Глава семнадцатая

Джек пребывал в растерянности — это было не самое привычное для него чувство. Не имея возможности пробраться в Хаб, если только ему не удастся достать ацетиленовую горелку почти в полночь, и не имея поддержки в лице команды, он и в самом деле понятия не имел, что делать дальше. Или куда идти.

К Йанто? Нет, ключ лежит в ящике стола в его офисе. К Гвен? Ага, Рису это понравится — должно быть, он звонил и писал Гвен сообщения весь вечер и был достаточно взволнован из-за того, что не получал никакого ответа.

И Тошико, и Оуэн недавно переехали в новые квартиры, и никто из них не предложил ему ключ, поэтому этот вариант отпадал.

Идрис? Нет, наверно, он слишком устал и не будет рад такому гостю.

Джек стоял у водяной башни, глядя на ряд ресторанов и баров на Русалочьей набережной и Бьют-стрит. Он не так уж много выпивал, но, может быть, здесь был ночной бар.

«Сайдингз», конечно. Немного далековато, но ему там будут рады. Вроде того. Когда он ходил туда в последний раз, за ним увязался хоикс. Он пробрался мимо охранников «Сайдингз» и… Ну да, может быть, в конце концов ему будут не так уж и рады.

В конце концов Джек разозлился сам на себя. Его обманули — и человек, обманувший его, был абсолютно безоружным и элегантным, но сильным. Его команда оказалась в ловушке (Джек подозревал, что Оуэна не заперли внутри Хаба; почему-то это не казалось похожим на стиль Билиса), и он понятия не имел, почему это было сделано и как ему найти и спасти их.

Неожиданно Джек впал в ярость. И обычно это означало, что последнее, в чём он нуждается — люди, бары, шум или кто-то сексуальный.

Джеку нужно было найти то, в чём он всегда нуждался в моменты кризиса. Он начал бродить по городу.

Направляясь в центр Кардиффа, он прошёл мимо нескольких местных жителей. Они смеялись, спорили, целовались и слушали mp3-плееры. Кто-то ехал в машине, кто-то — на велосипеде. Время от времени мимо проносился мотоцикл (похоже, в Кардиффе было меньше мотоциклов на душу населения, чем в других местах, где ему доводилось бывать). Обычные люди делали обычные вещи со своими обычными жизнями.

Это были люди, которых защищали Джек и Торчвуд, и большинство из них даже не подозревали о том, что их защищают, не говоря уж о существовании долгоносиков, Разломов, гигантских космических китов, инопланетного оружия, кулонов, бомб и прочего. Это было признаком того, насколько хорошо Торчвуд делал свою работу — то, что столь немногие люди погибли при необъяснимых обстоятельствах и немногие люди задавали вопросы. Даже если это случалось, всегда была Тошико, готовая фальсифицировать что угодно — не для того, чтобы вводить их в заблуждение, но, опять же, чтобы защитить их. Иногда правда была просто слишком ужасной, и понятие «необходимости знать» приобретало совершенно новый смысл.

Джек никогда не переставал чувствовать ответственность за свою команду — каждый из них был здесь потому, что он нашёл их или им нужно было найти его. Теперь они потерялись где-то из-за битвы, которая даже не имела к ним отношения.

Месть за Будущее.

Это была его маленькая война, его и Билиса, остальное было побоку. Йанто, Гвен, Тошико и Оуэн для Билиса были лишь косвенным ущербом, мелкими расходами. Для Джека они были смыслом его существования.

Он должен был вернуть их. Он должен был вернуть их целыми и невредимыми.

Потому что именно это делали хорошие руководители.

Потому что именно это делал Джек Харкнесс.

Он шёл вдоль Сент-Мэри-стрит, которая была старой центральной улицей Кардиффа до тех пор, пока в 1970-е годы её знаменитые магазины не перенесли на мощёную Куин-стрит. Теперь Сент-Мэри-стрит больше славилась своими клубами, барами и сетью ответвлявшихся от неё переулков и пассажей.

Пытаясь избежать столкновения с группой пьяной молодёжи, Джек резко свернул налево, на безвкусную Вуд-стрит. Хотя Кардифф был красивым — и Джек действительно любил приютивший его город — это было единственным пятном, портившим пейзаж, отвратительное, навевающее нехорошие предчувствия место с дешёвыми магазинами, задрипанной автобусной остановкой и главным входом в викторианское здание центрального вокзала Кардиффа. Для гостей Кардиффа это было не самым приятным приветствием, и Джек часто задумывался, может ли он придумать какую-нибудь причину, чтобы Торчвуд мог устроить здесь взрыв, и тогда мэрии пришлось бы всё перестроить.

Может, как-нибудь спросить об этом Идриса?

Он вышел на Парк-стрит, примыкавшую к новому стадиону «Миллениум», который поглотил старое футбольное поле «Кардифф-Армс-Парк», создав единую огромную площадку с видом на море, кинотеатром и спортивными магазинами.

Одной из его любимых частей Кардиффа была улица, на которой располагалось большое здание Ty Stadiwm[31] с горизонтальной антенной «Бритиш Телеком» и мачтой на крыше.

Среди современных зданий в городе, где с приятной лёгкостью сочеталось старое и новое, здание стадиона было для Джека одним из самых любимых — во многом потому, что это была «классическая» постройка 1970-х, красиво перестроенная (включая мачту высотой в сорок два фута) в начале двадцать первого века.

