Поймана.

Беспомощна.

И никто, абсолютно никто, не знал, где она. Ее машина далеко от дороги, в месте, где ее вряд ли будут искать, особенно учитывая, как она постараласьсоздать видимость своего отъезда. Конечно, в итоге ее хватятся, когда она не появится на базе, и кого-то пошлют на ее поиски. Мэгги уж точно позаботится об этом.

Но… она не доложила даже о своих подозрениях, не говоря уже о находках. Не призналась сестре. Действовала сама по себе, намереваясь самостоятельно дойти до всего, наплевав на последствия.

Даже Мэгги бы все обдумала. Даже Эмма. Особенно Эмма. И любой другой в ее жизни.

А ей свойственно просто убегать, когда жизнь становится слишком трудной. Так про нее сказали бы.

Так сказала бы и Эмма.

Джесси не любила сдаваться. Никогда. Но если прошедшие несколько лет и научили ее чему-нибудь, так это тому, что некоторые вещи происходят так, как должны.

Она попалась в его ловушку.

Хорошо. Не паникуй. Не думай об этом. Думай о своей подготовке. Выживание — вот на чем стоит сосредоточиться. Подумай, что можно использовать. Здесь много всего.

Я точно смогу с ним бороться. И причинить ему боль.

Я могу сделать хоть что-то.

По крайней мере, она может устроить ему тяжелый бой.

Прежде чем он убьет ее.

Он несколько минут наблюдал за ней на маленьком экране своего сотового, лениво размышляя, обнаружит ли она инфракрасную камеру над дверным проемом, дающую ему отличный вид на ее тщательный и профессиональный обыск тюрьмы.

Она хороша. Достаточно методична.

Интересно, когда до нее дойдет, что она никогда не покинет это место живой?

Улыбаясь, он заблокировал экран и положил телефон в карман, снова сливаясь с толпой, уверенный в том, что его камера продолжит записывать, и он сможет просмотреть все позже.

Технологии просто удивительны.

Сейчас есть приложения буквально для всего.

Эмма вручила записку Наварро, удивленная тем, что ее руки не дрожат.

— Это ее почерк. И ее стиль — коротко и ясно. «Должна уехать по работе, позвоню позже».

— И ты уверена, что она собрала все вещи?

Они стояли в холле семейного номера.

— Здесь не осталось ничего. — Эмма опустилась на обитую тканью банкетку и рассеяно погладила собаку, которая присоединилась к ним, как только они вошли в гостиницу.

— По мне, все это кажется хорошо спланированным действием, — Наварро нахмурился. — Джесси хотела, чтобы люди верили в ее отъезд из Бэррон-Холлоу.

— Но зачем, если в действительности она преследовала убийцу? Разве она не хотела бы находиться здесь, когда его поймают?

— Думаю, да. Если только…

— Что?

— Если только ее присутствие в городе не угрожало чему-нибудь. Или если она рассчитывала, что убийца должен поверить в ее отъезд. Может, она подозревала, что он преследует ее и хотела, чтобы он убедился в своей безнаказанности. Чтобы у нас было время позвать подкрепление до того, как он запаникует и ринется в бега или уничтожит улики. Или еще что похуже.

— В этом больше смысла. Но почему, черт, она не рассказала никому из нас, что собирается делать? Зачем стараться, чтобы никто из нас не смог с ней поговорить? Из боязни, что мы спутаем ее планы?

— Может быть. — Наварро пожал плечами, все еще хмурясь. — По словам Мэгги, Джесси предпочитает все делать самостоятельно. И честно говоря, обнаружить серийного убийцу — большое достижение, если это важно для нее. Если она стремится к признанию. Может ли это быть ее мотивом?

Эмма покачала головой.

— Даже не знаю, что теперь думать. Но… GPS в ее машине — вот что беспокоит меня. Если она хотела, чтобы убийца поверил в ее отъезд, зачем отключать его? Не знаю, мог бы он использовать его, чтобы выследить… — Она остановилась, поднимая пальцы к левому виску.

— Или может быть такое? Она не уехала, а просто затаилась где-то рядом, за городом, и на тот случай, если он следит за ней, отключила систему?

