Глава 17

Пенелопа смотрела, как Мордэкай входит в круг, и исчезает, чувствуя внезапную боль от того, что у них не было много времени на прощания. Она почувствовала мягкую ладонь у себя на плече.

— Со временем это не становится проще, — сказала ей Мириам. — Ройс раньше ездил в город, чтобы купить материалы, и мне приходилось обходиться без него по две недели.

На миг Пенни задумалась, пыталась ли её свекровь указать на то, что поездки её мужа длились в два раза дольше, но затем откинула эту мысль как мелочную.

— Он много делал таких поездок? — вместо этого спросила она.

— Минимум дважды в год, — ответила Мириам. — Но иногда он возвращался с действительно чудесными подарками… вроде Мордэкая.

Пенни мечтательно улыбнулась:

— Твой сын действительно особенный, правда ведь?

Мириам ничто так не любила, как слышать комплименты своему сыну. Она взяла Пенни под руку, прежде чем ответить:

— Да, но не говори ему это слишком часто, иначе ему это в голову ударит.

Дориан повернулся к ним лицом:

— Если вы, леди, готовы, то нам, наверное, следует пройти внутрь, и поздороваться, — сказал он.

— Ну, определённо… — сказала Пенни, но прежде, чем она смогла закончить фразу, мир взорвался. Хаос укутал её, и всё смазалось, когда её сознание оставило тело, а перед её глазами расцвело будущее. Прошла будто вечность, в течение которой перед ней разыгрывались сцены насилия, на которые она могла лишь беспомощно взирать. Перед концом она увидела, как реальность разделилась на два возможных пути, один — тёмный и невыразительный, в то время как во втором была какая-то надежда. На пересечении этих вероятностей стоял Мордэкай, держа лысеющего человека за грудки.

В глазах Морта была смерть, и гнев, выходивший за всё, что она видела в нём прежде.

— Ты убил её, Прэйсиан! — горько сказал он. — Ты убил их обоих.

Глаза человека выпучились от ужаса:

— Пожалуйста, у меня же семья… — молил он.

При звуке слова «семья» Мордэкай засмеялся. Это был злой звук, который Пенни надеялась больше никогда не услышать. Пока он смеялся, в ладонях Мордэкая зародилось пламя, и хотя его самого оно не жгло, удерживаемому им человеку повезло меньше.

— Семья — последнее, что тебе следовало выдвигать в свою защиту! — закричал он, и вскоре оба они стали вопить, один — от ярости, а второй — от боли и ужаса. Видение милосердно оборвалось прежде, чем всё закончилось.

Пенни обнаружила, что стоит на коленях, и её удерживают сильные руки Мириам.

— Ты в порядке, девочка? — спросила Мириам, но тут желудок Пенни решил, что с него хватит, и опустошил своё содержимое на землю.

Прошло несколько минут, но рвота в конце концов прекратилась, и Пенни позволила Мириам помочь себе снова встать на ноги.

— Прошу прощения — я не знаю, что на меня нашло, — сказала она.

— Не бери в голову. Я просто волновалась за тебя. Твои глаза на миг закатились — я подумала, что у тебя какой-то припадок. Едва успела тебя поймать, прежде чем ты потеряла сознание, — сказала женщина. — Давай заведём тебя внутрь, и найдём воды. Уверена, после этого тебе хочется прополоскать рот.

Пенни не выпускала руку Мириам, когда они пошли вперёд.

— Да, я думаю, что это хорошая мысль, — ответила она. Дориан держался рядом, на случай если она снова станет выказывать признаки потери сознания, в то время как четверо охранников на ходу распределились вокруг.

Несколько минут спустя она сидела за столом в главном зале Замка Ланкастер, и пила воду из металлического кубка. Чистый вкус помог очистить её разум, но мысли её не могли остановиться. «Что мне делать?» — подумала она. «У меня так мало времени». Где-то на фоне она слышала, как Дориан объяснял Джеймсу, что случилось, и почему они явились так неожиданно.

Особенно яркое воспоминание всплыло у неё в памяти, и из её глаз покатились свежие слёзы. Она быстро промакнула их рукавом, надеясь, что никто не заметил. «Если они начнут подозревать, что я знаю будущее, то будет ещё хуже», — подумала она. Пенни повернулась к Мириам:

— Как думаешь, сможешь уговорить кого-то найти для меня Ариадну?

— Она уже здесь, Пенни, — сказала Мириам, кивая ей куда-то за левое плечо.

— О, конечно, спасибо, Мириам, — сказала она и, встав, быстро подошла к Ариадне.

— Ты в порядке, Пенелопа? Я слышала, что… — начала Ариадна.

Пенни одарила её взглядом, не терпящим прерывания.

— Ариадна, ты мне доверяешь? — тихо сказала она.

— Да, конечно, — ответила та.

— У тебя в комнате есть письменные принадлежности? — спросила Пенни.

— Не особо, но перо и бумага есть, — ответила Ариадна.

— Нет, я совсем не против! Пойдём посмотрим, — громко сказала Пенни, беря Ариадну за руку. — Я на минутку, — обратилась она ко всем остальным. К этому моменту подошла Дженевив, согласно кивнувшая, несмотря на то, что выглядела озабоченной. Мириам казалась совершенно озадаченной.

Добравшись до комнаты Ариадны, Пенни не стала терять времени, приготовившись писать письмо.

— Для кого оно будет? — спросила её молодая спутница.

— Для Мордэкая, но мне нужно, чтобы ты сохранила его в тайне, — сказала она Ариадне.

