Глава 15

Мой проект по ремонту дома продолжался уже четыре недели, три из которых мне помогал Джексон — и нам действительно удалось сработаться. И пусть пол все еще выглядел как кладбище для краски и мусора, но на кухне уже были установлены новые белые шкафы с белым фартуком, на который меня уговорил Джексон. Потому что я тоже умею прислушиваться к мнению других людей.

Я оперлась локтями о серую кварцевую столешницу и провела рукой по ее гладкой и прохладной поверхности. Мне очень хотелось прокатиться вдоль неё, но столешница была столь безупречна, что я боялась даже готовить на ней, хотя все чаще оставалась ночевать в доме. Я даже принесла сюда туалетные принадлежности и одежду. И достаточно презервативов, чтобы мы с Джексоном развлекались, когда возникала необходимость. А происходило это почти каждый вечер после того, как мы заканчивали работать. Иногда я уставала настолько, что, казалось, у меня не осталось сил даже на секс. Но потом Джексон смотрел на меня своим особенным взглядом или гладил рукой по спине, и моя энергия восполнялась, как у персонажа видеоигры, который готов к еще одному раунду.

Уже прошло… чуть больше недели с тех пор, как мы начали «дурачиться».

В прошлый раз в это время вокруг нас уже начали «смыкаться стены». Словно вызванные моими воспоминаниями, эти воображаемые стены начали давить на мои легкие, увеличивая давление с каждым вдохом.

Но в этот раз все по-другому. Во-первых, мы не виделись подряд все семь дней. Два дня мы пропустили, когда Джексон прислал мне неоднозначное смс о том, что занят. Во-вторых, у нас были более четкие границы. И, в-третьих, нам приходилось взаимодействовать друг с другом на протяжении всего дня, иначе мы бы никогда не закончили ремонт вовремя.

Я задумалась о том, что через несколько недель придется прекратить наши встречи, и почувствовала давление в груди, как будто мое сердце боролось с легкими, а затем они решили, что не могут ужиться вместе, поэтому оба начали бороться за контроль.

Поскольку я не могла определить источник своих эмоций, то начала размышлять о нашем с Джексоном последнем «дружеском» соглашении, ища подсказки, которые позволят нам избежать повторения того же самого уродливого результата, когда окончание отношений приносит потерю достоинства, и друзья превращаются во врагов.

Боже, я была в таком отчаянии, когда мама попала в больницу, а Джексон примчался, словно одетый во фланель рыцарь на белом коне. На следующий вечер он пришел проведать меня, и после жарких поцелуев на диване мы упали в постель, и я попросила его остаться.

Я съежилась от воспоминаний, потому что обычно так не поступала. Но Джексон остался, и мы начали проводить вместе каждую ночь, и, казалось, не придавали происходящему особого значения. По крайней мере, поначалу всё было именно так. Он оставался на ночь, а утром варил кофе, оставляя теплую чашку на прикроватной тумбочке перед уходом на работу, чтобы, как Джексон тогда мило написал в оставленной рядом записке: «Я не пугала детей, выходя из дома без дозы кофеина». Он даже нарисовал маленькую метлу, чтобы окончательно убедить меня в том, что по утрам я страшная ведьма.

Большинство девушек убили бы за это (и, конечно же, предпочли бы прочитать в записке что-то более романтичное), но если бы парень назвал меня сладкой, то это вызвало бы только раздражение и подозрительность. Забавно, но находясь рядом с Джексоном, я не испытывала того удушливого ощущения, которое обычно присутствовало, когда парень злоупотреблял гостеприимством, что в большинстве случаев случалось в течение часа. Я начала полагаться на создаваемое Джексоном ощущение комфорта по ночам и на чашку кофе, которая просто дышала заботой. Мне не хотелось, чтобы эта идиллия переросла в ссоры из-за немытой посуды, незакрытой зубной пасты или беспорядка в доме.

Мне не хотелось проводить вечера, следя за временем и час за часом ожидая, когда Джексон появится. А дальше разбитые мечты, грубые и резкие слова, режущие до глубины души, и неизбежный крах в конце. В этом случае темная сторона была не забавной метафорой, а реальностью, в которой приходилось жить днём и ночью, ощущая боль в груди от тоски по людям, которые ушли. Почему мы всегда раним тех, кого любим больше всего?

Я была свидетелем того, как многие из маминых отношений развивались именно по такому сценарию — от восхитительного к ужасному. Конечно, протекали они все по-разному, но в итоге конец был один и тот же. Безопасность стала мифом, и я поклялась, что как только съеду от мамы, то наконец обрету стабильность и контроль, которые мне отчаянно хотелось иметь.

Будучи уверена, что намного умнее своей матери, что же я сделала в первые несколько месяцев, когда начала жить самостоятельно? Встретив горячего, очаровательного парня, я позволила ему склонить себя к оптимистической стороне. Я была убеждена, что у меня достаточно опыта, чтобы отличать хороших парней от плохих.

Я была так наивна, так уверена, что нашла хорошего, и он будет другим.

