Привалившись к кухонной столешнице, я делаю большой глоток кофе, обдумывая её слова. Встретившись с ней глазами, я слабо улыбаюсь.

— Когда ты только успела набраться мудрости по части любви? Учитывая, что ты до сих пор одинока.

Тэсса смеётся, пожимая плечами.

— Наверное, я пересмотрела доктора Фила. Его сумасшедшие советы по отношениям застревают в мозге.

— Что ж, доктор Тэсса, спасибо за совет. Но сейчас нам нужно готовиться к благотворительному вечеру, поэтому разговоры о любви придётся отложить. 

Вечер выдаётся на славу. Мы продали все блюда на ужин. По десять тысяч долларов за каждое. Мероприятие проходит в отеле Беверли-Хиллз, вечеринка в разгаре, повсюду пресса. Я рада принимать участие в сборе средств для программы, которая так дорога моему сердцу.

Куда ни глянь — повсюду звёзды. И моё изумление всё нарастает с каждой знаменитостью, рядом с которой я останавливаюсь, чтобы поздороваться и поблагодарить за поддержку «Марша Десятицентовников».

Мы даже подготовили список из нескольких знаменитостей, переживших беременность или потерю ребёнка на личном опыте, которые произнесут речь и расскажут свои истории перед началом нашего негласного аукциона.

Страшно представить, сколько людей, по нашему мнению, имеющих всё, проходили через такие тяжёлые испытания. Это наглядно демонстрирует, что мы и понятия не имеем, в каких битвах люди тайно сражаются каждый день.

— Рейвен! Вот ты где, — вскрикивает Валери Фенмор, припрыгивая на своих лабутенах.

Она одна из самых сексуальных актрис Голливуда нашего времени, и человек, который организовал этот сбор в прошлом году и в этом. А ещё она пережила выкидыш на двадцать седьмой недели беременности два года назад. Тогда-то мы и познакомились в онлайн-группе поддержки, мигом сдружившись. В прошлом году она спросила, не хочу ли я помочь ей с организацией сбора, и вышло так здорово, что она решила провести его снова. Мне нравится этим заниматься, ведь я понимаю, что деньги идут на благотворительность, а для меня это много значит.

— Эй, всё нормально? — спрашиваю я, оглядывая её раскрасневшееся лицо, когда она настигает меня словно разъярённый бык.

Залившись смехом, она драматически взмахивает руками.

— Даже лучше, чем нормально. Мы только что собрали миллион долларов!

— Срань Господня! Правда? — взвизгиваю я, пытаясь осознать сказанное ей.

— Я тебя не дурачу, милая… и вот ещё! Пожертвование сделано в память о… Неве Диане Саррис! Ну не безумие ли? В память о ребёнке, которого звали как твою дочь. Может ли это быть совпадением?

Слёзы обжигают глаза, а сердце заходится танцем в груди, когда я слышу знакомый голос, доносящийся со сцены, на которой уже рассаживаются звёзды, готовясь поведать свои истории.

— Доброго всем вечера! Вы, наверное, все задаётесь вопросом, что я делаю на этой сцене, — произносит Линк, небрежно расположившись перед микрофоном. Захватывающе красивый в своём костюме тройке. Одной рукой он придерживает бокал с шампанским, а другой сжимает тумбу с микрофоном.

— Боже. Мой, — с отвисшей челюстью выдавливаю я, пытаясь переварить увиденное.

— Это тот самый человек, который пожертвовал миллион долларов. Линк Саррис, профессиональный игрок в гольф…

— Я знаю кто он такой. Просто не верится, что он это делает. Он — отец, Валери, — с трудом выговариваю я, обмахивая лицо рукой, силясь сдержать рвущиеся наружу слёзы. Не хочу плакать перед людьми, особенно на работе, но Линк мешает моим стараниям сдержать эмоции.

Резко повернув голову, она переводит широко распахнутые глаза с меня обратно на Линка.

— Ну ничего себе. Вечер приобрёл безумный поворот событий. Мне и в голову прийти не могло!

— Как и всем остальным, — только и успеваю сказать, а потом рядом со мной просто из ниоткуда появляется Тэсса, хватает за руку и тянет меня к сцене.

— Твою мать, Рейвен! Ты вообще видишь, кто здесь?!

Сощурившись, я говорю сочащимся сарказмом голосом:

— Нет. Даже внимания не обратила.

— Тс-с-с. Он произносит речь! — шипит она на меня, шлепнув по плечу, прежде чем останавливается в нескольких шагах от сцены.

— Всего несколько близких мне людей знают, что четыре года назад, двадцать первого декабря, я потерял ребёнка. Она была прекрасной и совершенной, но родилась мёртвой на двадцать второй неделе беременности, по словам врачей из-за обёрнутой вокруг неё пуповины. Это был мрачный период моей жизни, который я, к сожалению, хранил в тайне, и по этой же причине потерял любовь всей моей жизни. Я позволил внешним факторам влиять на мои действия и лишился из-за этого почти четырёх лет с единственной девушкой, которой принадлежало моё сердце. Но я всё исправлю сегодня. Сегодня я расскажу вам всё, потому что многие из тех, кто находится здесь сегодня, были на моём месте. Вы потеряли детей, которых любили, и, возможно, даже сошли на тёмную дорожку в попытках примириться с потерей. А некоторые, быть может, до сих пор на ней находятся. Я хочу, чтобы вы знали: со временем станет легче. Возможно, сейчас вам так и не кажется, но после того как вы позволите себе должным образом оплакать потерю или, может быть, обратиться за помощью к специалистам, вы, в конце концов, начнёте по-настоящему исцеляться.

