Глава 39

Наше прибытие в Ланкастер вызвало некоторое удивление, но терпеть формальности я не стал. После прибытия я сразу направился в донжон, задержавшись лишь для того, чтобы спросить у стоявшего на страже охранника:

— Где сейчас Дженевив?

— Она в кабинете, сэр, — быстро ответил тот.

Я повернулся к Уолтэру и Харолду:

— Я встречусь с герцогиней — идите, найдите что-нибудь поесть, но далеко не уходите. Я собираюсь вскоре снова отправиться в путь.

Войдя в главный зал, я наткнулся на Бенчли.

— Ваше Сиятельство, рад снова вас видеть, — сказал он мне подлинно уважительным тоном. С тех пор, как мне дали титул графа, я обнаружил, что мне не хватает его саркастических ноток. «Бенчли уже просто не тот», — внутренне посетовал я.

— Бенчли! — воскликнул я. — Я сейчас — к её Светлости, но после моего визита ей сразу же потребуется помощь. Она захочет послать несколько сообщений. Я был бы признателен, если бы ты позвал посыльных, и сказал главному конюху приготовить быструю лошадь.

Он улыбнулся мне, сжав губы, и прошёл вместе со мной к дверям кабинета.

— Конечно, сэр, — ответил он.

Я остановился:

— Я имею ввиду — сейчас же, Бенчли. Войти я могу и сам. Я не нуждаюсь в том, чтобы ты открывал для меня дверь.

Он кашлянул:

— Прошу прощения, сэр, но я уже позаботился обо всём этом. Вы всё ещё желаете самостоятельно открыть себе дверь, или у вас есть для меня ещё какие-то поручения? — спросил он, уже схватившись за дверную ручку.

Чуть не рассмеявшись, я широко улыбнулся ему:

— Ах ты самодовольный ублюдок, я по тебе скучал.

Он недоуменно посмотрел на меня:

— Я никуда не уезжал, сэр, — произнёс он, причём тон его голоса и выражение его лица ничего не выдавали, хотя мой магический взор показал мне отчётливо мелькнувшее во время его ответа веселье. «Я могу сотню лет учиться, и никогда не достичь такого уровня саркастического мастерства, как у этого человека», — напомнил я себе.

Я махнул рукой на дверь, и позволил ему открыть её для меня. Дженевив я обнаружил сидящей за столом, склонившись над толстой бухгалтерской книгой. Она удивлённо подняла на меня взгляд:

— Я не ожидала увидеть тебя так скоро. Джеймс в порядке? — спросила она. Её взгляд уже приметил тот факт, что я был один.

Я обошёл стол, и протянул ей свои руки. Она неуверенно приняла их, и я мягко помог ей подняться, прежде чем обнял.

— Пенни и Дориан живы, — тихо сказал я. Я узнал об этом лишь час назад, и эмоции, захлестнувшие меня, когда я позволил себе произнести эти слова, были ошеломляющими.

— Что?! — сказала она, отталкивая меня на расстояние вытянутой руки. — Где они? Как ты об этом узнал?

— Они в Албамарле. Их захватил Король… — начал я. У меня ушла почти четверть часа, чтобы объяснить ситуацию и то, как я эту информацию заполучил. Ситуацию лишь усложнял тот факт, что я был едва способен говорить из-за бушевавших во мне эмоций.

Герцогиня была терпелива, пока я рассказывал — она подождала, пока я не выдохся, прежде чем заговорила:

— Что ты теперь собираешься делать? — напрямик спросила она, когда я закончил.

— Мне нужно, чтобы ты послала сообщение Джеймсу. Он всё ещё думает, что мы сидим в той пещере. Ему надо вернуться обратно, а мне, наверное, скоро понадобится его помощь, — сказал я ей.

— А потом?

Фрустрация вскипела во мне, заставив сжать кулаки:

— Я не знаю! Я хочу отправиться в столицу, и лишить Эдварда его внутренностей!

Дженевив покачала головой:

— Ты же знаешь, что не можешь этого сделать.

— Почему нет? — спросил я. — Если он не может говорить, то не может приказать убить их. Мне просто надо будет убить его быстро, — выдал я. Я знал, что это не так, но я был не в настроении для рационального мышления.

— Он играет в эту игру больше лет, чем ты прожил. Если убьёшь его, то они умрут, можешь рассчитывать на это, Мордэкай, — строго ответила она.

От беспомощного гнева у меня на глазах проступили слёзы, когда я поднял на неё взгляд:

— Тогда что ты посоветуешь мне сделать?

— Можешь подумать о том, чтобы сперва вступить в переговоры. Очевидно, что он использует их в качестве заложников, чтобы принудить тебя к сотрудничеству. В зависимости от его планов на тебя, возможно, будет лучше сотрудничать, чем рисковать тем, что он навредит им двоим, — медленно сказала она.

— Нет, — мгновенно сказал я. — Уолтэр выбрал этот путь, и свою семью он не видел уже более четырёх лет. К тому же, король не посмеет их убить. Мы в тупике. Если он убьёт их, то я незамедлительно за них отомщу. Их жизни — единственное, что его защищает.

Дженевив ответила с горечью в голосе:

— А кто говорил что-то про убийство? Он может сделать с ними и что-то похуже, и послать тебе доказательство их пыток в качестве аргумента. Это — не сказка, Мордэкай. Эдвард способен на многие тонкие градации жестокости, чтобы обеспечить твоё повиновение.

Конечно, она была права, и её слова лишь озвучили мои самые потаённые страхи. Тем не менее, я не мог принять ситуацию такой, какой она была:

— Он пока не дал мне знать о своём «приобретении», поэтому у меня по крайней мере есть время подумать, прежде чем мне придётся ответить на любые его требования. Как думаешь, сколько у меня времени, прежде чем он покажет свои карты?

