Все трое стояли, молча, Хейн закрыл глаза, вспоминая тот давний день. Андерс тоже кое-что помнил — запах дыма, искры, крики, хотя никогда не был уверен, чей это крик — его собственный или чей-то еще.

Затем Хейн откашлялся и поднял голову.

— Драконы просто не такие, как мы. Они не могут думать о благе других. Если мы позволим им закрепиться сейчас, после стольких лет, я готов поспорить на свой хвост, что они снова покажут свое истинное лицо. Они жадные и, как мы узнали в день смерти Феликса, жестокие. Так что мы будем следить и защищать Холбард. Мы защищаем всю Валлену.

Андерс и Лисабет, молча, смотрели на него. Хейн взглянул на их лица, казалось, на мгновение глубоко задумался, а затем изобразил улыбку. Андерсу все еще было немного грустно.

— Все это очень долгий способ сказать, что вы должны слушать профессора Эннар, — произнес он. — Так что вы будете готовы, когда придет ваша очередь.

Андерс понял, что Хейн собирается отослать их прочь. У него было всего несколько секунд, чтобы задать свой вопрос, и его терпение окупилось… Хейн дал ему прекрасную возможность.

— Мы можем как-нибудь понаблюдать за ними? — спросил он. — Есть ли артефакт, который поможет нам найти драконов?

— Был, — ответил Хейн. — Чаша Фелкира. Но она давно сломалась.

У Андерса упало сердце. Еще один тупик.

— Ты не можешь починить ее? — спросил он.

— Мы не можем чинить сломанные артефакты, — ответил Хейн. Он указал на мастерскую вокруг них. — Обновление или улучшение артефакта — это одно, но как только магия уходит, это все. Артефакты, которые ты видишь здесь, теперь сломаны. — Он подошел к двум металлическим скульптурам растений с рунами, бегущими по их листьям. — Раньше они поддерживали идеальную температуру в теплице, так что мы могли выращивать фрукты и овощи круглый год. Теперь это просто статуи.

Он поднял руку, чтобы коснуться рамы огромного зеркала, которое было выше его ростом и почти таким же широким. С одной стороны в раму была вставлена пара драконов, а с другой — стая волков.

— Раньше это была увеличенная версия маленьких коммуникационных зеркал, которые мы используем. С его помощью мы могли бы добраться до самого Дрекхельма. В наши дни оно даже не показывает наше собственное отражение. Оно просто черное и безмолвное.

Андерс не мог поверить, что чаша, в которой он нуждался, существовала, а теперь она исчезла навсегда.

— Ты не можешь… — он искал слова, искал идеи. — Снова вырезать руны на Чаше Фелкира, попытаться исправить артефакт так?

Хейн покачал головой.

— Это было бы слишком опасно. Неправильно отремонтированный артефакт может буквально убить людей. Нам понадобится опыт драконов, а у нас его нет. — Он посмотрел на их суровые лица и, казалось, вспомнил в этот момент, что разговаривает с первокурсниками. — Что ж, вам лучше пойти пообедать, — сказал он неожиданно деловым тоном, как будто сожалел о том, что рассказал эту историю. — Спасибо за помощь в переноске книг.

Андерс проглотил разочарование, когда большой волк вывел его и Лисабет из мастерской. Подойти так близко, узнать название нужного ему артефакта, но понять, что он никогда не сможет им воспользоваться — это горькое разочарование.

Но один маленький вопрос все еще дразнил его мозг.

Если волки не могут создавать новые артефакты и не могут чинить старые, то что же тогда делает Хейн в своей мастерской? Почему он сказал, что все еще проектировщик?

Было ли в разбитых артефактах что-то большее, чем казалось на первый взгляд?

Андерс решил, что если сможет, то обязательно узнает.

ГЛАВА ДВЕННАДЦАТАЯ

После обеда они занимались физкультурой с профессором Эннар. Несмотря на то, что Матео, Джай и Сакариас предупреждали его не есть слишком много — а когда Сакариас говорил тебе не есть, ты знал, что это серьезно — Андерса чуть не стошнило в первые десять минут. Эннар не проявляла ни малейшего сочувствия во время бега, пока ему не показалось, что его легкие вот-вот разорвутся, и у него не осталось возможности обдумать то, что сказал Хейн.

Когда пришло время трансформироваться, а теперь это получалось все легче и легче, он изо всех сил пытался поймать искру волка внутри себя и управлять трансформацией. Он заметил, что многие из его одноклассников были такими же медлительными.

— Это из-за погоды, — сказал Сакариас, проводя рукой по своим рыжевато-русым волосам и указывая на окно. — Солнце вышло.

Андерс моргнул.

— Разве это имеет значение?

— Стая и лапы, да что ж такое, — пробормотала Лисабет, сосредоточенно нахмурившись, а затем резко приняла волчью форму с удивленным визгом.

— Теплая погода делает нас слабее, — ответил Сакариас, когда стоявший рядом Матео успешно превратился в волка, завершив свое превращение тихим раздраженным рычанием. — В конце концов, солнце не годится для льда. В холодную погоду легче направлять эссенцию.

