ВСЁ.

Тишина

Рассказ

Всем павшим при исполнении

служебных обязанностей на Кавказе

ПОСВЯЩАЕТСЯ

О, августейший август!

Ласковый ветер весело играл с зелёной травой, робко обнявшей суровые камни предгорий Кавказа. В высоком по-южному небе от божественного пения порхающих птиц становилось светлее. Подлетевшая и севшая на камень большая тёмно-синяя стрекоза отразила в своих томных полных тихой неги огромных глазищах фигуру подошедшего человека.

- Какая красивая, - залюбовался гигантской стрекозой, маленьким аэропланом испуганно взлетевшим при его приближении, старший лейтенант Муромцев, - у нас на севере таких нет… И, господи, тишина-то какая!

И то верно, потому что было так тихо, что даже слышно, как звенел ледяной прохладой небольшой горный ручей поблизости.

Было лейтенанту на вид лет эдак тридцать. Светло-русая чёлка выбивалась из-под его пилотки, весело блестели голубые глаза, словно показывая, что всё хорошо у него, старшего лейтенанта милиции Муромцева Ивана Борисовича.

И хотя в этот августовский вечер он был далеко от своей любимой Вологды, но о ней ему напомнил стрекотнувший коротким звонком спутниковый телефон, который он выпросил у подъехавшего на их блокпост земляка-вологжанина комбата Терещенко.

- Ало, ало, - отвечал на звонок молодой лейтенант, - как слышно?

Наконец-то трубка ожила и в ней послышался встревоженный голос жены, родной далёкий голос.

- Ваня, ты где? Всё хорошо у тебя?

- Хорошо, - прокричал в трубку Муромцев, - забросили, правда, в командировку, в Кандалакшу, со связью тут не очень… Не расстраивайся, всё хорошо у меня… Дома-то как?

- Да всё хорошо у нас, - оживилась его жена, явно поверившая в его командировку в «Кандалакшу», - мать, правда, болеет, но ничего… Все ждём тебя…

Связь, коротко затрещав, прервалась.

- Ало, ало! – не унимался Иван, тряся телефон, - Вот, черти, не слышно ничего …

Одно, конечно, радовало, что жена не раскусила его маленькую военную хитрость, и поверила в его мифическую командировку на север страны.

Ну, не расстраивать же её, находящуюся уже на четвёртом месяце беременности!

К Муромцеву неслышно подошёл комбат Терещенко и взял у него телефон: - Связь здесь такая, успел хоть поговорить?

- Да, успел, - благодарно улыбнулся капитану старший лейтенант милиции, - спасибо тебе, Сергей.

- Не боишься снайперов, что лупануть по нам могут? – внезапно спросил его армеец, - Остерегаться, Ваня, надо, остерегаться!

- Тихо у нас, Сережа, спокойно, - посмотрел на комбата своими голубыми, как ясное небо, глазами Муромцев, - не командировка, а курорт!

- Ну, ты сказанул, курорт! – пытливо глянул на милиционера Терещенко, - Говорю тебе, остерегаться надо, а то с этого курорта можно и не вернуться!

- Сам знаешь, за нами аул, дружественный нам, - заулыбался Иван, - его мы и прикрываем, как и эту дорогу, в свою очередь они помогают нам, всё на доверии. По вечерам с местными в футбол играем, хлеб, баранину от них получаем, короче, всё в ажуре: мы за них, они за нас.

Комбат с горечью покачал головой: - Не всё ты знаешь, Ваня, по свежим разведданным у нас в районе появилась банда Хасана, это до тысячи активных штыков… Не дай бог вздумают с твоим аулом за помощь федералам рассчитаться, не выдержите вы, на любой позиции не выдержите… Сам понимаешь, это не с местными красное винцо деркалить. И хотя наши вертушки охотятся за ним, но найти пока не могут, зелёнка, брат, понимаешь.

- Понимаю, - согласился с земляком старлей, - но если что, твои ребята помогут нам, правда?

- Правда, - подтвердил комбат Терещенко, - но до моего подразделения около сорока километров, если что, поспеем ли?!

- Успеете, - улыбнулся Иван, - должны успеть… У тебя ж там небольшая армия: и танки приданы, и БМ-21 «Град», да и десантники с мотопехотой чего стоят!

- Да, «Град» штука серьёзная, это тебе не мотопехота! – кивнул головой в знак согласия Терещенко, - Так ведь, Ваня, посуди сам: разведка у них не хуже нашей работает, и «чехи» на нас по определению не полезут … Впрочем, как земляк земляку, поможем милиции, и блокпост ваш прикроем! Вот что, у меня на борту БТР отделение солдат, принимай его… Правда, молодые, срочники, молоко ещё на губах не обсохло, совсем недавно от мамок … Ну, да это ничего… Вернусь в расположение, в рамках единой дислокации я тебе роту Петрова с парой танков и «Градов» на усиление направлю. Годится такой расклад?

- А то! – с воодушевлением согласился с армейцем его земляк, - Спасибо, тебе, Сереж, за помощь, спасибо, что не делишь нас на своих и чужих…

- Одно дело исполняем, общее, - строго посмотрел на Муромцева комбат Терещенко, - а что касается спасибо, так ведь встретимся в Вологде, вот стакан мне и нальешь, и выпьем мы с тобой за наше боевое братство и содружество! Сам понимаешь, я не из таких, чтобы армию и милицию делить, одно дело делаем!

