Глава 18

Пока он шёл, Дориана тревожило изводившее его сомнение. Что-то в пришедшем вызывать его охраннике беспокоило Дориана, но он не мог сказать точно, что именно. На полпути к покоям семьи герцога до него дошло.

Он не узнал охранника… вообще. Будучи выращенным в Ланкастере, а также обучаясь там среди гвардейцев, он должен был узнать этого человека. Его лицо должно было являться как минимум знакомым. Всегда была возможность того, что он был недавно принят на службу герцогу, но Ланкастер, в отличие от Уошбрука, не получил большого притока новых поселенцев, поэтому вероятность этого была мала.

«Надо бы вернуться», — подумал он, поворачиваясь, чтобы пойти назад, откуда пришёл. Чем дальше он шёл, тем больше чувствовал тревогу, и менее чем через двадцать футов он перешёл на бег. «Держи забрало опущенным», — сказала она. «Проклятье, Пенни! Ты знала!». Минуту спустя он заворачивал за угол коридора где были их покои, и его страхи получили подтверждение сразу же, как только он увидел в коридоре людей. Не было никакой причины четырём незнакомым стражникам стоять у двери в её покои.

Несмотря на свой предыдущий разговор с Мордэкаем, Дориан всё ещё не имел зачарованного двуручного меча, и для разнообразия он был этому рад — в коридоре с таким большим оружием было бы неудобно. Заревев, он обнажил свои длинный меч и кинжал, несясь по коридору в атаку на людей, которые, как он знал, наверняка явились сюда за женщинами, которых он поклялся защищать.

Охранники вздрогнули при его приближении, и обнажили оружие. Они были вооружены лишь мечами и дубинками, но многие из них пожалели, что у них нет щитов, когда увидели надвигающегося на них Дориана. Подняв оружие, они приготовились столкнуться с ним.

С тем же успехом они могли сложить оружие, толку от него всё равно не было никакого. Дориан совершенно проигнорировал их атаки, веря, что броня защитит его. Вместо этого он сосредоточил внимание на своём собственном оружии, и за несколько секунд четверо его противников были повержены — мертвы или смертельно ранены. Двое других вошли в покои Пенни, заперев за собой дверь. Судя по всему, они не были готовы принять участие в этой резне.

В панике, он достиг двери, зная, что Пенни и Мириам были внутри — предположительно уже без охраны. Естественно, дверь воспротивилась его первой попытке открыть себя. Фрустрированный, он ударил тяжёлую дубовую древесину своим облачённым в латную перчатку кулаком, разбрызгивая вокруг щепки и обломки. Дверь сотряслась в своём косяке, будто в неё ударили тараном. Дориан попятился, и бросился, плечом вперёд, на деревянную преграду. Некоторые из деревянных балок надломились, что казалось невозможным, и дверь чуть не опрокинулась. Через один из проломов высунулся клинок, пытаясь ранить его, но без всякого вреда скользнул по его нагруднику.

Подняв меч, Дориан начал рубить оставшуюся древесину, зачарованная сталь рубила повреждённое дерево с лёгкостью режущего хлеб ножа, и на то, чтобы войти, у него должно было уйти лишь несколько секунд. Он был так сосредоточен на том, чтобы добраться до Пенни и Мириам, что не заметил, как в десяти футах по коридору из воздуха плавно появился лысеющий человек — как и не обратил никакого внимания на то, что этот человек начал говорить на иностранном языке.

Через проломы в дереве Дориан видел разбросанные по полу мёртвые тела. Кровь была повсюду, и темноволосая женщина аккуратно связывала Пенни. Ему показалось, что он мельком увидел Мириам, совершенно неподвижно лежавшую на полу. Находившиеся внутри двое мужчин деловито наваливали мебель перед быстро рушащейся дверью.

Всё ещё незамеченный, человек в коридоре странно зыркнул на Дориана, поскольку его слова никакого заметного эффекта не оказали. Прикусив губу, он попробовал кое-что другое, и между ним и бронированным воином промелькнула молния.

Тело Дориана на миг тряхнуло в конвульсии, когда электричество пробежало по его броне. Несмотря на то, что он был полностью облачён в металлический доспех, Дориан выжил, поскольку чары Мордэкая каким-то образом поглотили большую часть атаки. Всё ещё подёргиваясь, он оглянулся через плечо, заметив попытавшегося убить его человека. Не осмеливаясь зря тратить время, он метнул в незнакомца свой кинжал, надеясь отвлечь человека, пока сам он заканчивает прорубаться через дверь.

Как ни странно, лысеющий мужчина не дрогнул и не пригнулся, и, похоже, был необычно удивлён, когда кинжал вошёл ему в плечо. Испустив крик боли и фрустрации, он упал назад, сжимая рану. Дориан продолжил прорубаться через разрушенную мебель и обломки, всё ещё перекрывавшие ему путь. Женщина закончила вязать Пенни, и встала у двух воинов за спиной, браня их за то, что они пытались не дать ему войти в покои.

Не будучи довольной тем, как развивалась ситуация, она немного поискала вокруг, прежде чем нашла тяжёлую ножку от стола, и… когда Дориан наконец ворвался внутрь, она ударила. Удар был не с размаху, а колющим, как можно было бы бить копьём. В обычной ситуации такой удар несёт огромную силу, прилагая к маленькой точке удара вес атакующего. Удар был нанесён так быстро и с такой силой, что Дориан не смог пригнуться, всё ещё не выпутавшись из разломанной мебели, и в итоге ножка от стола врезалась ему прямо в лицевую часть шлема.

