— Для тебя было бы лучше встать на ноги, или мы избавимся от тебя, — говорит он на ломаном, очень жестко звучащем английском. — Неважно, как ты чувствуешь себя, завтра утром мы тебя перевезем.

— Куда? — измученно хриплю я. Мой голос звучит так же бессильно, как я себя ощущаю.

— Это тебя не касается. Но у командира есть к тебе несколько вопросов.

— Что ж, надеюсь, я сдохну в пути.

— Я знаю, вы, морские котики, думаете, что вы особо умные и сильные, но у нас есть свои методы. И они получше, чем ваши методы пыток. — Он презрительно фыркает, затем под его ботинками скрипят камешки, когда он делает два шага назад и вперед. — Было бы жаль, такой как ты мог бы принести хорошие деньги.

Снаружи кто-то проходит мимо и что-то выкрикивает, чего я не понимаю. Затем оба мужчины смеются, прежде чем тот, что снаружи, уходит.

— Мы не ведем переговоры с террористами, — хриплю я.

Он снова бьет меня в бок, на этот раз с меньшей решимостью, но боль тем не менее, пронзает мое тело как ураган.

— Вы всегда так говорите.

— И именно это имеем в виду.

По крайней мере, я. Неважно, что они хотят знать. Неважно, что они будут делать. Я умру с честью, от меня они ни хрена не услышат. Мне все равно долго не продержаться. Я уже сейчас почти труп. Эти придурки просто наскоро подлатали меня, чтобы выудить информацию, а потом продать. Могли бы и не напрягаться с лечением. Они должны были позволить мне умереть. Результат был бы таким же. От меня они ничего не узнают.

Я фрустрировано закрываю глаза, когда он уходит и оставляет меня одного на грязном матрасе. Ну значит, я умру завтра. В моем состоянии невозможно пережить транспортировку черти-куда, посреди задницы мира. И даже если это произойдет, то я не переживу и получаса пыток. Бабушка как-нибудь справится. А если нет? Я действительно облажался и не думал ни секунды о женщине, которая меня воспитала. Но остаться в Гленвуде было невозможно. Не после всего, что произошло.

***

— Ты едешь в Стиллуотер? — удивленно спрашиваю я Тессу, направляющую грузовик на перекрестке налево вместо того, чтобы повернуть направо в сторону Гленвуда.

Она рывком переключает передачу. Старый «Форд» жалобно рычит от подобного жестокого обращения, и я сочувственно качаю головой. Этот старый «Форд» когда-то принадлежал мне. Должно быть, Тесса купила его вместе с ранчо, также как и все, что когда-то принадлежало моей семье. Сначала я был очень зол на нее, но чем больше времени я провожу с Тессой, тем меньше остается злости. И тем отчетливее я понимаю, насколько она здесь на своем месте.

Девушка любит это ранчо так же сильно, как моя бабушка. Этим утром, я наблюдал за ней из окна кухни, как за домом она пропалывала от сорняков бабушкины грядки с зеленью. Затем она начала восстанавливать сетчатый заборчик, который должен защищать маленький огородик от кроликов. Прошлой ночью сад изрыли дикие кабаны. Деревянный забор, который окружает ранчо, должно быть, где-то прохудился. Нужно будет сегодня съездить вдоль него, чтобы найти сломанное место.

Я краем глаза оглядываю Тессу, пока она рулит в сторону Стиллуотера. Она жует нижнюю губу и отчаянно пытается игнорировать мой вопрос. Но я не сдамся так быстро. Не тогда, когда спинным мозгом чувствую, что она пытается что-то от меня скрыть.

— Ты боишься Марка? — уточняю я, немного разворачиваясь на пассажирском сидении и прислоняясь к окну, чтобы лучше ее рассмотреть. Не то чтобы в другом положении я бы ее плохо видел, но мне хочется, чтобы она поняла, что желаю получить от нее ответ и не перестану спрашивать.

Тесса бросает на меня быстрый косой взгляд, кривя губы в неуверенной улыбке и затем снова концентрируется на испещренной ямами, потрескавшейся узкой дороге, соединяющей Стиллуотер, Гленвуд и фермы в округе.

— Боюсь? Почему я должна? — тихо шепчет она, качая головой.

— Я не знаю. Скажешь мне?

Она угрюмо смотрит на меня и прищуривает глаза.

— Мне больше нравится в Стиллуотер, вот и все.

— Ты лучше проедешь пятнадцать миль вместо трех, чтобы купить краски и еду?

— Мне нравится водить машину.

Я прочищаю горло, затем широко усмехаюсь, когда она подозрительно осматривает меня.

— Этот бедный старый грузовик наверняка не согласится с тобой. Сколько раз ты ездила на нем?

— Всякий раз, когда Джордж не мог.

— Ну, Джордж самый здоровый человек, которого я знаю. Так что это означает, что ты никогда сама не ездишь закупаться, — возражаю я.

— Джордж, по всей видимости не так здоров, как ты утверждаешь. Он лежит в своей постели и болеет.

Я громко смеюсь, снова сажусь ровно и, когда она хочет переключиться, кладу руку на рычаг переключения передач, чтобы помочь ей. Я отчетливо ощущаю, как она напрягается, когда моя рука касается ее, но не подаю вида и помогаю ей сдвинуть упрямую ручку переключения. Как только та становится в нужное положение,Тесса тянет свою руку из-под моей и со смущенным выражением лица пялится на дорогу. Этот легкий румянец, покрывающий ее щеки, вызывает согревающий трепет в моем теле, который я, как можно быстрее, заглушаю.

— Джордж не болен, он хотел, чтобы мы провели время вместе.