Ещё раз дружелюбно посмотрев на офицера милиции, капитан Терещенко подойдя к своему БТРу скомандовал молодым бойцам оставаться на охране блокпоста и поступить в распоряжение старшего лейтенанта Муромцева. После чего, сердито фыркнув двигателем, грозная машина, набирая скорость, громыхая всеми своими колёсами, отъехала от «крепости» Муромцева и вскоре скрылась на пылящей каменистой дороге.

Старший лейтенант Муромцев не без юмора оглядел приданое ему «войско».

Эх, срочники безусые! Дети ещё, годков по 18 каждому! И за что же вас, ребята, на Кавказ?! Понятно, он – кадровый офицер милиции, у него дело добровольное и осмысленное – Родину защищать! Так ведь и в сорок первом страну отстояли такие же молодые и безусые солдаты. И вот сейчас они стояли перед ним: отделение совсем ещё юных созданий, в громоздких, явно не по размеру, неподтянутых и не застёгнутых касках и бронежилетах, за спиной которых топорщились старые автоматы Калашникова.

- Так! – посмотрел на свою «гвардию» старлей, - В вашем отделении старший кто?

- Я! – из строя выступил молодой белобрысый сержант, - Сержант Приходько, командир отделения!

- Слушай, сержант, - обратился к нему Муромцев, - размещай бойцов по точкам, вместе с моими милиционерами и со мной нас теперь двенадцать! Два неполных отделения! Рация-то хоть имеется, а то наша иногда глючит…

- Так точно, имеется, - лихо доложил сержант и выразительно щёлкнул по ларингофону армейской радиостанции, - в полной исправности, товарищ старший лейтенант!

Подошедшие к срочникам милиционеры знакомились с бойцами и совместно занимали заранее оборудованные боевые позиции.

- Эх, жаль бэтэра нет, - посокрушался Муромцев, посмотрев на сержанта-срочника, - у нас только УАЗик. Вот что, Приходько, остаёшься со мной с рацией связь поддерживать со своим командованием.

- Будет исполнено! – браво козырнул ему сержант и благодарно как-то посмотрел на своего нового командира.

- Вот и молодец, - улыбнулся ему старлей, - как звать-то тебя, сержант?

- Алексей, - робко представился Приходько, - маманя меня Лёшей звала…

- Ждёт небось мамка-то? – глянул на сержанта Муромцев, - Поди дни отсчитывает, как со службы вернёшься…

- Ну а как же, - согласился со своим начальником сержант, - мать она и есть мать… И меня, и всех наших дома матери ждут…

Внезапно их разговор был прерван мальцом Русланом, чернявым парнишкой-горцем с того самого аула, который они и охраняли.

- Дядя Иван, - обратился к нему запыхавшийся от бега мальчуган, - я с зелёнки бегу… банда Хасана там… огромная, не меньше тысячи боевиков… в наш аул идут… подслушал я их разговоры, говорят, что будут жечь и убивать за помощь русским!

- Спасибо тебе, Руслан, - тревожно посмотрел на юного горца милиционер, - беги в аул, пусть мужчины вооружаются чем могут, а старики, женщины и дети пусть уходят.

- Не успею я, дядя Иван, - едва не заплакал от бессильной злости мальчуган, - банда уже на подходе, а ваш блокпост её не удержит… Вас сметут, как сметает малую преграду разлившаяся полноводная горная река!

- Ты поспешай, однако, Руслан, - грустно улыбнулся старший лейтенант Муромцев, - мы не сдадим без боя ваш аул!

Ещё раз посмотрев на офицера милиции, мальчик заторопился в сторону аула.

- Отделение, к бою! – скомандовал старлей, - Банда Хасана на подходе, а там тысяча боевиков, сержант, связь!

По радиостанции Муромцев сообщил комбату Терещенко о приближении врага и запросил помощь вертушек.

Черной грязной рекой, грозно текущей на блокпост, навалилась на них банда Хасана.

И лопнула тонкой гитарной струной так долго радовавшая всех тишина.

Горы ожили от вспыхнувшей канонады автоматных и пулемётных очередей.

Было очевидно, что максимум десять-пятнадцать минут и их сомнут и чёрная грязная селевая лавина боевиков Хасана двинется на аул и уничтожит его.

Появились первые раненые: зацепило несколько срочников и его милиционеров-вологжан. Лёгкое ранение от шквала пуль получил и старлей и сержант Приходько.

- Где вертушки?! – едва ли не кричал, разрывая своим отчаянием радиоэфир, старший лейтенант Муромцев, - У меня половина личного состава ранены, сможете помочь нам?! Нам не удержать блокпост!

- Ваня, вертушки в другом квадрате, - по рации тревожно звучал голос комбата Терещенко, - разворачиваем их к вам, но не успеют они…

- А тогда, Серёжа, - задумался на секунду милиционер и сказал, чётко проговаривая свои слова, - у меня нет иного решения, как отправить свой личный состав из-под обстрела к тебе на УАЗе… а я… остаюсь здесь… буду драться до конца и сдерживать банду пока твои гвардейцы не ударят по моему квадрату из всех своих градов… а там, может, и вертушки поспеют…

- Ты вызываешь огонь на себя, Иван, - изумлённо и горестно выдохнул комбат, - не делай так, земеля… бросай всё и уезжай на машине со всеми, и я через пять-десять минут перепашу твой квадрат своими «Градами»…