Глава 24

Умеет же Керрик выбирать момент. И что он имел ввиду под «очень расстроюсь»? В смысле «ужасно, что я потеряю еще одного солдата на нашей стороне»? Или «ужасно, что я потеряю дорогого мне человека»?

— Аври, — позвал Тохон, на этот раз громче и с большим нетерпением.

Я повернулась к Керрику, дабы спросить его, но он уже исчез. Как это типично.

— Не попадайся Тохону на глаза, — сказала я в кусты, затем поспешила к тропинке.

Может, даже лучше, что я не знала значения его слов. Я не могла позволить себе влюбиться в него или в кого-либо еще, так как у меня не будет будущего, в случае исцеления Райна. Тонкий голосок в затворках сознания сказал: «Слишком поздно!». Я заткнула его.

Добравшись до тропинки, я специально споткнулась о край. Упав на руки и колени, я заворчала, когда край порезал кожу.

— Я здесь! — позвала я Тохона.

Я села на землю и сорвала с левой ноги туфлю, сломав каблук.

Когда Тохон появился в поле зрения, хмурое выражение его лица сменилось на беспокойство.

— Моя дорогая, что случилось? — он нагнулся.

— Каблук зацепился. Кажется, я подвернула лодышку.

Он помог мне встать. Я покачнулась.

Тохон взял меня за локоть для поддержки.

— Ты можешь идти?

— Да, — я хромала в след за ним.

— Я вызову карету.

— Тебе не надо уходить из-за меня. Мне станет лучше через пару часов.

— Глупости!

Через пятнадцать минут у входа появились лошади и карета. Тохон помог мне взобраться, но перед входом я снова посмотрела назад. Интересно, Керрик еще там?

— Что-то случилось? — спросил Тохон.

Да, чертов Керрик случился.

— Просто приступ боли, — я глубоко вдохнула и устроилась на сиденье.

Он снова накрыл меня пледом.

— Очевидно, тебе придется перенести свой поход по магазинам на пару дней.

— Моя лодыжка заживет к утру.

— Но мне понадобиться Селина. Или ты предпочтешь пойти с охранниками?

— Нет, я подожду. Я откинулась на подушку. Усталость окутывала меня тяжелым платьем, высасывая силы.

Раньше Керрик не давал и повода думать, что я ему небезразлична. Или находился в стадии отрицания. Нет, я узнала это от Тохона, а он либо искусный манипулятор, либо социопат — скорее всего, и то, и другое. Эта ночь была ярчайшим тому примером. Он закатил скандал из-за платья, а потом вел себя как джентельмен весь оставшийся вечер.

Лучше сосредоточится на освобождении, исцелении и доставке Райна Керрику. И не зацикливаться на невозможном.

В дни после бала, Тохон тратил все свое время на совещания со своими генералами и Селиной. Воспользовавшись его невниманием, я продолжила поиски ранним утром, чтобы собрать как можно больше информации о Тохоне. С зажженным фонарем в руке я направилась в его лабораторию. Украденный ключ подошел.

Я вошла и заперла за собой дверь. Блокнот Тохона лежал на столе. Листая страницы, я читала записи о графике сбора урожая Лилий Смерти, но информации о том, что он делал с мешочками токсина, не было. Я пошарила по ящикам и шкафчикам. Они были заполнены лабораторными принадлежностями, шприцами и вырезками с растений. Я не смогла найти других книг или записей.

Осмотревшись вокруг в последний раз, я заметила дверь за стулом, к которому меня привязал Тохон. Вероятно, я слишком зациклилась на шприце с токсином, чтобы заметить ее раньше. Я открыла ее.

Лампа освещала два ряда кроватей, по одному на каждой стороне длиннной комнаты. Когда я шла между рядами, желудок скрутило от тошноты. Кровати занимали дети десяти-двендцати лет. Большинство были без сознания, но некоторые метались и вертелись, пойманные в лихорадочном сне. Одна девочка стонала от боли. Другая свернулась в клубок и качалась на своей койке.

Несмотря на то, что сердце сжалось от желания вылечить их, магия не пробудилась. Это подтвердило страх того, что Тохон делал этим детям инъекции токсина Лилии Смерти, в надежде создать больше целителей. Ужас поднялся к горлу, словно рвота.

Я осмотрела каждого ребенка, пробираясь дальше по одной стороне. По крайней мере, о них заботились. На столиках рядом с каждой койкой стояли стаканы с водой. Комната пахла чистотой. На их коже не было пролежней, а пациенты без сознания носили подгузники. Очевидно, Тохон беспокоился о них больше, нежели о солдатах.

Дойдя до конца левой стороны, я остановилась, дабы собраться с духом. Трое из них скоро умрут. Ярость горела. Как Тохон мог сотворить такое с детьми?! Где были их родители или опекуны?! Мысль, что они скорее всего стали жертвами чумы, немного умерила мой пыл, но гнев на Тохона никуда не исчез.

Продолжая осмотр, я проверила детей с правой стороны. Предпоследний пациент зашевелился от моего прикосновения. Он проснулся, щурясь от света фонаря.

— Ты новая медсестра? — спросил он.

Полагая, что мальчик может рассказать об этом Тохону или своей няньке, я аккуратно выбирала следующие слова.

— Нет, я просто остановилась здесь, чтобы всех осмотреть. Как ты себя чувствуешь?

— Теперь намного лучше, — он сел на кровать. Его черные волосы торчали вверх в одну сторону. Он оглядел комнату с печальной покорностью. — Я думал, что тоже умру.

