Глава 9

Домой я вернулся тем же вечером. Мне было неловко оттого, что я не остался на ужин с Марком, но я хотел сообщить Пенни новости. Если всё сложится так, как я ожидал, то мы все и так скоро нанесём Марку визит.

Вопреки моим ожиданиям, особого энтузиазма у неё новости не вызвали:

— Он хочет, чтобы ты появился в столице через две недели?

У Пенни не было никаких проблем с памятью, но она по какой-то причине любила повторение.

— Да, две недели, — снова сказал я.

— И ты думаешь, что он в самом деле планирует принять тебя обратно? — скептически спросила она.

Я вздохнул:

— Я позаботился о том, чтобы он знал о последствиях в случае, если его предложение окажется не подлинным.

— То есть, ты угрожал его жизни, — прямо заявила она.

— По сути — да, — ответил я.

Она сменила тему:

— Сколько человек ты убил, пока добрался до него? — спросила Пенни. От этого вопроса я почувствовал раздражение — я очень не хотел на него отвечать.

— Четверых, — прямо сказал я ей.

Она подняла бровь:

— Оно того стоило?

— Они были направляющими, работали на богов… у меня не было выхода, — сказал я.

— Они были людьми, а ты сказал, что сможешь добраться до короля, не попавшись, — напомнила она мне.

Гнев и вина закипели во мне, почти выходя на поверхность:

— Так что, ты предпочла бы, чтобы мы снова ввязались в войну? Я должен был встретиться с королём, и я должен был сделать это на своих условиях, чтобы была возможность его убедить.

Она знала, что я был близок к срыву, и её взгляд смягчился:

— Я тебя не виню, Мордэкай, но я не могу этого игнорировать. Как твоя жена, как твоя партнёрша, я должна убедиться, что ты сосредотачиваешься на том, что важно. Прекрати защищаться, и подумай ясно… оно того стоило? Мы получили что-то, стоившее четырёх жизней, или нам следовало попробовать что-то другое? Я не жду от тебя идеальности… Я просто хочу убедиться, что ты не забываешь о людях, которые страдают из-за наших решений.

Где-то у себя в подсознании я заметил, что она часто использовала местоимения «наших» и «мы». Она изо всех сил пыталась включить меня в дискуссию, а не просто устроить ссору. Я сделал глубокий вдох:

— Я правда думаю, что оно всё равно стоило того, хотя и сожалею о необходимости. Возможно, если бы я использовал какой-то метод получше, то их смерти можно было бы избежать, но я не уверен…

Она шагнула вперёд, и обняла меня:

— Не надо так. Никто из нас не идеален. Я просто хотела знать, что ты не упускаешь из вида цену.

— Я не забыл сторожа — той ночью, в Албамарле, когда мы устроили налёт на королевские склады, — сказал я ей. — Его смерть до сих пор преследует меня больше всех остальных… — начал я.

— Прости, Морт, — перебила она меня. — Я не собиралась заставлять тебя думать, будто я тебе не доверяю. Давай поедим, а то этот разговор принял совсем уж нездоровый оборот. Что подумают Дориан и Роуз, когда увидят нас внизу? — спросила она, взяв меня за руку, и потянула меня к двери.

— Да чёрт побери, женщина, остановись на чём-то одном! — воскликнул я. — Ты то заставляешь меня усомниться в себе… то пытаешься меня подбодрить, — посмотрел я на неё с выражением лица, которое в равной степени было надутым и ухмыляющимся.

Мы спустились вниз, и к тому времени, как мы дошли, выражение на наших лицах сменилось более позитивным, какое ожидалось от Графа и Графини ди'Камерон.

Следующую неделю я провёл как можно более продуктивно. Я даже сумел закончить первый набор брони, и принёс его к Дориану на примерку. Он пытался это скрывать, но выражение его лица напоминало мне о ребёнке, который заполучил слишком много сладостей, и надеется, что никто не заметит. У нас с ним ушла добрая четверть часа на то, чтобы нацепить на него броню.

— Как ощущения? — спросил я.

Дориан ответил не сразу. Вместо ответа он слегка попятился, вращая руками, а потом он сделал резкий выпад вперёд. Выражение его лица было очень позитивным. Я не мог не засмеяться, когда он начал выполнять разминочные упражнения.

— Ты будешь разговаривать со мной, или начнёшь упражняться в бальных танцах? — поддел я его.

Он широко улыбнулся, по-мальчишечьи:

— А я и в самом деле могу попробовать танцевать! Как ты этого добился? Она даже легче, чем кольчуга, которую ты мне намагичил!

Хотя броня была мне не по мерке, я сам уже её попробовал… и создал чары, которые производили описываемый им эффект. Те чары, однако, были другими, и реакция Дориана была мне любопытна:

— Вообще-то, эта броня не легче нормы, — проинформировал я его. — Ты жаловался, что из-за лёгкости кольчуги у тебя складывалось ощущение, будто тебя толкают из стороны в сторону, поэтому массу этой брони я не менял.

— Массу? — совершенно искренне спросил он.

Я вздохнул… он никогда на самом деле не слушал своих наставников по наукам. Его не интересовало ничего, если только не являлось военной историей.

— Это то, что даёт твоей броне вес, что делает её тяжёлой.

