Единственным, что меня спасло, был мой щит, которым я окружил себя. Я упорно теснил Дэвона, нанося тяжёлые удары и не давая ему удержать равновесие, но его меч всё равно продолжал проскальзывать через мою защиту, нанося удары по мне. Я бы истекал кровью в дюжине мест, если бы он мог меня порезать. Наконец мы разошлись, чтобы отдышаться.

Я тяжело дышал, уже запыхавшись. Моё выздоровление было ещё далеко не закончено, и скоро моей злости уже не будет хватать, чтобы поддерживать меня в бою. Что хуже, Дэвон выглядел по-прежнему свежим. Держа меч перед собой, и провёл пальцами вдоль клинка: «Фа́йлен», — сказал он, и я увидел, как край лезвия засветился.

Этому фокусу я ещё не научился, и это меня беспокоило. Боковым зрением я видел, как Роуз оттаскивала Пенни прочь. Нас успела окружить охрана, и Сэр Келтон кричал мне бросить меч. Они бы наверное набросились на меня, задавив числом, если бы не вмешался Дориан.

— Назад! — прорезался его рёв сквозь гул толпы, когда он ворвался в круг. Его меч был обнажён, и он зыркал на них из-под своих тёмных бровей. — Первый, кто вмешается, найдёт свои внутренности на полу! — крикнул он. Тут Дэвон снова напал на меня.

Мы обменялись быстрыми ударами, но теперь уже он заставил меня уйти в защиту. Я попятился, когда он начал развивать своё преимущество, и я почувствовал, как кончик его меча задел мою щёку, легко пройдя через мой щит. «Блядь!». Я был в отчаянии — он, похоже, мог при желании меня порезать, в то время как если бы я даже и был способен прорваться через его блоки, мой меч всё равно не мог пробить его щит.

Мне в голову пришла мысль. Я быстро отступил, и произнёс: «Шилу́ Ньян Трэ́тис» — и обнаружил, что нахожусь в абсолютной тишине. Я заткнул себе уши особым типом щита, который не пропускал внутрь звуки. Иногда моя гениальность меня просто поражает. Я видел, как задвигались губы Дэвона, но я не мог слышать его слова. Если бы я осмелился предположить, я мог бы догадаться, что это было что-то вроде «Ты, глупый дурак».

Он шагнул ко мне, а я закрыл глаза: «Лэет ни Бэрэк!» — сказал я, вложив в это всё, что у меня было. Результат был поразительным. Свет вспыхнул так ярко, что ослепил всех, кто смотрел на нас, включая, как я надеялся, Лорда Дэвона. Свет сопровождал громоподобный «бум», настолько сильный, что у меня встряхнуло зубы во рту. Все в бальном зале подались назад, покачнувшись, некоторые упали на пол, вскрикнув от потрясения. Я бы сказал, что мой «флэшбэнг» оказался успехом, хотя мне всё ещё нужно было придумать название получше.

Я открыл глаза, и увидел Дэвона, сидящего на полу. Он моргал, и казался совершенно дезориентированным. Его меч лежал рядом с ним, но рука Дэвона не могла найти его. Я создал заклинание прямо перед ним, так что он должен был получить больше всех. Флэшбэнг был создан из чистого света и звука, за ним не стояло никакой ломающей или уничтожающей силы. Щит совершенно не укрыл его, поскольку не рассчитывался на такое. На самом деле, его щит по-прежнему находился вокруг него. «Как это раздражает», — подумал я.

Я ударил по нему с размаху мечом, но сумел лишь сбить его на бок. Мне нужно было что-то побольше, что-то потяжелее. Я огляделся, ища оружие получше. Мой взгляд упал на восточный камин. Подойдя к нему, я поискал взглядом каминные принадлежности, но кто-то уже забрал железную кочергу. Вместо этого я стал искать в наваленных рядом с очагом дровах. В главном зале было два камина, и они были настолько большими, что поленья для них распиливали длиной почти в три фута. Я выбрал крепкий кусок дерева диаметром в четыре полных дюйма. Я перехватил его двуручным хватом — он выглядел многообещающе.

Я направился обратно к Дэвону. Он встал, и выглядел всё ещё ослеплённым, но ему не нужны были глаза, чтобы меня видеть. Используя свой магический взор, он указал на меня пальцем, и произнёс что-то для меня неслышимое. Вокруг меня загорелись языки белого пламени, но мой щит по большей части отразил их. Жар был настолько велик, что моя одежда стала поджариваться и тлеть на мне. Я не обращал внимания на пламя, и шагал на него: «Лэет Бэрэк», — снова сказал я, и мощный, трещащий «бум» опрокинул его на пол.

Вспышка частично ослепила меня, но глаза мне нужны были не больше, чем ему. Полено описало широкую дугу, когда я врезал им ему по лицу. Он отлетел на несколько футов, врезавшись в стул у края комнаты. Я ударил его ещё раз, радуясь тому, что он был ещё в сознании. Я начал осыпать его равномерным потоком ударов моей дровяной дубины. Он попытался поднять свой меч, но я отбил его руку в сторону. Я подумал, что возможно сломал её, что заставило меня улыбнуться. Я избивал его как одного из манекенов, на которых упражняются охранники, забив его до потери чувств.

Наконец он обмяк на полу без сознания. Когда он вырубился, его щит померк и исчез, а я осклабился, занеся свою импровизированную дубину над головой. Кто-то коснулся моего плеча, и я чуть не врезал этому «кому-то», пока не осознал, что это был Марк. Он что-то кричал мне, но я не мог его слышать. Я убрал звуковой блок у себя из ушей.