Наклонившись к моему уху, Тэсса шепчет:

— Не верю, что он правда это делает, Рейвен! Но он делает! Он посылает Мэтта нахрен и выбирает тебя.

Я улыбаюсь сквозь струящиеся по лицу слёзы, глядя, как он обнажает душу перед всеми, рассказывая о нашей дочери.

— Мою дочь звали — Нева Диана Саррис, и вы все знаете её мать — Рейвен, — произносит он, послав мне улыбку. — Можешь, пожалуйста, подняться и присоединиться ко мне на сцене?

— Не верится, что это происходит, — шёпотом говорю я Тэссе, когда она аккуратно подталкивает меня к сцене.

Медленно я поднимаюсь в своём вечернем платье до пола по порожкам, ведущим на сцену, силясь не споткнуться и не упасть лицом вниз. Я оглядываю толпу, всё больше и больше поражаясь количеству наблюдающих за мной людей. Мне привычно находиться вместе с ними, а не наверху — под всеобщим пристальным вниманием. Что ж, видимо, раз я собираюсь быть с Линком, мне лучше начать привыкать.

— Привет, — скромно говорю я, махнув рукой.

Линк обнимает меня рукой за талию, подтягивая к себе под бок, прижимается поцелуем к моему виску и шепчет мне на ухо:

— Я борюсь, Злючка. И никогда не перестану бороться за тебя. Я люблю тебя больше собственной жизни, и я буду каждый Божий день показывать тебе, как сильно люблю, если ты только согласишься принять меня.

Кивнув, шепчу в ответ:

— Я тоже тебя люблю. А теперь хотелось бы уже закончить, потому что я страдаю от сильного страха сцены. Тебе на заметку.

Он сексуально усмехается, вернув внимание к публике.

— Я вызвал на сцену эту очаровательную леди, чтобы лично поблагодарить за силу, что она проявила и за то, как упорно трудилась, помогая в организации сегодняшнего потрясающего мероприятия. А также хочу поблагодарить всех собравшихся за поддержку дела, близкого нашим сердцам.

Оставшееся время вечера проходит в суматохе — пресса непрестанно осаждает нас просьбами об официальных заявлениях касательно наших отношений и ребёнка. Линк продолжает отделываться коротко и по существу, то же самое делаю и я. И так было ясно, что это лишь вопрос времени — когда наше прошлое всплывёт наружу и выльется в заголовки газет. Но оно того стоит, если Линк будет рядом.

Я всегда охотно встречу любую бурю на нашем пути, но только если буду знать, что Линк — рядом и готов с ними справляться. До сегодняшнего дня я не была в этом уверена. Но сейчас, понимая, что он стоит не только перед залом, ломящимся от его знакомых, но и перед всем миром — потому что я догадываюсь, что его заявление стало вирусным спустя считанные секунды после того, как Линк поднялся на сцену — я знаю, что он готов.

Часы переваливают за полночь, когда мы желаем всем доброй ночи и уезжаем в его апартаменты, которые он забронировал на ночь. Спотыкаясь на каблуках, я заливаюсь смехом, пытаясь удержаться на ногах и снять туфли.

— Давай помогу, — предлагает он, игриво подхватывая на руки и закидывая себе на плечо.

— Эй! Я думала, ты собрался помочь мне снять туфли!

— Я уберёг тебя от перелома лодыжки и не дал приложиться лицом о стену. Мой метод — безопаснее и быстрее. А теперь помолчи и попробуй насладиться видом, Злючка, как это делаю я, — произносит он, шлёпнув меня по заднице, скрытой изумрудно-зелёным атласом.

Хорошо, что я решила разориться на платье в этом году, учитывая, что мои фотографии разлетелись по всему интернету. К тому же, выражение лица Линка, когда он увидел меня и Тэссу у сцены, уж точно стоило потраченных денег.

Я щипаю его за ягодицу, в то время как он заходит в лифт, и снова смеюсь.

— Разок ущипнём, чтобы вырос на дюйм… или, может быть, десять? — дразнюсь я.

— Поверь, милая. Мне хватает одного взгляда на тебя, чтобы заработать полноценный стояк. Должен сказать, ты отлично принарядилась. Напомнила мне Джессику Рэббит в этом платье. Узкое платье, рыжие волосы. Грёбаное совершенство, Злючка. Я был уверен, что кончу в штаны на глазах у всех, когда ты вышла и встала передо мной. Мне открылся превосходный вид на твою грудь, так и умоляющую её облизать.

Шлёпнув его по заднице, я вскрикиваю.

— Ты такая свинья!

— Но я — твоя свинья, детка, хрю-хрю.

— Ты только что хрюкнул?

— Именно так, и готов поспорить, что сделаю так, что ты и сама будешь визжать как поросёнок за ноль целых две десятых секунды.

Упираясь руками ему в спину, я пытаюсь приподняться и вывернуться из его хватки.

— И что же ты задумал, Линк?

Спустя несколько секунд двери распахиваются, и Линк большими, быстрыми шагами подводит нас к лестнице.

— Потерпи секунду, и я всё покажу.

— Ты несёшь меня на крышу? — спрашиваю я, когда двери снова открываются, и он поднимается по короткой лестнице, ведущей к бассейну на крыше и бару. — Ты же в курсе, что лифт поднимается до крыши, да?