— Ты кажешься ужасно серьёзной, Пенни — ты уверена, что я больше ничего не могу сделать?

— Нет, ты уже сделала достаточно, но мне нужно, чтобы ты кое-что мне пообещала, — сказала Пенни.

Ариадна задумчиво посмотрела на Пенни:

— У тебя сейчас та же напряжённость, какая была в тот вечер, когда ты попыталась убить Дэвона Трэмонта во время танца.

Пенни удивилась острой проницательности Ариадны, но в этот момент не могла себе позволить потерять её поддержку. Она попыталась попробовать честность:

— Между этими двумя случаями есть некоторое сходство, Ариадна, но мне нужно, чтобы ты мне доверилась.

— Почему? — спросила та.

Пенни сделала глубокий вдох:

— Я верю всем, кто здесь находится, но я видела кое-что, и если они это осознают, то это изменит исход событий. Это понятно звучит? — с тревогой ответила она.

Ариадна кивнула:

— У тебя было видение?

— Да, поэтому я потеряла сознание во дворе. Оно пришло ко мне сразу после отбытия Мордэкая, и это всё усложняет, — сказала Пенни.

— Потому что тебе нужно что-то ему сказать?

— Да, — с чувством сказала Пенни. — Мне нужно послать ему сообщение. Сообщение будущему Мордэкаю, когда он вернётся — и мне нужно сделать это, не вызвав ни у кого подозрения в настоящем.

— А разве я не должна входить в число этих «ни у кого»? — спросила Ариадна.

— От тебя мне нужно лишь сохранить мою тайну на несколько часов, — сказала ей Пенни. — После этого разницы особой не будет — к тому моменту самое худшее уже произойдёт.

— С чего мне хотеть позволить случиться худшему?

Пенни пожала плечами:

— Это худшее не для всех, только для отдельных людей — но если оно не случится, то все умрут.

Ариадна подозрительно прищурилась:

— Все — это кто?

— Все.

— Все в Лосайоне? — спросила Ариадна.

— Все, — сказала Пенни.

— Все в Гододдине?

— Всё человечество, — ответила Пенни. — Я говорю о возможном вымирании нашей расы.

Ариадна Ланкастер расправила плечи, прежде чем ответить:

— Это звучит весьма драматично, но, зная тебя, я отложу своё обычное недоверие. Скажи мне кое-что другое… предположим, что я тебе помогу — кто те люди, с которыми в ближней перспективе произойдёт что-то ужасное?

Пенни отрицательно покачала головой, не доверяя своему языку.

— Это настолько плохо? — спросила Ариадна.

Смелость могла поддерживать Пенни только до определённого предела, и она наконец дала слабину, заставив женщину залиться слезами. В итоге Ариадна долгие минуты её утешала, прежде чем та вернула себе самообладание. Взяв себя в руки, она спросила:

— Ты поможешь?

— Я не вижу, чтобы у меня был какой-то выбор — полагая, что я тебе верю, а я — верю. Что ты от меня хочешь? — с некоторой покорностью ответила Пенни.

— Дай мне закончить эту записку. Потом я запечатаю её, и отдам тебе. Мне нужно, чтобы ты завтра или послезавтра нашла кого-нибудь, чтобы отнести её Джо МакДэниелу, в Уошбрук. О нашем разговоре не сообщай никому, — сказала Пенни.

— Это не кажется таким уж сложным, — сделала наблюдение Ариадна.

Пенни горько засмеялась:

— Ещё будет. До этого момента произойдут некоторые события. Пожалуйста, не поддавайся искушению передать кому-то мои слова, — сказала она ей.

Ариадна обняла её:

— Я не знаю, что за ношу ты на себя взвалила, Пенни, но я не подведу тебя. Поверь мне.

Её объявление почти заставило Пенни снова расплакаться, но она поборола этот позыв. Кивнув, она вернулась к написанию своей записки. Она боролась с собой, пытаясь решить, что именно написать: слишком много — и Морт догадается, что произойдёт в будущем; слишком мало — и он не станет делать то, что было необходимо. В конце концов она остановилась на том, чтобы оставить записку простой и короткой, веря, что Мордэкай прислушается к её совету. «В любом случае, исход я не узнаю», — с грустью подумала она.

Вскоре они вернулись в главный зал, и Пенни пришлось принести несколько любезных извинений за своё отсутствие. Казалось, что теперь все о ней беспокоились. Наконец она уклонилась от вопроса о её возможной болезни, сославшись на усталость.

— Если вы не против, я хотела бы отдохнуть, — сказала она Дженевив

— Ну естественно хотела бы! — сочувственно сказала герцогиня. Не теряя времени, она позвала одного из слуг, чтобы тот отвёл Пенни в одну из гостевых спален.

— Я пойду с ней, — объявила Мириам. — Я и мечтать не смела бы о том, чтобы оставить мою сноху без надзора, — покровительственным тоном сказала она.

Хотя Пенни оценила этот жест, ей захотелось убедить её в обратном, но на это надежды почти не было. Дориан с охранниками выстроились, чтобы провести их по коридорам.

— В этом не будет необходимости, — возразила Пенни. — Дориан, тебя одного хватит, почему бы тебе не позволить людям отдохнуть?

Дориан помедлил, прежде чем ответить:

— Прости, Пенни. Я должен настаивать — я обещал Морту, что мы не оставим тебя без охраны, — произнёс он, снимая шлем, поскольку его ношение в замке казалось неучтивым.