— Ты делаешь это каждый вечер? — удивленно спрашиваю я.

Меня и так удивляет, что Джордж участвует в чем-то подобном. Он далеко не современный, никогда не был. И ему не нравится быть в центре внимания.

— Нет, я снимаю видео только два раза в неделю между написанием статей или работой над моей новой книгой.

Я тихо смеюсь и смотрю на Тессу с любопытством и впечатлением от того, что она делает.

— Я определенно многое пропустил.

Тесса ухмыляется уголком рта.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что я понятия не имел, что можно зарабатывать деньги кулинарными видео в интернете.

Тесса собирает одной рукой свои золотистые волосы, мерцающие в уютном свете старого бабушкиного торшера, откидывая их на спину.

— Можно, но я уверена, что мне просто повезло. Множество людей делают что-то подобное и не могут на это жить. Мне очень повезло, потому что я могу жить хорошо за счет того, что мне нравится делать. Не многие могут.

— Хм-м, — задумчиво протягиваю я.

Тесса нашла что-то для себя, но что делать мне? До сих пор я не думал об этом. Те несколько недель до того, как меня выписали и, наконец, отпустили домой, я потратил на желание оказаться здесь. Но, если честно, сейчас я не знаю, чем заняться. Пока был заключенным, я всегда представлял себе, как перейму ранчо, и надеялся, что верну его расцвет. Но большая часть ранчо продана, а оставшихся пастбищ недостаточно, чтобы снова начать разводить скот.

Тесса запускает видео. Камера установлена таким образом, чтобы были хорошо видны Тесса и рабочая зона перед ней.

— Видны только мои руки, — подмечаю я, и мне становится намного легче. Джордж виден ненамного больше. Но я слышу его, потому что он жалуется на то, что его заставляют нарезать еще одну луковицу.

— Ты бы хотел быть в видео? — недоверчиво спрашивает Тесса.

— Нет, так хорошо, — поспешно говорю я. — За последние несколько недель было предостаточно фотоаппаратов. Вся эта суета, множество людей. Честно говоря, это было немного слишком для меня. Я там едва видел нескольких их солдат, но как только сошел с самолета, меня осадила толпа прессы.

— Это было, бесспорно, ужасно. — Тесса грустно смотрит на меня.

— Это, — я глухо усмехаюсь, — было не самое худшее, что я испытал, но да.

Тесса молча редактирует видео. Через некоторое время она смотрит на меня.

— Я фотографировала твою бабушку. Мы проводили вместе много времени. Еще до того, как я ушла от Марка, но потом гораздо больше. Ты хочешь увидеть?

Она так близко придвигается ко мне, что ее бедро касается моего, а затем толкает ноутбук наполовину мне на колени. Покалывание пронзает мое тело, когда Тесса устраивается так близко, и я изо всех сил пытаюсь успокоить дыхание, чтобы она не заметила, как действует на меня это невинное прикосновение.

Я сглатываю и прочищаю горло, прежде чем произнести хриплое «да».

— Я был бы счастлив.

Тесса открывает папку с фотографиями, которые на первый взгляд выглядят очень профессионально. Конечно, я не специалист, но фотографии очень хороши. На них бабушка посреди яблонь, которые растут на том холме, что за первым пастбищем.

— Мой дед посадил их, — хрипло говорю я, едва способный отвести взгляд от счастливой улыбки на лице бабули. — Он хотел, чтобы у ба всегда было достаточно яблок для яблочного пирога.

— Твой дедушка любил яблочный пирог, — добавляет Тесса, открывая следующую фотографию. — Роуз рассказывала мне, когда мы были на холме. Яблок каждый год было слишком много. Так много, что они делали из излишков сидр.

— Бабушка каждый год отправляла нас с дедом на рынок продавать вино и ее джемы. Хорошие фотографии. Она выглядит счастливой.

Тесса кивает.

— Она и была, вероятно, большую часть времени.

Я беру ноутбук, закрываю его и ставлю на низкий кофейный столик перед нами, затем сажусь боком и смотрю на Тессу. Скольжу взглядом по тонкому курносому носу, полным бледно-розовым губам и сияющим глазам.

— Спасибо.

— Тебе не нужно все время благодарить, — протестует девушка.

— Нужно, потому что не само собой разумеющееся, что кто-то заботится о чужом человеке.

Она отмахивается и опускает глаза на руки.

— Ты ошибаешься, если думаешь, что я хороший человек.

— Позволь мне самому это решать, — отвечаю я, встаю и поворачиваюсь к двери. Я должен установить расстояние между ней и мной прежде, чем сделаю то, о чем пожалею. — Пора снова проверить лошадей, чтобы потом я мог пойти спать.

— Спокойной ночи, — говорит она с такой нежностью в голосе, которую, как мне кажется, я не заслуживаю. Не с теми мыслями, что мечутся в голове, когда она рядом.