Андерс задался вопросом, не потому ли он чувствовал себя таким сбитым с толку, изо всех сил стараясь думать вокруг волн тепла, исходящих от Рейны в ее драконьем обличье. Они чувствовались неправильно, почти страшно. Если жара действовала на его волчью кровь, это объясняло почему.

— Волки предпочитают холод, а драконы сильнее в жару, — неожиданно сказала Эннар позади них. Они оба подскочили. — Как только ты будешь готов, — сказала она, слегка указывая на него, — ты сможешь завершить превращение и начать следующую серию кругов. Такие дни, как сегодня, являются хорошим напоминанием о том, зачем нам нужна тренировка.

Ничье превращение не было красивым. Сакариас выглядел так, как будто собирался сделать это, став наполовину волком, а потом внезапно вернулся в человеческую форму, как мяч, отскочивший от стены, приземлившись на спину и моргая.

Андерс беспомощно рассмеялся, увидев выражение его лица, а стоявший рядом Джай оперся на Дета, вытирая слезы от смеха, в то время как Матео весело высунул язык. Даже Виктория выдавила улыбку, хотя и попыталась немедленно избавиться от нее.

— Я надеялся на большее от тебя, Виктория, — запротестовал Сакариас, глядя на нее снизу вверх и изображая оскорбленное достоинство. — Мне бы хотелось, чтобы у тебя получилось лучше.

Виктория фыркнула, снова надменно, ее выражение лица сменилось на глубокую хмурую сосредоточенность. Она закрыла глаза на несколько секунд, а затем медленно, но верно совершила свое превращение. Затем повернулась и побежала к Лисабет.

— Виктория очень напряжена, — пожаловался Сакариас, перекатываясь на четвереньки, чтобы попробовать еще раз. — Она может даже запугать сама себя и заставить что-то делать.

К тому времени, как Андерс и Лисабет отправились в библиотеку на вечерние занятия, ему хотелось лечь под стол и уснуть, а не работать над улучшением чтения.

Он притормозил, когда они подошли к стеклянным витринам с артефактами прямо за дверью библиотеки, главным образом для того, чтобы неспешно сесть и приступить к работе. С тех пор как парень впервые увидел артефакты, он задавался вопросом: может ли кто-нибудь из волков помочь ему в поисках. Возможно, остальные и не так полезны, как чаша, о которой упоминал Хейн, но даже то, что могло бы сузить зону поиска, стоило риска.

— Почему эти артефакты заперты? — спросил он. Он был почти уверен, что сумеет вскрыть замок менее чем за десять секунд и вытащить артефакт из одного из этих ящиков, прежде чем кто-нибудь посмотрит в его сторону. Он ждал удобного случая, но найти время без библиотекарей оказалось труднее, чем он ожидал. Они двигались так тихо.

Лисабет посмотрела на дисплеи.

— Они сломаны, — сказала она. — И без драконьего кузнеца, чтобы починить их, они так и останутся. Все будет только хуже, так как все больше ломается, но, как сказал Хейн, очевидно, это лучше, чем рисковать, позволяя драконам вернуться в нашу жизнь.

Андерсу не хотелось вступать в спор о драконах. Лисабет была добрее к нему, чем кто-либо в Ульфаре, но сейчас, окруженный еще более бесполезными артефактами, он был не в настроении слушать о ее взглядах на драконов. Те же самые драконы похитили его сестру и собирались принести в жертву через несколько недель, если он не доберется туда первым. Поэтому, чтобы сменить тему, он указал на металлические пуговицы, которые увидел, когда впервые посмотрел на эти ящики.

— А это что такое?

Лисабет заставила его помочь прочесть надписи, так что, в конце концов, он устроил нечто вроде репетиторского занятия, но ответы оказались интересными. Оказалось, что пуговицы предназначались для стариков, чьи руки были слишком негнущимися, чтобы застегиваться самостоятельно. Если бы вы прошили петлю металлической нитью, пропитанной эссенцией, пуговица сама бы поднялась без посторонней помощи, если бы вы произнесли правильную команду.

Коробки — еще когда они работали — позволяли владельцу хранить вещи намного больше, чем сама коробка.

Но там были выгравированы такие металлические рамки, что Андерс остановился как вкопанный.

— Это рамка локатора, — сказала Лисабет, читая по карточке. — Я имею в виду, была. Здесь говорится, что если ты положишь ее поверх чего-то принадлежащего кому-то, холст в середине покажет изображение этого человека.

Андерсу пришлось судорожно вздохнуть, прежде чем он смог заговорить.

— Ты хочешь сказать, это покажет, где человек находится?

— Думаю, да, — ответила она. — Но здесь сказано, что он почти не работает.

Андерс едва мог усидеть на месте. Если артефакт едва работает, то, возможно, еще один раз получится. Но в следующее мгновение его сердце разбилось. Где он возьмет то, что принадлежит Рейне?

Ему придется выбраться из Ульфара, чтобы проверить все их тайники и посмотреть, не оставила ли она там чего-нибудь. А это означало нарушение правил.

Андерс найдет способ.

Он изо всех сил старался не выдать себя Лисабет, отвернувшись от рамки локатора.