— В смысле?

— Возможно, тебе придётся извиниться перед Джоном, — добавил он тише.

Я вздрогнула, и он обнял меня покрепче.

— Всё хорошо, Элли. Мне не стоило этого говорить.

Он не отпустил меня, но изменил позу так, чтобы лежать скорее на спине. Я заметила, что его чёрные волосы снова отрастали, потому что ему пришлось заправить прядку за ухо.

— Я позаботился об остальном, — сказал он.

Когда я продолжила просто смотреть на него, Ревик покачал головой, мягко прищёлкнув.

— Не беспокойся об этом, — его пальцы сжались на моей спине, и он снова принялся массировать мышцы там. — …Я серьёзно. И не беспокойся по поводу Джона. Он не злится на тебя. Он злится на меня. Вместе со многими другими, — сглотнув, он наклонил голову набок, пожимая плечом. — Я прикрыл тебя на встречах по планированию. Я заставил их подождать со всеми решениями, в которых ты, как мне показалось, захочешь высказать своё мнение. Они сейчас прорабатывают сразу несколько сценариев. У тебя будет с чем поработать прежде, чем мы доберёмся до места. А пока я сказал им оставить тебя в покое.

Очередной импульс боли выплеснулся из его света. Покачав головой, Ревик привлёк меня поближе, крепче обхватывая руками моё тело.

— Элли, нам обязательно говорить об этом прямо сейчас? — спросил он.

Я покачала головой, опуская кружку после очередного глотка кофе.

— Нет, — ответила я. — Лили в порядке?

Он крепче прижал меня к себе, и я почувствовала, как поджались его губы, касавшиеся моей шеи.

— Не особенно, нет, — его голос зазвучал тихо, грустно, но в то же время мягко. — Она знала, что что-то не так. Тебе надо будет сходить к ней. Вскоре, имею в виду.

Я почувствовала, как мои губы тоже поджались, пока я обдумывала его слова. Ощутив, что Ревик ожидает от меня какой-то реакции, я кивнула и выдохнула.

— Ладно, — я посмотрела обратно на поднос и осознала, что уже почти наелась. Я взяла ещё немного черники из мисочки и закинула ягоды в рот. Жуя их, я покосилась на Ревика.

— Ты хочешь пойти со мной? — поинтересовалась я. — Или мне идти одной?

— Я хочу пойти, — ответил он.

Когда я начала соскальзывать с кровати, двигаясь осторожно, чтобы не опрокинуть поднос, Ревик схватил меня за руку и потянул обратно.

— Я не имел в виду прямо сейчас, Элли, — произнёс он.

— Знаю, — я посмотрела на него, посылая тепло в его свет. — Знаю, ты не это имел в виду. Но я не хочу уснуть обратно. Мне надо пойти сейчас, пока кофе ещё работает, — улыбнувшись ему, я приподняла кружку. — Я же могу взять его с собой, верно? Надо заранее промывать мозги Лили, чтобы она не унаследовала твои анти-кофейные гены.

Взглянув на меня, Ревик фыркнул и улыбнулся.

Что-то в моей груди расслабилось при виде этой улыбки.

И всё же то ожесточённое напряжение по-прежнему исходило из его света вместе с проблесками чувства вины и смятенной неуверенности. Прошлой ночью мы мало говорили. Мы вообще почти не говорили вопреки тому, насколько иначе я ощущала себя сейчас.

До сих пор обдумывая это, я поставила свою кружку кофе на поднос, затем взяла поднос полностью и аккуратно поставила на пол.

Я чувствовала, как Ревик наблюдает за моими действиями.

Оставив еду там, я повернулась на другой бок.

Прильнув к нему, я начала массировать его грудь прямо в центре, там, где моя грудь болела прошлой ночью. Когда я продолжила свой массаж, Ревик прикрыл глаза, расслабившись на кровати.

Посылая свет через пальцы, я попыталась приободрить его, согреть его свет, потому что когда он открылся, я ещё явственнее ощутила в нём тот страх. Прикусив губу и глядя на него, я всё равно это сказала.

— Повернись, — произнесла я.

Ревик напрягся, открывая глаза.

— Пожалуйста, — попросила я. — Просто дай мне посмотреть.

Тот страх в нём усилился, но он подчинился, садясь.

Уже без моей просьбы он потянулся к воротнику и стащил рубашку через голову. Бросив её на пол, он перевернулся и улёгся на живот. При этом я ощутила в нём боль, но в первую очередь интенсивную печаль. Он лежал там так, словно ожидал, что я причиню ему боль, хотя наверняка не руками и не другой частью моего тела.

Я посмотрела на отметины на его спине, видимые даже на фоне шрамов.

Я видела, что они уже сходили быстрее, чем можно было бы ожидать от следов, которым всего несколько дней. Я всё равно провела по ним пальцами, сначала легонько. Я старалась уложить в голове его поведение, то, о чём он попросил Уллису примерно прошлой ночью.

Ревик не вздрогнул, когда я к нему прикоснулась. Он вообще не шевелился.

— Что она использовала? — спросила я наконец.

— Ремень, — ответил он ровным тоном.

— Твой?

— Да.

— Ты лежал на её кровати?

Последовала пауза, затем Ревик покачал головой.

— Нет. Я сидел. На стуле.

Я кивнула, сглотнув.

— Ты не хочешь мне показывать?

Я ощутила, как тот страх в нём усилился.

Он не ответил, и я прищёлкнула языком, качая головой.

— Забудь, Ревик. Я…

— Я покажу тебе, — перебил он. — Я покажу тебе всё, что ты захочешь увидеть.