Он вошёл в фойе, подмигнув Джерри, охраннику, и бросив ему швейцарскую шоколадку. У любого охранника в любом здании были свои слабости, и Джек знал их все. Шоколад всегда был самой популярной взяткой.

Он воспользовался служебным лифтом и спустя несколько мгновений очутился почти в 255 футах над уровнем моря; он стоял за антенной-«тарелкой», глядя вниз, на стадион «Миллениум». Тысячи пустых кресел обрамляли ярко-зелёное поле. Закрыв глаза, Джек мог представить себе рёв толпы субботним днём, ощутить запах людей, пива, пота и страсти фанатов и игроков.

Он посмотрел вверх, на ярко светящуюся антенну, поднимающуюся из центра тарелки, освещённую, чтобы её было видно издалека; благодаря этому свету Джек отбрасывал на крышу множество теней.

Свет. Что-то, касающееся света…

В самом деле ли он двигался, в самом деле ли свет сгущался, образуя какую-то фигуру?

— Джек?

— Грег?

Очертания лица Грега, всего лишь колеблющийся образ, созданный из резкого света от антенны.

— Ещё немного, Джек, и всё закончится. Вечная битва за справедливость, за власть. Это дневник, Джек, это всё в дневнике.

А потом, всего на несколько секунд, свет погас. Во всём городе.

Единственным источником света стала кроваво-красная лента энергии Разлома, простиравшаяся от мачты над ним через весь город, к заливу, где она парила прямо над тем местом, где, Джек знал, находилась водяная башня.

Внутри Разлома были тысячи танцующих огней и чёрных пятен. Джек наблюдал энергию Разлома чаще, чем кто-либо ещё из живущих на Земле, но он никогда не видел так много точек света и тьмы внутри его. Месть за Будущее? Джек начал понимать.

Затем энергия Разлома иссякла, и Кардифф вновь ожил.

— Ты не можешь сделать это, Оуэн! Ради всего святого, мы уже обсуждали это. Свет и Тьма, две противоположности. Попробуй остановить одну из них, и ты нарушишь баланс Вселенной.

Оуэн Харпер только вздохнул, глядя на Джека, потом протянул здоровую руку и нажал на кнопку системы контроля в конференц-зале. На экране появилось изображение. Оно демонстрировало манипулятор Разлома в разрезе.

— Джек, послушай меня. А если не меня, то Гвен. Посмотри, чего мы добились с Разломом. Теперь мы можем его контролировать, использовать его как своего рода ворота, перемещаться из одного места в другое, получать инопланетные технологии, которые нужны нам, чтобы бороться со злом.

Джек посмотрел на остальных.

— Гвен?

— Не знаю, я вижу преимущества, но я не уверена.

— Тош?

— Джек, должна сказать, в этом вопросе я согласна с Оуэном.

— Только потому, что вы вдвоём открыли этих световых существ. Мы все знаем, что вы можете находиться под их воздействием. — Джек отключил экран. — Мне это не нравится.

— Нет, Джек, послушай нас. Там есть вещи, которые могут сделать кое-что прекрасное для этой планеты. Мы могли бы в буквальном смысле изменить мир.

— Мантра Института Торчвуд в Лондоне, — проворчал Джек. — И посмотрите, к чему это их привело.

— Они были тупыми, — сказал Оуэн. — Они не были такими благоразумными, как мы. Чёрт, у них не было тебя как гласа морали. Но у нас есть шанс сделать кое-что действительно хорошее. Тош права. Разлом мог бы быть способом решения проблем этой планеты. Теперь мы можем его контролировать.

— Йанто?

— Я за Джека, — сказал он.

— Конечно, — бросил Оуэн. — Я имею в виду, не дай Бог у тебя хоть раз в жизни появится собственное мнение.

— У меня есть собственное мнение. Я просто не утруждаю себя тем, чтобы рассказывать тебе о нём, потому что оно тебе не понравится.

Гвен встала.

— Извините, но этот вопрос… съедал нас последние несколько недель. Бог знает, что мы пропускаем.

Оуэн снова нажал на кнопку.

— Появления долгоносиков: отсутствуют. Вторжения инопланетян: отсутствуют. Опасные бомбы, готовые взорвать Кардифф: отсутствуют. Появления Билиса Менджера: отсутствуют.

— Ладно, Оуэн, твоя взяла. — Гвен снова отключила экран. — Но я всё равно не хочу продолжать этот разговор.

— Почему?

— Потому что я должна кое-что вам сказать. Кое-что, что, я надеюсь, не закончится тем, что я окажусь в морге, а все мои личные вещи будут храниться в гараже вечно.

Джек нахмурился.

— Ты хочешь уйти из Торчвуда?

— Тебя контролирует Воскрешающий Ботинок, и он высасывает твою жизненную энергию и передаёт её Йанто? — Это Оуэн.

— Ты предлагаешь Энди Дэвидсону стать новым членом Торчвуда? — спросила Тошико.

— У них с Рисом будет ребёнок. — Йанто подошёл и обнял Гвен.

— Она тебе сказала? — поинтересовался Джек после недолгой паузы.

— Нет, — ответил Йанто. — Я просто держу глаза открытыми, а рот закрытым. — Он бросил взгляд на Оуэна. — Тебе тоже стоит попробовать.