Смущение захлестнуло меня при воспоминаниях о том, как крепко я цеплялась за первого парня, который, казалось, разглядел меня. Я слышала одну цитату, которая прекрасно подходит для описания моих отношений с Тайлером: «Мы все едим ложь, когда наши сердца голодны».

Я терпела все его выходки и покорно проглатывала всю его ложь, к примеру: «Когда-нибудь я отвезу тебя в Париж» или «Когда-нибудь у нас будет собственное гнездышко, и не придется так далеко ходить друг к другу», и так далее и тому подобное.

Я опустила все защитные стены, а он как троянский конь обманом проник в моё сердце.

Медовый месяц закончился к началу второго семестра. Я рассказала Тайлеру слишком много о себе, что позволило ему при каждой нашей ссоре задевать меня за живое.

«Ты такая же сумасшедшая, как и твоя мать — вот почему никто никогда не оставался рядом. Я не могу говорить с тобой, когда ты такая. Ты просто не знаешь, как нужно строить отношения».

Я была так решительно настроена не быть такой, как моя мама, что вместо того, чтобы уйти, я уперлась и изо всех сил старалась наладить наши отношения. Например, перестала спрашивать, почему он не приходил, когда обещал, или где он был в пятницу вечером. Особой смелостью считалось попросить обнять меня после секса или поговорить перед ним, потому что я не видела его несколько дней.

Тайлер перекладывал всю вину на меня, потому что знал, что я привыкла к такому отношению — спасибо маме за это. Он все твердил, что занят и старается не отставать от уроков, а я прошу слишком многого. У Тайлера даже дыхание перехватывало, когда он рассказывал о том, насколько занят, и я думала: «Вау, я действительно нужна ему». Мы вместе, я люблю его, и меньшее, что я могу для нас сделать, это не доставать его.

Я отклонила предложение стать членом Клуба биологов, что, вероятно, могло круто изменить мою будущую карьеру. Не говоря уже о куче других клубов, мероприятий и вечеринок, в которых я могла бы участвовать. Но каждый раз я выбирала Тайлера, отказываясь от участия и жертвуя собой в процессе.

Оглядываясь назад, я чувствовала себя очень глупой. Но тогда у меня не было других друзей, а Ретт и Дикси уехали, забрав с собой мой последний клочок стабильности. Поэтому я отдала всю себя парню-мудаку, а когда он меня бросил, у меня ничего не осталось.

Я прижала руку к груди от боли, которая расцвела там, почти желая снова стать наивной девушкой и просто наслаждаться начальными этапами отношений, при этом зная, что пути назад нет.

Люди ожидали от меня большего, а мне нечего было дать.

Я подпрыгнула, почувствовав руку на своей спине.

— Извини, — сказал Джексон. — Мне показалось, ты слышала, как я вошел.

Он убрал мои волосы с затылка и прижался к нему губами, и мне захотелось упасть в его объятия и забыть обо всем остальном.

Следовательно, этого делать не стоило.

Правило № 8: Повторение равносильно зависимости. Нельзя видеться с парнем два выходных подряд. Проводя слишком много времени вместе, вы привязываетесь и полагаетесь друг на друга. А когда в дело вступают эмоции — намного труднее восстановить контроль.

Я отступила от Джексона, обошла стойку и стала возиться с новыми ручками ящиков. Они были оловянными и имели резьбу в виде цветка, которая была тонкой и очень Викторианской. Я любила эти ручки, несмотря на то, что Джексон был против их покупки из-за цены.

— Эта кухня выглядит настолько потрясающе, что мне почти хочется готовить. Почти.

Теперь все под контролем — я снова верна себе и своему Правилу №1 — я посмотрела вверх, добавив улыбку к своей кулинарной шутке.

Но на лице Джексон не было даже намека на улыбку. Он смотрел так, словно я отрастила дьявольские рога, в сокрытии которых он когда-то меня обвинял.

О, нет — даже хуже. Джексон смотрел на меня как на проблему, которую нужно решить. Также он смотрел на неровно установленные шкафы. Ему пришлось подложить несколько наполнителей и сделать шлифовку, чтобы кварцевая столешница стала идеально ровной.

Я не сломана. Меня не нужно чинить. Нужно просто придерживаться моих испытанных способов по избеганию разбитого сердца и других любовных болезней, которые приводят к самоуничтожению.

Воспоминания о наших с Тайлером отношениях всё еще будоражили мое сознание. Я вложила в него всю свою жизнь, а когда он бросил меня, то ушло несколько месяцев, прежде чем я смогла отделить себя от него и узнать себя в зеркале.

И я поклялась больше никогда так не делать. Поклялась не отмахиваться от себя, пытаясь склеить обломки своего сердца с другим парнем, как это делала мама. Я пошла еще дальше, решив не влезать в отношения слишком глубоко, исключая возможность завязнуть в них надолго.

И вот теперь я собиралась провести с Джексоном субботний вечер, хотя мы виделись ежедневно больше недели. Несомненно, это были отличные дни, которые, как мне показалось, пролетели слишком быстро, и времени, проведенного вместе, было недостаточно. Еще один признак того, что я начинаю терять голову.