— Мэгги не звонила. Значит, Джесси не вызывала подкрепление, — нехотя ответил Наварро. — По крайней мере, пока.

— Может, она ждет окончания фестиваля. Пока не убедится в том, что он поверил в ее отъезд.

— Может.

— Ты ничего не чувствуешь?

— Нет.

— А ты пытался? — Эмма неуверенно посмотрела на него.

— Я пытался весь день. В городе слишком много народа. Это как слушать белый шум. — Его голова раскалывалась от попыток.

— Моя голова просто разрывается, — пробормотала Эмма.

Наварро подумал, не пыталась ли Эмма бессознательно экстрасенсорно обнаружить сестру.

Вполне вероятно.

— Слушай, я знаю, что тебе по-прежнему неудобно нарушать обещание Джесси, — проговорил Наварро. — Но мне нужно знать все. Хорош или плох ее план, всегда есть вероятность того, что все пойдет не так, и я беспомощен, пока не узнаю, что движет ею.

Эмма долго смотрела на него, затем поднялась.

— Собираюсь принять аспирин и выпить кофе. Хочешь что-нибудь? Это долгая история.

Он кивнул, следуя за ней в гостиную.

— Было бы неплохо. Эмма…

Она остановилась у холодильника и вопросительно посмотрела на него.

— Ты должна понять, что с планом Джесси уже могло пойти что-то не так. Записка и отсутствие вещей, ее слова Пэтти в аптеке, даже перестановка машины — все это говорит о четком плане и о том, что она собиралась уехать или, по крайней мере, отъехать от города. Но то, что она не позвонила Мэгги…

— Я знаю. — Эмма вручила ему холодный напиток, затем вновь пробормотала, что ей нужен аспирин, и направилась в спальню.

Наварро сел на удобный диван, удивленный тем, что ее собака осталась с ним, а не последовала за хозяйкой. Лиззи сидела в нескольких шагах от него, наблюдая так внимательно, что он буквально мог чувствовать ее касание.

— Может, Джесси сказала тебе, куда направляется? — сухо спросил он у собаки.

Она склонила голову набок быстрым движением, будто услышав незнакомый звук.

Наварро решил, что говорить с собакой — примерно то же самое, что говорить с самим собой. Он вытащил телефон и набрал номер.

Мэгги выслушала его и ответила:

— Ты прав, она не звонила. Сообщение тоже не приходило.

Он что-то услышал в ее голосе.

— Но?

— Я как раз собиралась звонить тебе. — Она вдохнула и медленно выдохнула. — У меня никогда не было особо крепкой связи с Джесси, но могу сказать, что у нее неприятности.

— И какого рода?

— Она чувствует себя пойманной. И паникует.

Наварро не надо было смотреть на часы, чтобы знать: день быстро подходит к концу.

— Через несколько часов стемнеет, даже летом здесь рано наступают сумерки. Мы не можем откладывать поиски. И ни одной догадки, с чего начать. По словам очевидцев и судя по записке, она просто уехала из города. Догадываюсь, что шеф полиции не будет взволнован, особенно если мы заявим о пропаже Джесси без улик, а руководствуясь только нашими догадками.

— Тогда действуй самостоятельно — найди улики, указывающие на неприятности Джесси, или убеди полицию без доказательств. — Мэгги еще раз вздохнула. — Мы с Джоном можем заявить о ее пропаже — отсутствие связи с ней, GPS в машине отключен, сказать, что она должна была отчитаться, но не сделала этого… но она совершеннолетняя.

— И с ее-то историей исчезновений, — мрачно добавил Наварро. — Особенно из этого города.

— Да. Найди все, что можешь, попытайся понять, чем действительно занималась Джесси, но будьте с Эммой аккуратны. Джесси могла задать не тот вопрос не тому человеку, и вы двое можете совершить ту же ошибку.

— Ты веришь, что убийца каким-то образом связан с тем, что случилось с Джесси пятнадцать лет назад?

— Я не верю в совпадения, — ответила Мэгги. — И ты тоже.