Надежда коснулась моего сердца. Возможно, он оправился от действия токсина.

— Как давно ты здесь?

Он пожал плечами.

— Не знаю. Достаточно давно. Почему ты спрашиваешь?

— Просто из любопытства. Так ты был тяжело болен?

Он кивнул.

— Здесь все очень больны. Это комната умирающих.

На минуту я уставилась на него. Это все, что я могла сделать, когда меня охватила волна ужаса.

Он уставился в ответ. В его каре-золотых глазах промелькнуло подозрение.

— Разве ты не должна знать все это?

Мальчик вел себя намного старше своих лет. Я присела рядом с его кроватью, наши взгляды оказались на одном уровне.

— Ты прав наполовину. Я здесь новенькая, поэтому не знаю всего. Но я хочу узнать.

— Почему?

— Потому что мне не нравиться, когда дети болеют.

— Мне тоже, но никто не может остановить это.

— Почему нет? — спросила я.

— Мы были выбраны Королем Тохоном для важной работы. Он говорит, что мы помогаем понять какие лекарства приносят пользу солдатам. Никто не смеет не подчиниться королю.

Мальчик напомнил мне Блоху: он был умен не по годам.

— Сколько таких комнат?

— Три.

Было трудно сохранить выражение лица беспристрасным. Велика вероятность, у Тохона есть комната для каждой стадии токсина.

— И во всех комнатах дети твои ровесники помогают королю?

— Ага.

— Есть комната для выживших?

Он снова пожал плечами.

— Не знаю, — потом он улыбнулся, — наверное, скоро узнаю.

— Как тебя зовут? — спросила я.

Его улыбка сменилась настороженностью.

— Кто спрашивает?

— Я Аври. Я тоже работаю на Короля Тохона, но, как ты и сказал, не смею перечить королю.

— Я Дэнни.

Я пожала его руку.

— Дэнни, можешь сделать мне одолжение и никому не говорить, что я была здесь?

— Почему нет?

— Из-за этого у меня могут быть проблемы с королем. Сомневаюсь, что тебя кто-нибудь спросит, но на всякий случай предупреждаю.

— Хорошо.

— Спасибо, — я встала и уже была готова уйти.

— Ты еще придешь навестить меня? — спросил Дэнни.

— Приду, если смогу. Но чувствую, что в какой-то момент король сам приведет тебя ко мне.

— Зачем?

— Дабы помочь ухаживать за его солдатами.

Он обнял свою грудь тощими руками и задрожал.

Я поспешил его обнадежить.

— Не в качестве подопытного. В качестве… медбрата.

— Оу. Это будет весело. Надеюсь, что так и будет!

Улыбаясь, я подняла одеяло, когда он лег на подушку, и накрыла его. Если он считал работу медбрата веселой, то станет отличным целителем.

Мысли путались, когда я вышла из лаборотории Тохона, запирая за собой дверь. Сколько еще детей умрет из-за его экспериментов? Как я могла остановить Тохона? Если я уничтожу все Лилии Смерти во дворце, то у него не будет токсина. Но что мешает ему посадить еще? Убийство было едиснтвенным вариантом. Мой контракт не включал в себя условия на случай, если я атакую или убью его. Но могла ли я? В битве один на один моя магия недостаточно сильна. Но с магией Керрика? Возможно, но только если мы сразимся с ним в лесу.

Я вернулась в лазарет, не вспоминая свое маленькое путешествие. Мои работники сновали в главной комнате, туша лампы и занимаясь утренними делами. Стоило им понять, что новые процедуры улучшали здоровье пациентов, так они тут же их переняли. Отказавшихся заменили.

Начав у двери, я осмотрела каждого пациента. Некоторые спали, но большинство проснулись из оживленности вокруг и солнечного света. Лоб одного из солдат покрылся испариной, и он не отреагировал, когда я коснулась его щеки. Его кожа горела.

— Эмри, когда ты в последний раз осматривала Гантина? — спросила я.

— Перед сном. Он сидел и шутил с Лейтенантом Фоксом.

На соседней койке Фокс оперся на локоть.

— Он ни на что не жаловался.

Я покосилась на лейтенанта.

— Гантин ничего бы не сказал. Разве не помнишь, как он молчал, пока я его зашивала?

Фокс ухмыльнулся.

— Нет, мадам. Я отключился как только увидел кровь.

— И ты называешь себя солдатом, — поддразнила я.

Его веселость пропала.

— Я называю себя фермером, но Король Тохон призвал меня и сделал солдатом.

— У нас есть нечто общее. Меня он тоже призвал. Ему трудно отказать.

— Мы могли бы воспротивиться, — сказал Фокс, — но тогда мы были бы мертвы и все равно работали бы на него.

Я бросила Фоксу понимающий взгляд, перед тем, как повернуться к своему помошнику.

— Эмри, дай мне столовую ложку порошка от лихорадки, пожалуйста.

Я осмотрела рану на животе Гантина. Ее зашили где-то пять дней назад, а швы снимут через несколько дней. На коже нет ни гноя, ни покраснений, следовательно нет инфекции. Значит, порез был глубже, чем казалось на первый взгляд, и стал причиной внутреннего кровотечения. Либо это, либо проблема в другом.

Эмри вернулся с лекарством.

Я смешала белый порошок в стакане воды и отдала его Эмри.

— Капай немного этого раствора ему в рот, и дай ему проглотить. Это должно снизить температуру.