— Ну, это не первый раз, когда меня недооценивают.

— Но ты ей нравишься! Просто... она стала жертвой слухов. Она рада за нас, но я не могла скрыть от нее, когда мне было... грустно.

Он откидывает мою голову назад, его глаза темнеют.

— Ты сама в том виновата. Не я.

Я опускаю глаза.

— Знаю. Ты уверен, что хочешь этого? Пойти? — неуверенно спрашиваю я.

— Да, уверен. — Он поднимает руку, чтобы поиграть с маленьким завитком волос у моего уха; его голос падает на октаву. — Я не святой. Но ты, Рейчел... — Он замолкает, словно подыскивает слова.

— Я тоже не святая, — смеюсь я. — Я грешница, — уверяю его, затем слегка ухмыляюсь и игриво толкаю его в плечо тыльной стороной ладони. — И ты мой Грех.

Сент хватает меня за запястье, и мой смех затихает, когда он притягивает меня ближе.

Отражение похоти в его глазах вызывает болезненное томление внизу моего живота. Я без ума от него. Он — моя ахиллесова пята, величайшее удовольствие в моей жизни каким-то образом теперь связано с его улыбками. И прямо сейчас я дрожу от осознания того, что он хочет меня.

После стольких лет практичности я чувствую, что моя романтическая сторона берет верх. Почти каждую ночь последнего месяца я вспоминала, как он говорил со мной и как смотрел на меня. Сент недостижим, и все же он — все мои фантазии, все мои мечты, воплощенные всего в одном человеческом существе, с теплой плотью и бьющимся сердцем, с красивым лицом и мускулистым телом, от которого текут слюнки.

Он кажется полностью расслабленным, на губах лишь намек на улыбку.

— Голодна? — спрашивает он.

«Тебя бы съела», — думаю я, но отрицательно качаю головой.

Он встает, наливает нам вина и бросает в рот вишенку. Завязав стебель, демонстрирует мне идеальный узел.

— Умеешь так? — Его глубокий голос согревает меня, как только Малкольм садится рядом.

— Так умеют только профессионалы, отлично владеющие языком.

Его нежный смех разносится по воздуху, и, о, его улыбка отзывается у меня под бердами, между моих ног.

Он возвращается к столу. Присоединившись к Сенту у маленького фруктового фуршета, я съедаю вишню, выплевываю косточку и пытаюсь завязать стебель. Наблюдая за мной, Сент съедает еще одну ягоду. Через минуту я сдаюсь и качаю головой, вынимая прямую «ножку» изо рта и показывая ему.

— Не-а, — смеясь, подтверждаю я.

— С первого раза ни у кого не получается, — он улыбается.

Он хватает еще одну и снова завязывает черенок узлом, медленно двигая языком во рту так, что всевозможные похотливые мыслишки приходят в мою голову. Внутри меня возникает странное напряжение, а когда его губы изгибаются в улыбке, меня сотрясает невероятной силы ударная волна.

Прежде чем я успеваю взять другую ягоду, Малкольм хватает меня за запястье одной рукой, а второй дотрагивается до моего лица. Он касается моих губ подушечкой большого пальца, отчего я невольно вздрагиваю.

Я очарована его заботливостью, когда Сент притягивает меня к своей груди и гладит мои волосы. Так мы и стоим. Воздух кажется наэлектризованным. Ощущение его рук на моих волосах сладостное и опьяняющее настолько, что я не могу пошевелиться.

Он понимает, что влияет на меня, но тоже кажется взволнованным. Его тело словно окаменело и вибрирует от напряжения.

— Хочешь, я научу тебя завязывать узел? Или хочешь окунуться в воду? — спрашивает он, словно взял себя в руки

Я смотрю на вишни, и его губы кривятся. Пальчики моих ног подгибаются в ответ. Протянув руку, он поднимает вишню, свесив ее со стебля.

Я опускаюсь на шезлонг, чувствуя тепло от тепла его тела, которое внезапно оказалось слишком близко.

Он наклоняется, держа вишню за стебель. Я размыкаю губы и срываю ее, впиваясь в нее коренными зубами и чувствуя, как холодный сок стекает по горлу. Еще никогда я не ощущало такое пристальное к себе внимание, как сейчас, когда он наблюдает за тем, как я ем, как вытаскиваю маленькую косточку изо рта и кладу ее на тарелку на столе.

Он усаживается рядом. Наши плечи соприкасаются, взгляд Малкольма не отрывается от меня и, я клянусь, Солнце кажется ярче в его глазах, чем на небе.

Мои губы приоткрываются, когда он протягивает мне стебель, и я послушно втягиваю его в рот. Сент наклоняется ближе, чтобы быть услышанным сквозь шум ветра.

— Оберни черенок вокруг языка. — Его голос абсолютно спокоен. — Вот так.

Он опускает голову, и прежде чем я успеваю осознать, его губы соединяются с моими, а его язык направляет вишневый стебель вокруг моего языка, умело завязывая его узлом.

Когда от вынимает черенок из моего рта, наши взгляды задерживаются на долгую секунду. Ухмыляясь, он откладывает стебель в сторону. Его глаза тоже улыбаются. Затем он обхватывает мое лицо, и чувствую нежное прикосновение его больших пальцев к моим щекам.

— Теперь я знаю, что ты можешь завязать узел везде, — выдыхаю я. Он пристально смотрит на меня, ожидая продолжения. — Во мне.

Он перестает улыбаться. Как и я. Дрожь пробегает по моему телу, когда Сент наклоняет голову. А потом, оооо, легкий поцелуй.