— Она не ощущается тяжёлой — я будто не ношу ничего кроме куртки и горстки кожи, такой я ощущаю на себе вес, — ответил он.

— Он никуда не делся, я просто зачаровал броню, чтобы она двигалась вместе с тобой… по крайней мере — частично, — объяснил я. На самом деле, эти чары были чрезвычайно сложными. Я работал над ними гораздо дольше, чем над созданием собственно брони. Как обычно, это достижение было из тех, которые никто никогда на самом деле не поймёт.

— Как? — спросил Дориан, хотя почти сразу же пожалел об этом вопросе.

Обрадовавшись тому, что мне наконец-то есть, кому рассказать, я пустился в подробные объяснения:

— Броня сохраняет энергию твоего движения вниз, примерно как пружина… потом эта энергия выпускается каждый раз, когда ты двигаешься в направлении, противоположном силе гравитации. Конечный результат таков, что хотя ты по-прежнему сохраняешь инерцию восьмидесяти фунтов металла, тебе не нужно утомлять себя, перемещая её исключительно за счёт своих мышц…

— Морт! — с болезненным выражением на лице перебил он меня.

Выражение его взгляда сказало мне, что я снова переборщил. Я начал сначала:

— Броня использует магию, чтобы помогать тебе двигаться. Она такая же тяжёлая, как обычно, но тебе не нужно нести её полный вес самому.

Брови Дориана поползли вверх:

— Это идеально. Я так полагаю, что её так же трудно пробить, как ту кольчугу?

Я посмеялся:

— Я не знаю, что потребуется, чтобы её разрубить. Могу предположить, что если что-то окажется достаточно мощным, чтобы пробить броню и попасть в тебя, то тебе будет уже всё равно — ты умрёшь от сотрясения до того, как броня даст слабину.

— А как насчёт одного из твоих зачарованных клинков? — серьёзно спросил он.

Я невольно прищурился:

— Это вряд ли. Лезвие должно ударить под идеальным углом, и клинок должен быть в руках неестественно сильного человека.

— А если он носит магическую броню, которая двигается вместе с ним? — подчёркнуто спросил Дориан, сгибая руку.

Я покачал головой:

— Нет, броня не увеличивает твою силу. Она лишь помогает тебе двигать её саму. Этого будет недостаточно.

Он выглядел разочарованным. Можно было подумать, что он пытался найти способ убить себя. Наконец он откровенно сказал:

— Ну, я думаю, что это чудесно, хотя я не уверен, стоит ли на самом деле изготовление брони твоего времени.

— Я только один, Дориан, но мне нужна помощь. Мне нужны люди, которые могут сражаться с шиггрэс на равных. Поправка… мне нужны люди, которые могут порубить шиггрэс в капусту, и избавиться от них раз и навсегда. Я одновременно могу быть лишь в одном месте… а врага много. Эта долина велика, и здесь есть несколько деревень — просто невозможн…

Дориан поднял ладонь, чтобы заставить меня умолкнуть:

— Я понимаю, Морт… Я же изначально и сказал тебе об этом, помнишь? Тебе нужно доверять людям, чтобы они были твоей силой.

— Верно! — согласился я. — Но им нужны подходящие инструменты, чтобы быть эффективными против таких врагов, с которыми мы сталкиваемся сейчас.

Дориан кивнул:

— Ты прав, но ты не можешь создавать подобные доспехи в неограниченном количестве. Даже у тебя это занимает слишком много времени. Сколько ты планируешь сделать, и чего ты этим добьёшься?

— Где-то двадцать… для избранной группы лидеров и бойцов… нового ордена рыцарей, — сказал я ему. Я слегка колебался — до того момента я держал свою идею в тайне, и при мысли о том, чтобы произнести её вслух, она прозвучала немного похожей на одну из историй, которые я когда-то читал. Я боялся, что он рассмеётся.

Но волноваться мне не следовало. Воображение у Дориана было ещё активнее моего, и при всей своей мудрости, он обладал простотой, благодаря которой было легко поверить в подобные вещи. Я ещё только договорил предложение до конца, а его глаза уже зажглись энтузиазмом:

— Это гениально! — произнёс он два слова… но этого оказалось достаточно, и я увидел свою мечту, написанную у него на лице.

— Ну, не пойми меня неправильно, они не будут традиционным военным орденом. Я уполномочу из защищать, оберегать людей… — спокойно сказал я. Я надеялся приглушить избыточный энтузиазм Дориана, хотя должен был признать, что он был заразителен. У него была привычка говорить то, о чём, наверное, с самого начала думал ребёнок внутри меня.

— Так ты пошлёшь их… патрулировать землю, охранять жителей и от немёртвых чудовищ, и от разбойников, — воскликнул он.

— Ну, да…

— И они поклянутся в абсолютной верности тебе, Морту… защитнику Лосайона! — сказал Дориан, начав расхаживать из стороны в сторону, и до него не доходили никакие мои слова — его голова заполнилась видениями о бродячих рыцарях и рыцарских подвигах. Наблюдая за ним, я улыбнулся про себя. Если я смогу найти ещё девятнадцать людей вроде него, то, возможно, это всё же не было глупой мечтой.

— В идеале они бы клялись в верности к… — я начал было говорить «королю», но я уже знал, что это было плохой идеей. — Быть может, им следует присягать Джеймсу Ланкастера, — поправился я.