Какая-то тень пересекла солнце, и я увидел вдалеке нечто невозможное. Для моего магического взора это было слишком далеко, но мои каменистые глаза могли видеть, как на Сэлиора сверху пикировало нечто, похожее на огромную птицу. Судя по всему, бог также что-то почувствовал, поскольку он оборвал свой смех, и встревоженно бросил взгляд назад и вверх. Его мерные взмахи крыльев перешли в неистовые хлопки, когда он попытался набрать скорости и высоты, но было уже слишком поздно. Птица… нет, это был дракон… дракон уже набрал слишком много скорости.

Он ударил бога с такой силой, что они оба обрушились с неба, и Сэлиора вбило в мостовую рядом с дворцом. Земля сотряслась, и дракон начал рвать тело бога, вскрывая ему живот. На миг я замер, совершенно шокированным образом глазея. «Неужели это Гарэс Гэйлин?». Согласно рассказу Мойры, драконы были порождением мифов и сказок. Единственный когда-либо существовавший дракон появился, когда один из архимагов сошёл с ума, и это было более тысячи лет назад. Он также убивал своих же.

Дракон был по меньшей мере сотню футов длиной от носа до хвоста, и был защищён блестящей серо-чёрной чешуёй. Его тело было гладким и обтекаемым, однако при его движении я видел мощные мышцы, бугрившиеся под его кожей. Крылья дракона были крепко прижаты к его телу, теперь, когда он опустился на землю, но когда миг назад они были раскрыты, их площадь была громадной. Он держал Сэлиора своими челюстями, и двумя мощными передними лапами, а его задние лапы скребли и рвали сияющего бога.

Не зная, что ещё делать, я побежал к ним — или, по крайней мере, попытался бежать. Я быстро обнаружил, что мой размер не позволял такого рода активность, и я вынужден был двигаться поспешной, неуклюжей походкой. Но я всё равно покрывал больше расстояния, чем мог в своей нормальной, человеческой форме.

Пока я приближался, Сэлиор пришёл в себя, и вывернулся из драконьей хватки. Перекатываясь, они боролись на земле подобно двум пьяным драчунам. «Если бы драчуны были чешуйчатыми, крылатыми, и светились…» — подумал я. Теперь у Сэлиора было преимущество, он использовал вес своего тела, чтобы вдавить дракона в созданный ими кратер, одновременно пытаясь своими руками оторвать зверю голову. Раны божества уже исчезли, и на его красоту было страшно смотреть, когда он напрягся, неумолимо тяня голову дракона вверх.

«Как убить того, кто моментально исцеляется?» — задумался я. Мой гнев несколько поутих, медленно сменяясь страхом. Несмотря ни на что, Сэлиор казался могуч как никогда, и не было никаких признаков того, что он слабел.

На размышления у меня было мало времени, поскольку, судя по всему, мой единственный союзник готов был вот-вот потерять голову. Вступив в схватку, я обхватил сияющего бога руками, и сжал. Смеясь, Сэлиор засветился ярче солнца, и я почувствовал, как моё тело начало плавиться и обтекать в касавшихся его местах. Я не мог позволить ему снова взмыть в воздух, поэтому я сделал нечто полностью противоположное.

— Посмотрим, как тебе понравится центр моей силы, — выдавил я сквозь свои гранитные зубы, и удвоил усилия. Сжав свои руки, я ощутил, как сломалась его спина, и бог изогнулся от боли. Вытянув свои мысли вовне, я позволил своему телу опуститься вниз, в землю, затягивая брыкающееся божество вниз вместе с собой. «Прости, Пенни», — с сожалением подумал я. «Я не смогу сдержать то обещание тебе, которое Роуз от меня хотела».

Мы погружались всё глубже, и я продолжал крепко сжимать Сэлиора. Я начал чувствовать, что он слабел — или, возможно, я просто становился сильнее, но я смог полностью заключить его в массивный каменный гроб, которым для него стало моё тело. Я вспомнил, что Мойра Сэнтир поборола Балинтора именно так. Она затянула его вниз, и, когда её сила стала достаточно велика, раздавила его насмерть. Получившийся после этого взрыв изменил лицо земли, и создал новое море.

— «Это убьёт всех наверху в радиусе десятков миль», — послышался в моём разуме голос Мойры.

— «Насколько близко находится Пенни»?

— «А что остальные твои друзья? А что население города?» — ответила она.

Я почувствовал ощущение тоски и отчаяния.

— «Чем-то придётся пожертвовать», — ответил я.

— «Ты не можешь это сделать, только не здесь».

— «Тогда я его перемещу», — мысленно сказал я.

— «Есть способ получше», — ответила она, и затем её разум коснулся моего, и показал мне.

Погружаясь глубже, я прошёл через мировую кору, войдя в царство экстремальной температуры и давления. Там я начал давить Сэлиора, пока его размер не уменьшился до такого, каким он был, когда я увидел его впервые. Надавив сильнее, я сжал его ещё больше, пока он не стал лишь ярко светящимся шаром диаметром около двух дюймов. Я потянул из своего массивного каменного тела наружу крайне концентрированную силу, и стал оплетать её густо-красными линиями пойманного в ловушку бога. «Кровь земли», — подумал я про себя, ибо кровь была наиболее близкой пришедшей мне на ум аналогией с внешним видом этой силы.