— Хочешь попробовать сама? — он говорит мне в рот, глубоко и хрипло. — Или хочешь, чтобы мой язык оказался у тебя во рту?

Я тут же закрываю глаза и откидываю голову назад.

Еще один поцелуй в уголок рта.

Он дышит медленно, но глубоко, явно пытаясь держать ситуацию под контролем. А я хочу, чтобы он его потерял. Я хочу, чтобы он сорвался и поцеловал меня, трахнул меня, любил меня.

Малкольм ласкает мою щеку костяшкой указательного пальца. Следующий поцелуй так близко к центру моего рта, что я чувствую вкус вишен на его губах.

— Иди ко мне. — Сент протягивает руку и одним плавным движением стаскивает меня с шезлонга, пока я не оказываюсь на его твердых коленях. Я свешиваю ноги в сторону, борясь с нервным смехом, но в конечном итоге схожу с ума. О, боже. С каждым разом все лучше и лучше. Его руки обнимают меня, и это заставляет меня чувствовать себя маленькой в хорошем смысле.

Я впитываю ощущение безопасности — ощущение, за которое я бы убила, лишь чувствовать его всю оставшуюся жизнь, — когда Сент смотрит на меня так, словно я самая вкусная сладость на свете.

— Обними меня за шею, — тихо шепчет он мне на ухо.

Он проводит рукой вверх и вниз по моей спине. Я делаю то, что он говорит, мои руки дрожат. Хотя лето уже на исходе, сегодня так прохладно, ветер дует, но потом он берет обе мои руки, заводит себе за затылок и запускает их себе в волосы.

Мои ладони рефлекторно сжимаются в кулаки, стоит ему обхватить мой затылок рукой и, наконец, притянуть к своему рту мой. Когда наши приоткрытые губы соединяются, языки мгновенно встречаются, мечтая друг о друге.

Малкольм ласкает мою спину, а затем обнимает сильной рукой мое бедро, подбираясь пальцами к моей заднице, в то время как его большой палец ласкает выступающую тазовую кость. И пока его теплый язык продолжает связывать меня крепче, чем вишневые стебли, я забываю обо всем остальном.

Что меня зовут Рейчел Ливингстон и что моя карьера в беспорядке.

Прямо сейчас мне нужен только язык Сента, и я хочу, чтобы мир вращался, вращался и вращался так, как происходит только с этим мужчиной.

Рукой Малкольм скользит вниз по моему бедру и хватает меня за колено и медленно сгибает мою ногу, поднимая ее и обвивая вокруг своего бедра.

Я перекидываю ноги через Сента, чтобы оседлать его. Тогда его рука скользит вниз по моей пояснице, а его пальцы забираются под мое бикини. Обхватив мои ягодицы, Малкольм прижимает меня ближе. Его язык ласкает, играет, трет и смакует, пока его губы сминают мои, пожирая, захватывая, требуя.

Жар наших тел способен растопить ледник. Его вторая рука оказывается в моих волосах, собирая их в кулак. Мой рот начинает гореть огнем, когда Сент отрывается от моих губ и переключается на мои плечи, шею, лицо.

Мои руки сами прокладывают себе путь к его плечам, но его кулак не дает мне повернуть голову, поэтому я не могу заставить его продолжить поцелуй. Я стону и задыхаюсь, когда он отрывает свой рот от моей шеи и в течение трех долгих ударов сердца страстно на меня смотрит. Я чувствую себя открытой и уязвимой. Его глаза полны похоти, но такие ясные и я боюсь, что он видит меня; видит, что он — моя единственная слабость. Поэтому я закрываю глаза и подставляю губы.

Как только наши рты встречаются, поцелуй становится влажнее и горячее, медленнее и жестче, чем до этого. Я смакую его вкус, жадная и отчаянная. Мои руки скользят под его поло, желая прикоснуться к его обнаженной коже

Малкольм стягивает его через голову, и я начинаю дрожать, когда его теплая плоть прижимается ко мне.

Он протягивает между нами руку и цепляет пальцами треугольник моего бикини, играя кончиками пальцев с вершинам моих грудей, тугими и ноющими. Меня трясет от того, как он поглаживает мои соски вверх, вниз и по кругу.

Я, трепеща от потока интенсивных ощущений, тянусь к его прикосновениям и целую его возле уха.

— Мне нравится то, что ты делаешь со мной, — тихо признаюсь я.

— Я кайфую от тебя, — хрипло шепчет он, прежде чем вернуться к поцелуям, дразня мои губы своими зубами.

Сент спускается поцелуями вниз по моей шее, груди.

— Такие розовые и красивые, ждут меня. Я собираюсь зацеловать их сегодня вечером. — Он проводит носом по моему соску под тканью.

Восхитительная дрожь желания пробегает по моей спине, когда его большие пальцы снова ласкают мои соски. Внизу живота, в пальцах ног, в самом своем существе заряды электричества пронзают меня.

— Если хочешь, — соглашаюсь я.

— Хочу.

Он обхватывает мою грудь ладонями и вбирает в рот через топ. Как только я начинаю стонать, он приподнимает голову и касается моих губ еще одним поцелуем. Мягко, отчего я задыхаюсь.

— Сент, — выдыхаю я.

— Малкольм, — он шепчет мне в рот.

— М-м-м... теперь я могу называть тебя Малкольмом?

— Тебе многое позволено.

Он распускает мои волосы и смотрит, как они спадают на мои плечи. Похотливый блеск в глубине его зеленых глаз вызывает дрожь во всем моем существе.