Глава двадцатая

Тесса

Мы смотрим вслед последней машине, покидающей ранчо. Это машина шерифа, только на этот раз за рулем не Марк, а его заместитель. Марк и его мать сидят вместе на заднем сиденье. Она — за убийство Эллы Беккет, а он направляется в клинику, где принудительно лечили его мать.

— Он не выглядел счастливым, — говорю я Джорджу, который стоит рядом и держит меня за руку.

— Я бы тоже не был, если бы меня заперлив псиушку, — отвечает он, глубоко вздыхая. — Я рад, что ты в порядке. Эти идиоты не хотели ничего делать, — жалуется он. — Никто из них не хотел идти против Марка.

Я поворачиваюсь к нему и обнимаю.

— Мне очень жаль, если ты беспокоился обо мне. Кроме того, что ты пропустил «Нашу маленькую ферму».

— По этому поводу мы еще поговорим. — смеясь отвечает Джордж.

— Я тоже тебя люблю, — говорю я, наконец, позволяя ему освободиться из моих объятий, потому что знаю, что ему не нравится, когда он вынужден проявлять чувства.

— Надери идиоту задницу, — говорит Джордж, оглядываясь через плечо, где на крыльце сидит и ждет Лиам.

Я фыркаю, потому что с одной стороны злюсь на него, а с другой слишком устала, чтобы ругаться с ним.

— Я могу сказать «спасибо», — шепчу я Джорджу, медленно начиная двигаться.

Последние несколько часов с Марком были, пожалуй, самыми интенсивными из всех, что у нас когда-либо были, если не учитывать того, каким тяжелым было время после расставания, когда мне буквально пришлось сбежать на ранчо. Но сегодня я лучше поняла многое из того, что мы пережили вместе. Его замкнутость, молчание, гнев. Внезапные изменения в нем, связанные с обнаружением скелета и правдой о его матери. Я никогда не была так напугана, как сегодня, и все же не испытываю никакой ненависти к Марку.

Я поднимаюсь по крыльцу на веранду, при этом в упор смотря прямо на Лиама и игнорируя трепет в животе и желание броситься ему на шею. Ни в коем случае я не буду этого делать. Этот мужчина бросил меня. Письмом. После того, как я рассталась с ним. Но я не сказала, что он должен уйти.

— Спасибо, — сухо говорю я, распахивая сначала сетчатую защитную раму, а затем входную дверь и направляясь в дом. Я даже не успеваю добраться до кухни, как вдруг Лиам останавливает меня, заставляя обернуться к нему, разворачивая словно балерину.

— Это все? — спрашивает он.

Я скрещиваю руки перед грудью и вопросительно морщу лоб.

— Чего ты ожидал? Ты спас меня, за это я и поблагодарила, мы квиты.

Его взгляд скользит по моему телу, по клетчатой рубашке и джинсовым брюкам, которые я надела сегодня, а затем по моему лицу.

— Я ожидал, что мы поговорим.

— О чем? — огрызаюсь я и возводя руки вверх. — Что случилось с твоей работой?

— У меня уже есть другая.

— Ага. — Я пожимаю плечами и незаинтересованно отворачиваюсь. — Удачи.

— Мы еще не закончили.

Он идет за мной на кухню, где помогает мне поднять стул.

— Мы закончили. Письмо доказывает это, — сухо говорю я, указывая пальцем на смятый бумажный комок, который сейчас валяется перед плитой.

Лиам прослеживает за моим взглядом, и на мгновение кажется растерянным, но затем, кажется, снова приходит в себя.

— Забудь, что там написано.

— Нет, — твердо говорю я. — Я не забуду, что ты просто сбежал посреди ночи, и все, что после себя оставил, было вот это вот.

— Но ты же так хотела, — возмущенно говорит он.

— Я все еще хочу так! — восклицаю я.

Лиам хмурится и смотрит на меня.

— Это неправда. Мне достаточно только посмотреть на тебя, чтобы понять, чего действительно ты хочешь.

— И его же я хочу?

— Поцелуя. Твои губы совершенно красные и влажные, потому что ты постоянно облизываешь их, потому что только и можешь думать о том, чтобы я прижался к ним своими. Твои щеки залиты румянцем, потому что твое сердце колотится только потому, что я нахожусь в одной комнате с тобой. Ты хочешь, чтобы я сказал тебе, что мы больше, чем просто друзья, и что я никогда даже не подумаю о том, чтобы снова покинуть тебя.

Я глотаю комок в горле и воздерживаюсь от прикосновения к моим щекам, чтобы проверить, прав ли он.

— На самом деле, я не хочу всего этого, — упрямо заявляю я, потому что слишком боюсь боли, которую почувствовала этим утром. Что если он снова исчезнет только потому, что я ляпну что-то необдуманное? Хотя Лиам и утверждает, что не оставит меня, я не могу поверить ему, потому что он уже сделал это раньше. Мой страх потерять кого-то, кто что-то значит для меня, слишком велик. Я рискнула, когда решила подпустить к себе Джорджа.

— Тебе следует позвонить своему другу и согласится на эту работу, — говорю я и выхожу из кухни, не глядя на Лиама.