Тесса дергает руль, зыркнув на меня с удивлением. Она издает тихий возглас, когда машина съезжает с дороги, треща по гравию на обочине. Ее смутило то, что я только что сказал. Но я знаю Джорджа, и для его внезапной болезни больше нет других причин. Он считает, что для нас было бы хорошей идеей лучше узнать друг друга. Что, конечно же, совсем не означает, что он желает, чтобы мы оба завязали друг с другом шуры-муры. Мужчина, так же хорошо, как и я, знает, что это чертовски плохая идея: повторение истории, которая и заставила меня свалить отсюда. Но таким образом Джордж, возможно, пытается предотвратить, чтобы Тесса, в конце концов, выставила меня вон. Независимо от того, насколько глупой считаю идею поближе познакомиться друг с другом, реакция Тессы, ее пунцовое лицо и слегка приоткрытые губы заставляют меня крепко задуматься. Мне ничего сильнее не хотелось бы сделать, чем узнать, чем это все обернется.

— Мы поговорим о румянце на твоем лице, или ты объяснишь мне, почему ты лучше поедешь в Стиллуотер, чем в Гленвуд? — резко спрашиваю я, стараясь не показывать, что на самом деле происходит внутри меня.

У нас обоих есть что-то общее: мы стараемся ничего не чувствовать друг к другу и все равно делаем это. Мы беспомощно подвержены этому притяжению, между нами. Возможно, все станет еще хуже, потому что мы оба знаем, что друг для друга табу.

Тесса заметно вздыхает, затем бросает на меня убийственный взгляд, чтобы показать свое негодование, тем не менее прекрасно понимая, что я не отступлю.

— Хорошо, есть много причин. И нет, я не боюсь Марка.

— Это недостаточно исчерпывающий ответ.

Тесса

Я беспомощно сжимаю руль. Сейчас я очень зла на Лиама. Даже сожалею, что позволила ему сопровождать меня. Но что я должна была сделать? Указывать взрослому мужчине, что ему делать? А тем более Джорджу. О, ему не поздоровится, когда мы вернемся! Ему-то должно быть известно, почему я обхожу мужчин стороной. Я расстроено выдыхаю, вытирая рукой пот со лба. В настоящий момент я даже не уверена, что заставляет меня потеть больше — отсутствие кондиционера в этом старом грузовике или психическое напряжение, которое Лиам вызывает у меня своими вопросами. Я действительно не горю желанием отвечать ему, но понимаю, что Лиам не отступит. Он смотрит на меня с решимостью, которая заставляет содрогаться.

— В городе меня не обслуживают.

Мне не нужно смотреть на него, чтобы понять, что его настроение резко изменилось. Он напрягся, и температура в машине, кажется, упала одним махом.

— Что это значит? — мрачно рычит он.

Я поджимаю губы и еще крепче сжимаю руль. Настолько сильно, что пальцы начинают болеть от усилий, а руки дрожать.

— Единственный супермаркет принадлежит отцу Марка, — сердито говорю я. — И все остальные в городе тоже не рады меня видеть.

Я не собираюсь давать больше объяснений. Лиам сам должен сложить два плюс два.

— Почему?

Я сердито смотрю на Лиама. Неужели я действительно думала, что моего ответа ему будет достаточно? Меня передергивает внутри.

— Это скорее жалость, чем уважение к нему и его работе. И я уверена, что это не то, что хочется Марку, но они думают, что окажут ему поддержку, не пуская меня в общину.

— Разворачивай! — резко приказывает он.

От холода в его голосе и взгляде я замираю с бушующим пульсом.

— Все в порядке, правда.

— Нет. Немедленно разворачивай!

— Лиам, пожалуйста, — умоляю я его, а внутри все выворачивает.

Сама мысль о том, что мне придется испытать, приехав в Гленвуд, вызывает у меня панику. И стыд, что Лиам это увидит. Но, в конце концов, он перехватывает и выворачивает руль рукой, заставляя меня сдаться на милость его гнева.

Это не будет для меня приятно. До сих пор я избегала своего появления не только ради себя, но и ради жителей Гленвуда. Мне хотелось упростить ситуацию для всех нас. Я действительно плохо чувствую себя по этому поводу. Но когда я вижу мрачную мину Лиама, внутри что-то поднимается. Может быть, это гордость. Последняя искра, которая у меня все еще осталась, кажется, только что решила, что пора просыпаться.

***

Гленвуд — бывший шахтерский город. Поскольку шахта была закрыта где-то в 1982 году, большинство жителей покинули этот небольшой городок. Многие дома опустели. Люди, что остались, сегодня живут за счет туристов, которые приезжают сюда, чтобы побродить в горах.

Переехав сюда с Марком, я не могла представить себе ничего прекраснее, чем жить в подобном маленьком городке, где люди знают, уважают и в виду тяжестей жизни поддерживают друг друга. Когда еду вдоль по главной улице, я все еще вижу этот сонный маленький городок, и меня все еще не покидает ощущение того, что я дома. Тепло и уют. Вероятно, иначе и не почувствуешь, видя этот городок с восемьсот сорока шестью жителями. Я до сих пор уверена, что местные жители — хорошие люди. Если позволить им быть таковыми. Их безоговорочная преданность Марку не позволяет им этого. Как будто они чувствуют себя перед ним в большом долгу. Может быть, чувствуют себя виноватыми из-за того, что он вырос без матери. Или за то, что он, несмотря ни на что, все-таки совсем неплохой шериф. Потому что он действительно таковым и является, даже если на него все больше и больше давит бремя ответственности. Что является одной из причин, почему наш брак распался.