Удар убил бы его, не будь у него опущено забрало. Несмотря на защиту, Дориан всё равно споткнулся, и упал назад, на лежавшие у него за спиной деревянные обломки. Двое бойцов и женщина не стали терять времени, и, следуя её указаниям, каждый из них поднял по одному пленнику, и быстро понёс прочь из комнаты.

Дориан силился встать, но Руфь не дала ему для этого места — она прыгнула через дверной проём, и стала кружить вокруг него, используя ножку от стола как дубину. Она била его как сумасшедшая по ногам, рукам и голове, чтобы он не смог вернуть себе равновесие. Она скалилась и истекала потом, нападая на него, но даже в своём неистовстве она искала уязвимые места. Её удары, похоже, не оказывали на массивного воина особого эффекта, кроме как не давая ему встать. На его броне не появлялось никаких вмятин, и даже царапин.

— Уо́лтэр! — закричала она. — Разве ты не можешь сделать что-нибудь с этим металлическим зверем?

Тут-то она и заметила волшебника, раненного и силящегося встать, на другой стороне коридора. Эта картина её отвлекла, и бронированный кулак Дориана поймал ножку от стола на следующем её взмахе. Руфь попыталась вырвать оружие из его хватки, но он казался невероятно сильным.

Дёрнув, Дориан потянул себя вверх, и притянул Руфь ближе к себе. Двигаясь со скоростью, которой она в нём и не подозревала, он поймал её левой рукой, и, вставая, поднёс её лицо к своему шлему. Возвышаясь подобно сияющему колоссу, Дориан поднял её в воздух, пока Руфь отчаянно пинала его ногами. Она видела его лицо через многочисленные щели в его забрале, и от выражения его взгляда её тело встряхнуло приливом адреналина.

— Если ты ранила какую-то из этих женщин, то я тебе голову оторву! — прорычал он сквозь сжатые челюсти. Повернув голову, он обратился к двум мужчинам, которые несли Пенни и Мириам: — Опустите их, или я убью эту суку, — выдавил он. Они беспомощно уставились на него, не зная, что делать.

Руфь, краснея лицом и выпучивая глаза, зыркнула на них. Её рот раскрылся, она пыталась что-то сказать. Думая, что она может подтвердить его приказ, Дориан ослабил свою хватку достаточно, чтобы она могла вдохнуть.

— Отпусти меня, глупец, иначе я прикажу их убить… — прохрипела она, но Дориан не позволил ей договорить.

Сделав два длинных шага, он поднял её вверх, и ударил ею о каменную стену.

— Тогда ты умрёшь первой! — проревел он. Дориан уже вышел за грань безумия, и державшие Пенни и Мириам люди начали опускать своих пленниц на пол. Тут Дориан услышал странные слова, и его подобно кувалде ударило чистой силой сзади, под колени, снова отправив его на пол. Падая, он потерял хватку на горле Руфи, но его облачённая в перчатку рука оставила глубокие кровавые выемки на её шее, когда она высвободилась, кувыркнувшись прочь.

Перекатившись, Дориан снова встал. Лысеющий мужчина, волшебник, стоял, повернувшись к нему лицом, а Руфь кашляла и судорожно вдыхала в десяти футах от него. Дориан прыгнул на волшебника, но ударился о невидимый щит, преградивший ему путь. Ощупанный руками, он будто перекрывал всю ширину коридора. Пенни и Мириам были на другой стороне… вместе с врагами.

Волшебник, Руфь назвала его Уолтэром, улыбнулся, и начал медленно пятиться по коридору. Руфь поднялась на нетвёрдые ноги, всё ещё хватая ртом воздух, и двое оставшихся с ними солдат снова подняли Пенни и Мириам. В отчаянии, Дориан вогнал свой кулак в раскинувшуюся перед ним невидимую преграду. Уолтэр ясно видимым образом вздрогнул от силы удара.

Два шага, и Дориан подобрал свой меч. Он провёл с Мордэкаем достаточно времени, чтобы знать, какой эффект могли иметь зачарованные клинки, даже против щита волшебника. Повернувшись назад, он одним ударом рубанул то, что его удерживало, а потом сопротивление исчезло. Глаза Уолтэра расширились от страха.

— Бегите! — крикнул запаниковавший волшебник. — Я не могу его удержать!

Дориан почти успел добежать до заклинателя, когда его ударила ещё одна молния, на миг оглушив его. Всё его тело зудело, и на секунду боль лишила его чувств, а потом он снова пошёл в наступление.

— Ты об этом пожалеешь, — сказал он зловещим тоном.

Уолтэр попятился, спотыкаясь, на его лице был написан страх. Дориан видел, что передняя часть его рубахи была покрыта кровью там, где в него прежде попал кинжал. В отчаянии, волшебник выдал резкую фразу на незнакомом языке, и Дориан подобрался, но ничего не произошло. Он с криком прыгнул вперёд, чтобы схватить противника, но пол внезапно ушёл у него из-под ног, и он упал — пол стал скользким как лёд.