней мере, знал Гульд, некоторые были. Кукольная улица не числилась среди главных объектов его забот. Если за ним и следили глаза человеческие, их не было видно в сумраке холодных магазинчиков.

По велению судеб закуток Миллы Чернпуги находился в самом дальнем тупике. Он прислонился к стене склада; над грубой мостовой висел, покачиваясь на канате, ряд сшитых из кожи жутковатых и неряшливых кукол. Безобразные лица скалились под прядями сальных волос, блестели ониксовые глазки. Подойдя ближе, Гульд прищурился. Не обычная кожа, нет, скорее свиная, плохо выдубленная и стянутая морщинистыми швами.

Невозможно и представить, какой же люд готов покупать такие штуки.

Глубокий мелодичный голос пропел из-под навеса: - Купите куколку для юных клещей? Каждому ребенку нужно познать ужас, и разве мои милашки не ужасны?

Гульд развел рукой куклы на этом миниатюрном подобии виселицы. - А где старуха? - требовательно спросил он.

Темное, необычайно привлекательное лицо улыбнулось из-под покрывала, голова склонилась к плечу. Удивительные синие глаза смотрели с любопытством. - Старуха, солдат?

- Та, которая, как мне сказали, владеет лавкой. Та, что торгует этими куклами и не менее гадкими... вещами. Та, которую видели на месте каждого ночного убийства. Милла Чернпуга.

Смех женщины был грудным. - Я и есть Милла Чернпуга. Возможно, вы говорите о моей сестре, Мерзе. Она носит товар на рынок.

- Твоя сестра? Эта карга? За дурака меня приняла?

Женщина начала набивать кальян. Двигающиеся во тьме тонкие руки заставили Гульда подумать о морских змеях. - Различные стили жизни, - промурлыкала она. - Увы. Мерза не ест ни рыбы, ни мяса. Только овощи. И травы. Не пьет алкоголя. Не курит дурханга или моего любимого ржавого листа. Девственница, ранняя пташка, спать ложится с закатом. Бегает по скалам до ущелья Крайняя Жалость и обратно при любой погоде. Всего на год меня старше. Тридцать шесть.

Повалил дым, клубами заполняя лачугу. - Я же, - продолжала Милла, - воплощаю все виды порока, вызывая отвращение сестрицы. Но, дорогой, вы же здесь не прицениваться к... товару.