— …если ты убьёшь его, то тебя сцапают за убийство! — кричал он.

Я тупо посмотрел на него:

— Ну, и что с того?

— Тебя повесят! — крикнул он в ответ.

Я подумал с секунду:

— Если я его не убью, он выдвинет свои обвинения, и повесят Пенни!

Марк посмотрел на меня немного, и сказал:

— Ты прав. Убей его.

Тут появился Дориан, всё ещё моргая после моего заклинания:

— Позволь мне это сделать, — сказал он, указывая на Дэвона своим мечом.

Мы вступили в спор, пытаясь решить, кто из нас должен его добить, когда нас нашёл Джеймс Ланкастер.

— Сложи полено, Мордэкай. Дориан, убери меч! — сказал он не терпящим промедления тоном. Я опустил взгляд на по-прежнему сжимаемый мною кусок дерева — он всё ещё горел от использованного на мне Дэвоном огня, так что я подошёл к камину, и закинул его туда.

По всему помещению люди всё ещё оправлялись от удара. Несколько человека сбивали огонь, загоревшийся в месте, где Дэвон попытался меня поджарить. Горел большой гобелен, но насколько было видно, они смогут не дать пожару распространиться. Я подошёл обратно к Герцогу — его сын спорил с ним, но он заставил Марка замолчать, крикнув:

— Да не буду я никого вешать — ни тебя, ни Пенелопу, ни даже это жалкое подобие на лорда, — заявил он. Я был уверен, что под «жалким подобием лорда» он имел ввиду Дэвона, но вполне возможно, что мог говорить и обо мне.

Я решил проигнорировать их, и стал искать Пенни. Её я нашёл рядом с Роуз, сидящей за одним из столиков у стены. Их окружала толпа людей, некоторые из них наблюдали за моим приближением. Я оскалился, и зарычал на них: «Прочь!». Они быстро убрались с дороги, некоторые — даже бегом.

Я посмотрел на Пенни — она сидела, но её лицо выглядело ужасно. Один глаз опух настолько, что закрылся, а её нос выглядел так, будто его кто-то вылепил из неправильной формы хлебного теста.

— Ох, Морт, твоя щека! — воскликнула она. У её голоса был комичный гнусавый выговор, будто она зажимала себе нос.

— Заткнись, дурочка, — нежно сказал я. Я сел рядом с ней, и коснулся её лица своим разумом. Так и есть, кость в её носу откололась, и сдвинулась вбок. Мои эксперименты на своих собственных костях научили меня нескольким вещам, так что я сперва произнёс тихое слово, приглушив всю чувствительность её лица. Затем я сдвинул кости обратно на место, и воссоединил их. Моя попытка заблокировать боль не была полностью успешной, потому что она всё же подавилась криком, когда кости встали на место. С припухлостью я ничего сделать не мог, но она хотя бы не будет странно выглядеть, когда лицо заживёт.

Я попытался поцеловать её, но не получилось. Её нос был слишком чувствительным, к тому же она всё твердила что-то про моё лицо. В конце концов Роуз оттащила меня к стоявшему вдоль одной из стен зеркалу. Я выглядел страшно — моя правая щека обвисла, обнажив мои верхние зубы; кровь покрывала ту часть моего лица, и стекала вниз по шее. Странно, я почти этого почти не почувствовал. Я свёл края кожи вместе, и скрепил её пальцем и усилием мысли, оставив красную полосу. Позже я пожалею об этой выполненной наскоро работе, поскольку у меня там и по сей день уродливый шрам.

Вот тут и начались снова крики и вопли. У двери в главный зал всё ещё стояла лишь пара охранников. Большинство остальных были разбросаны по толпе, пытаясь всех успокоить. Двое у дверей наблюдали за событиями внутри, поэтому так и не увидели людей в чёрной коже, подкравшихся к ним сзади. Они умерли быстро, но один из них закричал, прежде чем ему перерезали трахею. Началось столпотворение, когда люди поспешили убраться подальше от дверей.

Повалившие в помещение люди все были одеты похожим образом, в чёрную кожу с повязанными на лица масками, скрывавшими всё кроме глаз. Они были вооружены острыми ножами и длинными изогнутыми мечами. Я был весьма уверен, что они явились не танцевать — туфли у них для этого были неподходящие. Они разошлись, и стали методично убивать гостей. Люди топтали друг друга, пытаясь сбежать от них, благодаря чему нападавшим было проще до них добраться.

Герцог Ланкастер пробивался через толпу, он ещё не увидел их:

— Что за хрень тут происходит, чёрт побери!? — проревел он, пока люди проталкивались вокруг него, а потом увидел нападавших. Тут его чуть не зарубили, поскольку он всё ещё был безоружен. Двое нападавших поймали его между собой и опрокинутым столом, но Лорд Торнбер бросился на них сбоку, ревя как медведь. У него тоже не было меча, но в руках он держал стул, ударом которого отправил одного из нападавших на пол. Потом он оттеснил второго назад подобно какому-то восточному укротителю львов, держа стул перед собой.

К тому времени их в комнате было уже тридцать, они разошлись в стороны, убивая всех, кого находили. Я видел, что через главный вход шло ещё больше. «Лэет Бэрэк» — произнёс я, и люди в дверях отступили, шокированные и оглушённые. Это выиграло нам немного времени, пока Сэр Келтон и охранники в комнате с трудом пытались выстроиться в линию между оставшимися гостями и нападавшими.