Как это часто бывает, когда желания не могут реализоваться, но очень хочется, Егору внезапно ужасно захотелось проснуться. У него оказалось столько недоделанных дел, что он и сам не представлял. У него осталась дома Света, его любимая жена, у него осталась работа, на которой ждал мрачный Виталий, даже этот чертов яхт-клуб с Антоном Карчевским, не казался теперь таким уж скучным, ненужным. У него осталась летняя Москва, пыльная, полная машин и людей и все же, не чужая ему. У него еще остался целый мир, который он не успел повидать.

«Мы все имеем свои номера, поэтому гигантский компьютер, устроенный здесь не знаю кем, нас учитывает и сразу после рождения приступает к моделированию жизни, разбивает её на отрезки, определяет ключевые даты – рождение, созревание, старость, смерть. Может быть даже, где-то есть инкубационное помещение с капсулами для выращивания людей, как в «Матрице». Но мне некогда искать».

Каждый человек имеет свой номер.

Эта догадка заставила его саркастически хмыкнуть. Он подумал, что все они, всё человечество, словно в тюрьме — посчитаны, распределены по своим виртуальным камерам, каждому назначен срок пребывания на земле.

«Этот, как его… кто создал все это, должно быть обладал большим чувством юмора – подумал Егор, — но если мы имеем индивидуальные номера, по которым нас можно идентифицировать, что будет, если это номер стереть? Не дать его при рождении?»

Кочергин вернулся к экрану с файлом дочери, перевел ползунок на самое начало, на момент её рождения. Еще когда он просматривал файлы, то заметил одну особенность, в самом начале шкалы жизни, когда маленький человечек только открывает глаза и смотрит на окружающий мир, у его файла не сразу появляется тот самый пресловутый номер и это странно. Начало жизни есть, дата рождения появляется, а вот идентификационный номер со многими цифрами — нет.

Как заметил Егор, это номер возникает примерно на третий-четвертый день после рождения. То есть, существует зазор между днём рождения и присвоением номера конкретному человеку. Вероятно, это время, когда человеку еще не присвоено имя.

«А ведь, точно, – подумал Егор, — что известно о новорожденном? У него уже есть фамилия, есть отчество, если он родился в России. Но вот имя. Родители не всегда его придумывают до рождения или хотят сначала одно, потом останавливаются на другом. Лишь окончательный вариант записывается в свидетельстве о рождении».

Посмотрев начало жизни своей дочери, он то же самое нашел и у неё — пару дней номера не было, но едва начался третий день её жизни, как номер появился, большой, его практически нельзя было запомнить.

Обмануть смерть — вот, что ему нужно было сейчас, потому что океан разума, словно скучный бухгалтер, учитывал каждую жизнь. Нужно было внести небольшой хаос в эту стройную систему, и путаница с цифрами была бы Егору только на руку.

Однако, легко сказать — трудно сделать!

Как? Где? Цифры, идентификационные номера не стоило менять, ибо, если украсть у кого—то его номер и присвоить Алине, она, может и останется жива, но кто знает — не хуже ли будет для неё эта украденная жизнь. Самое простое, казалось, это избежать присвоения ей номера с начала рождения или стереть её файл, начать всё заново. Иных вариантов нет, но какой выбрать?