Используя свою память о чарах стазиса, и что-то вроде интуиции, я сплёл череду рун, которые должны были запереть искажённый разум бога в безвременном и неизменном состоянии. Когда я закончил, он перестал бороться со своей подобной самоцвету формой, но его сила всё равно была настолько велика, что вокруг него искажалось даже время, заставляя энергию протекать наружу. Зачерпнув своей силы, я заключил его зачарованную форму в плотный кристалл, который будет поглощать вытекающую из него силу.

«Придётся позаботиться о том, чтобы эта сила регулярно использовалась или сцеживалась», — подумал я. Иначе гигантский бриллиант в конце концов взорвётся с мощью, по сравнению с которой мои железные бомбы покажутся жалкими хлопушками. «И заключённое внутри злобное существо снова окажется на свободе», — мысленно добавил я.

Когда я наконец закончил, я провёл долгие минуты в отдыхе. Глубины земли были удобными, и теперь, когда мне больше не приходилось бороться со своим врагом, земля успокаивала мои изнурённые эмоции. Моя боль начала идти на спад. Моё тело больше не имело никакой определённой границы или предела, и глубокое биение земли потянуло прочь мой усталый дух. «Надо поспать», — пришла мысль, которую я едва узнал как свою собственную.

— «Мордэкай, нет! Проснись! Ты должен вернуться. Сейчас нельзя сдаваться», — начал изводить моё сознание голос Мойры Сэнтир.

Скорее от раздражения, чем из какого-то желания ублажить её, я поднялся сквозь тёмные слои земли и камня, пока снова не оказался лежащим на улице Албамарла. Дракон всё ещё лежал рядом, истекая кровью и баюкая ужасную рану у себя на шее. Вид его пробудил мой разум, и вернул обратно мысли о моей человечности.

Подняв своё массивное каменное тело, я осторожно приблизился к дракону, не будучи уверенным, что тот может сделать.

— Ты меня понимаешь? — сказал я голосом, который был настолько низким и гулким, что удивил меня.

Его глаза открылись, и впились в меня настолько умным взглядом, что я не мог не подумать, будто он понимал мой язык. Его рот открылся на секунду, но не донеслось ни звука, и по его странной морде рептилии промелькнуло выражение, которое я счёл фрустрацией.

— Ты — Гарэс Гэйлин? — спросил я, думая, что он сможет кивнуть, или ещё как-то ответить.

Существо начало сжиматься у меня на глазах, и его плоть потекла подобно воде, меняя форму на нечто гораздо меньшего размера. Секунды спустя я обнаружил, что глазею на причудливо выглядевшего человека. Его кожа имела странный блестящий оттенок, и его глаза были с вертикальными зрачками, как у кошки… или у дракона. Совершенно голый, он был лишён каких-либо признаков внешних гениталий, и его живот был покрыт крупной чешуёй, похожей на змеиную.

Опустив взгляд, чтобы посмотреть на самого себя, он выругался:

— Неправильно получилось, — произнёс он, и, похоже, был удивлён, услышав донёсшиеся из его рта слова.

Я повторил свой вопрос:

— Ты — Гарэс Гэйлин?

Посмотрев на меня снизу вверх, он ответил:

— Думаю, что я был им, но я не уверен. Прежде я был человеком.

— Почему ты помог мне?

— Я услышал, как земля пробудилась несколько дней назад. Я явился найти причину, и поесть, — сказал он медленными словами со странным акцентом. — Сияющий бог напомнил мне о моём преступлении, и моём позоре.

Его слова встревожили меня, особенно его упоминание про «поесть». Я стал гадать, не повторит ли он истребление людей, которых он собирался спасти. Прежде чем я смог облечь свои страхи в слова, он снова заговорил:

— Ты — волшебник?

— Да, — просто ответил я, не зная, что ещё добавить.

— Эта форма опасна. Даже опаснее моей — она подточит твой разум, — хмуро сказал он.

Его слова напомнили мне, что я всё ещё не вернулся к своему изначальному телу из плоти и крови. Закрыв свои огромные каменные глаза, я вспомнил урок Мойры, и представил себя таким, каким я был прежде. Воспоминание о моих ожогах пронеслось на секунду у меня в сознании, и я остановился — эта мысль чуть меня не убила. Снова очистив свои мысли, я вспомнил себя таким, каким я был до жгучего света — здоровым и целым.

Когда я снова открыл глаза, то увидел мир в более нормальных цветах, и передо мной стоял Гарэс Гэйлин. Он теперь был достаточно близко, чтобы я мог видеть, насколько совершенно подобным рептилии он выглядел во всех деталях.

— Думаю, что мой разум всё ещё цел, — сказал я ему.

Он странно улыбнулся, показав ряды острых как иглы зубов:

— Ты так думаешь, но каждый раз ты оставляешь позади частицы себя. Мелочи, которых ты даже не замечаешь. И ты приносишь обратно в себя новые вещи, даже не осознавая этого.

— Ты вернёшься в мир людей? — спросил я его.

Он покачал головой:

— Эта форма — самая близкая к вашей, которую я могу принять. Сама мысль о том, чтобы пойти дальше, отталкивает меня.