Я бросаюсь вверх по лестнице в свою комнату, распахиваю дверь и тут же захлопываю ее позади себя, затем спускаюсь по ней на пол и зарываюсь лицом в ладони. Лиаму не следовало возвращаться. Хотя он ушел только этим утром, сейчас это ощущается еще хуже. Я ненавижу пустоту, которая распространяется в моей груди, когда меня кто-то покидает. На данный момент это всего лишь маленькая дыра, но что, если я позволю Лиаму глубже проникнуть в мою душу, а он затем снова исчезнет? Я этого больше не выдержу. Когда я наконец рассталась с Марком, то сама выбрала одиночество. Решать самой — это хорошо и не так больно, как быть брошенной. Когда вчера отослала Лиама, то сама приняла это решение. Так и должно оставаться.

***

Я подбираю и закалываю все еще влажные волосы и покидаю спальню с хорошим настроением. После всего того, что случилось вчера, удивительно, что я могу еще испытывать хорошее настроение. Тем не менее сегодня чувствую себя в позитивном смысле, свободной от забот и тревог. Вероятно потому, что Марк наконец-то получит помощь, и у меня появится возможность перевести дух, пока его нет. И, может быть, он вернется, снова став тем мужчиной, за которого я выходила замуж. О Лиаме стараюсь не думать, и как только его образ появляется в моих мыслях, то энергично отталкиваю его. Так же далеко, как он уехал после того, как прошлой ночью оставила его на кухне. Даже эту тупую пульсацию в груди демонстративно игнорирую, потому что сегодня прекрасный день.

— Я делаю кексы. С бабочками из помадки. Что ты об этом думаешь? — спрашиваю я Трикси, которая лежит перед лестницей и ждет, когда я ее выпущу наружу. Она встает, виляет хвостом и бежит вниз по лестнице передо мной, где останавливается и ждет, скуля у входной двери.

— Сейчас, сейчас, — говорю я ей, спускаясь вниз и в последний раз оборачивая резинку для волос вокруг моего небрежного пучка.

Быстро затягиваю шнурок в поясе моих розовых тренировочных штанов, затем открываю дверь. Я была чрезвычайно свободной еще со вчерашней ночи, настолько свободной, что даже не заперла дверь. От кого я должна была запираться теперь, когда Марка больше нет?

Я открываю сетчатую дверь и вхожу в теплый, сияющий летний день, замирая всего в шаге от ступеней крыльца, потому что замечаю на моей веранде что-то темное, чего там не должно быть.

— Что, черт возьми, ты тут делаешь? — ошарашено вопрошаю я. Трикси, не обратив внимания на мое восклицание, бежит в загон и исчезает прежде, чем успеваю закончить свой вопрос. — Лиам! — рассержено рычу я.

Лиам, держа чашку в одной руке, сидит на крыльце, завернутый в одеяло, его рюкзак лежит на полу рядом с ним. Он улыбается во весь рот.

— Доброе утро, дорогая, — говорит он. — Джордж был так любезен и принес мне кофе. Завтрак придется, вероятно, сегодня подождать.

Широко распахиваю глаза и делаю шаг к нему.

— Я думала, ты работаешь на своего друга. Почему ты все еще здесь?

— Потому что у меня здесь уже есть работа. — Лиам улыбается еще шире.

Я качаю головой.

— Нет, нету. Ты что, провел ночь на моем крыльце?

— Прошлой ночью было похоже на то, что у меня больше нету здесь комнаты, так что да.

— У тебя здесь нет работы. И никогда не было.

— Но шерифу ты сказала совсем другое, когда он арестовал меня за бродяжничество.

Я в изнеможении вытираю лоб и действительно стараюсь не замечать, как безумно сексуально он выглядит, словно только что выбрался из постели. И эта мальчишеская, дерзкая улыбка! Она не говорит: «я хочу подразнить тебя, и что бы ты ни делала, я остаюсь здесь». Нет, она говорит: «я хочу полакомиться тобой, и что бы ты ни сделала, в конце концов мы снова окажемся в постели».

— Ты уволен.

Я так сильно дергаю сетчатую дверцу, что она врезается мне в лоб, но я игнорирую боль и смех Лиама и несусь в дом. Сегодня никаких кексов. Никаких бабочек! Как насчет выпечки хлеба? Я должна помесить тесто. Много теста, потому что мне нужно что-то, на чем можно излить свой гнев.

Я иду на кухню и достаю муку из шкафа.

— Сегодня не будет завтрака?

Вздыхая, поворачиваюсь к Джорджу.

— Ты знал, что он планирует спать на веранде?

— Я сказал ему, чтобы он ложился спать в свою кровать, но, по всей видимости, он не захотел. — Джордж отодвигает свой стул и садится. — Лиам сказал, что даже если ты не хочешь его, он не допустит, чтобы с тобой снова что-нибудь случилось, даже если это означает спать на твоем крыльце всю оставшуюся жизнь.

— Я этого не допущу, — говорю я, разбивая яйца в миску так, что та грохочет.

— Это то, что я имею в виду. Если ты не хочешь его в доме, то он заберет мою комнату, а я перееду в дом, — предлагает Джордж.

— Я не это имела в виду. Он не может остаться, — исправляю я Джорджа.

— Девочка, вот ты упертая! — Джордж бьет по столу рукой.

Я кладу яичницу на тарелку и ставлю перед Джорджем, другую беру и несу на веранду, но там пусто. Вещмешка тоже нет.

— Именно поэтому я такая упертая, — говорю я Джорджу, — потому что сыта по горло тем, что все меня бросают.