— Лираллианта, — мягко сказал я, когда её имя невольно сорвалось с моих губ. «Почему я это сказал?» — лениво задумался я — обычно я называл её по прозвищу, «Лира».

— Да, любовь моя? — легко ответила она.

— Думаешь, совет примет наше предложение? — спросил я.

Она нахмурилась:

— Я не знаю. Мне всё ещё трудно его принять, а ведь я в тебя влюблена. Им трудно будет привыкнуть к мысли о том, что ваше племя — не простые животные, но как только они увидят то, что вы создали, они не смогут поступить иначе.

— Это всё ещё не истинное заклинательное плетение, — снова сказал я ей.

Она кивнула:

— Нет, не оно, но это нечто новое, нечто никогда прежде не виданное, и оно похоже на плетение заклинаний, в некотором роде.

Мне в голову пришла мысль, и я обеспокоенно огляделся:

— Ты же не думаешь, что они могут нас слышать? — сказал я, указывая на деревья-матери по обе стороны от нашей тропы.

Лира рассмеялась:

— Они спят. Они ничего не услышат, если только мы их не разбудим. Не бойся, — успокоила она меня, подавшись ближе, и на блаженный миг её губы встретились с моими. — Быть может, это тебя отвлечёт, — с блеском в глазах сказала она.

Я снова поцеловал её, и мой разум поплыл прочь, а обстановка стала таять. Когда мои глаза снова раскрылись, окружение уже было другим. Люди кричали, умирали, когда на их коже спонтанно появлялись открытые раны. Кто-то корчился на земле, царапая себя, истекая кровью и умирая. Мой магический взор показал мне причину их недуга, но я был бессилен его остановить — если бы я опустил свои щиты на миг, то оно и меня убило бы.

— Спаси нас! — воскликнула женщина, царапая окружавший меня щит силы, но я отвёл взгляд. Я не мог смотреть в её ужасные, умирающие глаза. У себя в сердце я знал правду: «Это ты виноват! Ты стал этому причиной» — обвинял меня мой внутренний голос.

Смерть была повсюду, была осязаемой, и я чувствовал её запах, её вкус. Что хуже, я мог её слышать… ужасный диссонанс, звучавший контрапунктом к гармонии живого мира. Я закрыл глаза, и зажал уши ладонями, желая отгородиться от этого ощущения, но это был единственный голос, который я не мог заблокировать.

Крича, я сел в кровати, сжимая свою голову, чтобы заглушить этот ужасный звук. Пенни была рядом со мной, обхватив меня руками:

— Морт, проснись! Это просто сон.

Я в отчаянии прижал её к себе, уткнувшись головой в её шею, надеясь, что сладкий запах её волос прогонит яркие образы, всё ещё плывшие перед моими глазами. Она гладила меня по голове, повторяя мягкие, успокаивающие слова, пока я постепенно успокаивался. Потихоньку я начал осознавать, что это был просто сон — жуткий, ужасающий и слишком уж реальный сон.

«Нет, не сон», — сказал голос у меня в подсознании. «Это уже случилось, и если ты не будешь осторожен, то это случится снова». Истинность этого утверждения дошла до меня, и я заплакал, сначала тихо, а затем громче, будто снова был ребёнком. Всё это время я слышал диссонирующую песню смерти… прямо как во сне… только сейчас я не спал.

— Дело в Марке? — нежно спросила Пенни. — Он тебе снился?

— Нет, — наконец сказал я охрипшим и эмоциональным голосом. — Это снова были воспоминания, — признался я. Я уже объяснял ей про мои странные воспоминания, после визита к Маркусу, когда он дал мне дощечку, но я всё ещё не понимал их достаточно хорошо. Каждый раз, когда я начинал намеренно их изучать, страх будто сжимал моё сердце, пока я не закрывал дверь, и снова не отгораживался от этих воспоминаний.

— Они уже и снятся тебе? — сказала она с озабоченностью на лице.

Я кивнул. «А теперь я ещё и голос смерти слышу», — мысленно добавил я.

— Почему ты не пробовал их изучить? Может, они будут менее устрашающими, если ты вытащишь их наружу? — предложила она.

Это было совершенно рациональное предложение, но в тот момент я не мог вынести мысли о том, чтобы поближе присмотреться к таившемуся у меня в подсознании… да и в другие моменты — тоже. Тем не менее, я знал, что должен буду рано или поздно взглянуть воспоминаниям в лицо, иначе я сойду с ума от снов, которые едва понимаю.

— Ты права, — признал я.

Она долгую минуту сверлила меня взглядом.

— Что, прямо сейчас? — изумлённо сказал я.

— А что, будет более удобный момент?

— Определённо не посреди ночи, — ответил я. — Я всё ещё не уверен, смогу ли я снова крепко заснуть когда-нибудь, после недавно увиденного во сне.

— Тогда расскажи мне о нём, — рассудительно сказала она. Я терпеть не мог, когда она была рассудительной.

Следующие десять минут я описывал ей свою память о сне настолько хорошо, насколько мог. В отличие от обычного сна, который истаивал после пробуждения, этот оставался кристально ясным. Когда я закончил, она одарила меня странным взглядом:

— Я не уверена, как мне следует относиться к твоим снам о незнакомках, — сказала она.

— Я не думаю, что это был мой сон, — ответил я. — То есть, это был мой сон, но я думаю, что это на самом деле была память кого-то другого. Она просто каким-то образом застряла у меня в голове… и Лира была не совсем женщиной.