Я постаралась подумать, хочу ли я это делать, учитывая страх, который по-прежнему ощущала в нём. Почему-то это казалось неправильным, если он не предлагал по своей воле.

— Но я предлагаю, — произнёс он мягко. — Я предлагаю это добровольно, Элли.

Я покачала головой.

— Нет, это не так. Ты предлагаешь потому, что боишься отказать. Это не одно и то же.

Воцарилась очередная пауза.

Я прикусила губу, не желая спрашивать, но нуждаясь в этом.

— Ревик, — позвала я. — Просто скажи мне. Пожалуйста. Скажи мне правду, — поколебалась, глядя на его профиль. — Тебе меня недостаточно?

Молчание.

Боль врезалась в мой свет.

Она шокировала меня, ударив с такой силой, что это дезориентировало меня, а Ревик прикрыл глаза, тихо ахнув. Этот вздох, похоже, причинил ему настоящую боль, поскольку он съёжился. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять — он плачет, и я слышу, как он пытается это подавить. Страх исходил от него, из его света, вместе с печалью, от которой у меня перехватило дыхание.

Его боль усилилась до такой степени, что я едва могла думать сквозь неё.

На сей раз это была не боль разделения. Вообще ни разу не она.

Я без раздумий обвилась всем телом вокруг Ревика, просунув руку под его тело и обхватив его грудь.

— Прости, — пробормотала я ему в шею. — Прости, что я это спросила.

Он лишь покачал головой, но боль в его свете ухудшилась.

Я позволила ему выплакаться. Я больше не пыталась заговорить с ним или прочесть его. Я просто ждала, пока он успокоится. В какой-то момент я осознала, что мне не нужно это видеть. Мне не нужно знать детали того, почему он пошёл к Уллисе. Я даже сейчас чувствовала это в нём.

Я знала, в чём дело. В чём всегда заключалась проблема с ним.

Дело не в том, что он меня не любил. И дело даже не в том, что ему нужно быть с другими женщинами… или мужчинами, если уж на то пошло.

Дело в том, что он остался один. Дело в том, что произошло в прошлом году.

— Да, — произнёс он всё ещё хриплым, осипшим голосом. — Да.

Стиснув его ещё сильнее, я кивнула. Когда Ревик сильнее открыл свой свет, сливаясь со мной, я вздохнула, положив подбородок на его спину и массируя его плечо пальцами.

— То есть, тебе не хочется, чтобы я была… не знаю… другой? Более женственной? — я сглотнула, вспоминая Кали на пляже. — Более мягкой, как они?

Из его света выплеснулось неверие, непонимание.

— Что?

Я покачала головой, прикусив губу.

— Почему ты не хочешь, чтобы я это видела? — спросила я наконец.

Ревик поймал мою руку и прижал к своей груди так, что он наполовину лежал на моей ладони и пальцах. Он выдохнул, и я почувствовала, как он силится контролировать свой свет. И всё же шепотки его разума доносились до меня — то ли он хотел, чтобы я увидела эти вещи, то ли не хотел.

После очередной паузы по мне скользнула боль.

— Даледжем, — тихо произнесла я.

Ревик покачал головой — в этот раз рьяно, почти сердито.

— Не так, — хрипло произнёс он. — Не в этом смысле, Элли. Боги…

— Тогда как? — переспросила я, с трудом говоря тихо.

Ревик выдохнул, сильнее открывая для меня свой свет.

— Он бросил меня, — сказал он наконец. — Он просто бросил меня, бл*дь.

Я лежала рядом с ним, сжимая его пальцы, державшие мою ладонь.

Я обдумывала его слова. Я чувствовала, что он только что сказал. Не зная никаких деталей, я ощущала дыру, которую Даледжем оставил после своего исчезновения, неизбежность, которую Ревик выстроил вокруг этого хотя бы для того, чтобы защитить себя впредь от такого шока. Я резонировала с этой неизбежностью, с этой самообороной.

Я получила её от моих родителей — моих биологических родителей, Кали и Уйе.

Странно, но частично я получила её тоже от Даледжема.

Они бросили меня. Все они втроём бросили меня под той эстакадой.

Казалось, что мы долго пролежали там, просто молча.

— Мне жаль, — сказал Ревик наконец.

Я покачала головой. Я не хотела это выслушивать.

— Что ты хочешь услышать? — спросил он.

Воцарилось очередное молчание, пока я думала об этом.

— Не знаю, — ответила я, вздыхая.

И я действительно не знала.

Ревик кивнул, не оборачиваясь ко мне. Пока он лежал, его боль постепенно усиливалась. В этот раз она частично ощущалась как боль разделения, но я по-прежнему улавливала проблески того, что замечала ранее, всякий раз, когда он вспоминал своё время в Сан-Франциско. Когда я подумала об этом, он закрыл глаза, стараясь отбросить это, но не особенно преуспевая.

Я почувствовала, как его мышцы смягчились, и он издал низкий звук.

— Боги, Элли… — он умолк. Я понимала, что он пытается решить, что сказать.

— Что? — нахмурилась я. — Тебе нужно, чтобы я сказала это? Прости меня за Касс, Ревик. Прости меня за Сан-Франциско…

— Нет, — он покачал головой, поморщившись. — Нет.

— Ты хочешь, чтобы я извинилась за свой уход прошлой ночью? За то, что осталась с Анжелиной?

Он покачал головой, но я видела, как сжались его челюсти.

— Нет.

— Тогда что? — наблюдая за его лицом, я нахмурилась, кусая губу. — Нам нужно покончить с этим дерьмом, Ревик. Нам нужно покончить со всем этим… и в том числе решить наши проблемы с сексом. Нам необходимо быть честными в этом отношении. Нам обоим.