Герцогиня опустила голову, сосредоточенная на написании письма.

— Недолго. Он захочет упрочить свою хватку на тебе как можно скорее. В особенности, если у него уже есть на уме что-то, чего он желает от тебя получить, — предположила она, продолжая писать.

Я выпрямился:

— Я отправлюсь в Албамарл. Не хочу зря тратить оставшееся у меня время.

Она мимолётно посмотрела на меня:

— Мне сказать Джеймсу что-то конкретное?

— Пусть остаётся здесь, и будет готовым — если он мне понадобится, то я прибуду внезапно, и мне, наверное, нужно будет отбыть так же быстро, — ответил я, целеустремлённо шагая к двери. Я приостановился, положив руку на дверную ручку: — Спасибо, Дженевив. Я никогда не смогу тебя отблагодарить.

Проигнорировав мои слова, она ответила:

— Не твори никаких безрассудств, Мордэкай. Покуда Эдвард не осведомлён о твоём знании, ты всё ещё свободен действовать сам по себе. Как только он с тобой свяжется, всякое твоё действие будет тщательно рассмотрено и оценено, и любые последствия падут на Дориана и твою жену.

Я прервал короткий полдник Уолтэра и Дориана, и через несколько минут перенёс нас в мой дом в Албамарле. Я принялся искать Марка и Роуз сразу, как только мы прибыли. Я почти не надеялся найти хоть кого-то из двух моих друзей в доме, но удача в кои-то веки была на моей стороне. Маркус бездельничал в гостиной на первом этаже, забросив ногу на подлокотник очень мягкого кресла. В одной руке у него была бутылка вина, и ещё одна, уже пустая, лежала на полу.

Я бросил на него один взгляд, и попросил Уолтэра и Харолда оставить нас наедине. Они откланялись, и пошли искать кухню — скорее всего, чтобы завершить трапезу, которую я прервал в Ланкастере. Когда они ушли, я закрыл дверь в гостиную.

— Ты пьян, — мстительным тоном сказал я. Марк уставился на меня мутным взглядом, но не выказал никаких признаков того, что собирается отвечать, поэтому я продолжил: — Ты вообще утруждал себя поиском информации, пока меня не было? Или ты просто проводил всё своё время, трахая жриц? — спросил я. Моя фрустрация в отношении моего положения определённо переливалась через край, и обнаружить Марка пьяным, когда он нужен был мне больше всего, было для меня уже чересчур.

Его взгляд наконец сфокусировался на мне:

— Я не пьяный. Я — проклятый богами еретик! — Он поднял лист бумаги, и вслепую помахал им в моём направлении. — Видишь! У меня ешть бумаги в докажательштво.

— Ты — пустая трата воздуха, вот ты кто! У меня же не так уж много друзей осталось. Я по уши в неприятностях, и когда мне нужна твоя помощь, ты пошёл, и замариновал вином свои куцые остатки мозгов!

— Думаешь, я этого не знаю?! — заорал Марк. — Это должен был быть я! Они были моими лучшими друшьями! Если бы у меня ошталась хоть капля веры, то я бы молил этих уёбков-богов взять вмешто них меня.

Я почувствовал, как от его слов похолодело моё сердце:

— Ты думаешь, что я хотел бы, чтобы ты был мёртв, вместо них? — произнёс я, видя боль в его взгляде.

— Нет, идиот! Я хотел бы, чтобы я был мёртв, вместо них. Тебе нужно научиться шлушать получше, — сказал он, а потом внезапно встал, и сунул бумагу в мою сторону: — Прошитай это, чёрт побери.

Я выхватил бумагу из его руки, а затем коротко толкнул его, заставив упасть обратно в кресло, с которого он только что встал:

— Садись, пока не поранился.

Оглядев страницу, я был удивлён тем, что на ней было довольно похоже изображено лицо Марка. Наверху жирными буквами было написано: «Внимание! Этот человек — не священник Дорона, или кого-то из сияющих богов…». Дальше шла его подлинная личность, как бывшего священника Миллисэнт, и лишённого наследства наследника герцогства Ланкастера. Ближе к концу он был обозначен как «Еретик Маркус», и были добавлены твёрдые инструкции не позволять ему входить ни в какие храмы сияющих богов.

— Как тебе это удалось? — спросил я, забыв о своём гневе.

— Они поймали меня, когда я тайком пробиралшя в кабинет первосвященника. Я пытался найти счета, в которых было бы написано, что они поставляли в тот шекретный лагерь, — объяснил он, став шепелявить слегка меньше.

Я поднял бровь:

— Я удивлён, что тебя не посадили под замок.

— Ха! Могли попытаться, но заштукал меня только их первосвященник, своей собственной проклятой персоной, — подчеркнул он своё заявление, тихо рыгнув.

— И что ты сделал?

Он небрежно осклабился:

— Я врезал этому жирному ублюдку прямо по его пухлому лицшу. Ты бы видел, нашколько он был удивлён!

— А потом? — подтолкнул я.

— Он начал визжать как девчонка, поэтому я снова его ударил, но он всё равно не затыкался. В итоге пришлось избить его до полусмерти, прежде чем он наконец потерял сознание. Вроде слабак, но мутузить его пришлось чертовски долго. Надо отдать ему долшное. В общем, когда он наконец заткнулся, мне пришлось срочно уйти. Мне повезло выбраться оттуда до того, как они опечатали всё это проклятое место, — договорил он, а затем начал подражать выражению лица первосвященника, когда застал его врасплох: — Ой-ой! Прошу прощения, Отец, это был ваш нос!?