— И теперь ты говоришь о ней, используя её прозвище, — поддела Пенни, — но ты определённо описал её как женщину. Ты её поцеловал.

— Кто-то другой её поцеловал, — возразил я. — Я просто вспоминаю об этом, и — да, она — женского пола… вроде как, но она — не человек.

Глаза Пенни сузились на миг:

— Она случайно не выглядела похожей на Элэйн, а?

— Нет, — слегка раздражённо сказал я, — она совсем не была похожа на Элэйн. У неё были серебряные волосы, такие белые, что будто светились, и её глаза были светло-голубыми, как лёд.

— Это кажется слегка необычным.

— Нет, все в её роще обладали такими волосами и глазами, — отметил я, не думая. — Е ещё у них уши заострялись на кончиках.

— Её рощи? — спросила Пенни.

— Она была одной из Ши'Хар, — ответил я, и затем осознал, что мои ответы давали больше информации, чем я осознавал. К сожалению, это осознание заставило мой разум закрыться от страха, и больше ничего выяснить не удалось.

— Так кто же её знал?

Я ненадолго уставился на неё, сбитый с толку.

Пенни вздохнула:

— Я хочу сказать, чью память ты заново проживал? Кого она целовала?

Это был очевидный вопрос, но, к сожалению, хорошего ответа у меня не было:

— Проблема в том, что когда я вспоминаю, я вспоминаю лишь то, что случилось, и что они думали. Большинство людей не думает о своих собственных именах, или о прочих полезных подробностях… вроде того, какой сейчас год, или где они находятся, поэтому мне остаётся лишь гадать, — объяснил я.

— Но если бы ты прошёл достаточно далеко по воспоминаниям, то ты наверняка бы рано или поздно узнал эти подробности… так ведь? — настаивала моя милая жена.

— Наверняка, — согласился я. — Я просто не мог заставить себя сделать это. К тому же, их так много… Я не могу быть уверен, но у меня такое впечатление, что эти воспоминания тянутся на тысячи лет, через жизни сотен разных людей.

— Но они же не могут все быть плохими, — сказала Пенни.

— Ты права, наверное — не все, но там, среди них, есть что-то очень плохое. Каждый раз, когда я пытаюсь вспомнить, почему я обладаю этой памятью… и я знаю, что этот факт там есть… каждый раз, когда я пытаюсь к ней подобраться, я нахожу что-то ещё, — сказал я ей.

— А что насчёт остального? Вроде Обещания Иллэниэла, или Рока Иллэниэла… ты упоминал о них прежде, ты можешь подобраться к воспоминаниям об этом? — спросила она.

— Они все связаны вместе, — сказал я. — Я пытаюсь взглянуть им в лицо, но моё внутреннее «я» инстинктивно отдёргивается прочь каждый раз, когда я подбираюсь ближе.

— Ну, эта женщина, Лира, если она — действительно одна из Ши'Хар, то твои воспоминания возрастом как минимум в две тысячи лет, — заметила она.

Я не ответил. Закрыв глаза, я прижал Пенни к себе, и попытался отгородиться от тёмной песни, которая теперь, похоже, упорно держалась вокруг меня всё время. Я начал слышать её вскоре после того, как вернул Уолтэра обратно с порога смерти, но с тех пор она лишь становилась громче. Она будто предвещала что-то тёмное в моём будущем.

— Мне нужно узнать, что означают эти воспоминания, но сначала мне нужно кое-куда сгонять, — наконец сказал я.

— Сгонять?

— Мне нужно обследовать руины дома Гэйлина, рядом с Аградэном.

— Ты ждал почти год с тех пор, как умер Марк, так почему сейчас? — разумно сказала Пенни.

Однако у меня не было хорошего ответа, только чутьё. Что бы я ни думал о поиске сердцевины моих воспоминаний, или Рока Иллэниэла… тёмная песня становилась всё сильнее. У меня было интуитивное чувство: что бы я ни нашёл, это приведёт к моему краху, или, возможно, даже к мгновенной гибели.

— Это кажется менее опасным, — признался я. — И если я смогу найти способ уговорить Гарэса Гэйлина помочь нам, то заполучу нам могучего союзника.

Пенни захихикала от моего выбора слов:

— «Могучий союзник», а? Думаю, я буду придерживаться того, который у меня уже есть. Я вышла за самого могущественного архимага во всём мире, — поддразнила она, — может, даже за всю историю, — попыталась она отвлечь меня от моих тёмных мыслей.

— Я не думаю, что мы вообще как-то можем это проверить… — скромно сказал я.

Пенни подалась поближе, чтобы поцеловать меня, прежде чем ответить:

— Конечно же есть.

— О, неужели?

— Определённо, — сказала она, дав волю рукам.

Тут у меня на миг перехватило дыхание в горле.

— Это не мой посох, — проинформировал я её.

— А вот с этим я не согласна, — флиртующе ответила Пенни, — … вздымается вверх подобно могучему дубу!

Я фыркнул от смеха, и закашлялся:

— Поверить не могу, что ты это только что сказала! Ты вообще понимаешь, насколько банально это прозвучало?

— Тебе следует быть благодарным за мои остроумные постельные колкости, — ответила она, прежде чем снова меня поцеловать.

Я всё ещё смеялся:

— Ты не видишь леса за деревом.

Она хихикнула мне в шею:

— Мои шутки критикуешь — а сам-то!

Мы ещё несколько минут обменивались плохими шутками, прежде чем наконец смогли продолжить, когда кончились хорошие и даже плохие реплики. У нас всё равно было занятие поинтереснее.