— Хорошая история, доктор Нортридж. Вы обо всем рассказали, постарались снять все сомнения. — Он захлопнул свой блокнот. — Но давайте я расскажу вам, как выглядит ситуация со стороны правоохранительных органов. У вас самый серьезный мотив убить обоих — и Хенсли, и Уолша. Вы пошли на крайние меры, чтобы скрыть свое появление в Вегасе. Вы подкупили сотрудника отеля ради доступа к первому месту преступления, откуда, по вашему собственному признанию, вы позже скрылись. Мужчина, который вас шантажировал, несколько дней спустя найден мертвым. У вас достаточно знаний, чтобы подстроить передозировку рогипнолом и успешно перерезать сонную артерию человека. И даже если у вас на все это есть объяснения, ничего из сказанного доказать вы не можете.

— Это решать присяжным, — произнес Сойер.

— Да, спасибо за напоминание, именно так и работает правовая система. Думаете, что присяжные поверят в историю, полную подозрительных совпадений?

Адвокат ухмыльнулся:

— Да, после того как я с ними поработаю.

— И правда. — Абрамс улыбнулся. — Ты уже встречался с Лейлой Рашид?

Улыбка сползла с лица Сойера.

— Она главный прокурор по этому делу?

Детектив согласно кивнул. Сойер поджал губы, его взгляд потемнел, а Леви, наблюдая, как пошатнулось самообладание адвоката, испытал небольшое удовлетворение.

— Что ж, у нас будет достаточно времени для разработки стратегии, когда мою клиентку выпустят под залог.

— Серьезно?! — переспросил Абрамс, поразившись глубине самоуверенности Сойера. — Судья не станет назначать залоговое поручение за богатую туристку, которую обвиняют в совершении громкого преступления. Да у нее на лице написано, что она способна на побег.

— Мы еще посмотрим. И, к слову, вы пока можете найти настоящего убийцу и избавить нас от всех проблем.

— Думаю, мы закончили. — Леви поднялся и поправил пиджак. — Доктор Нортридж, вас направят в изолятор округа Кларк, где вы будете дожидаться слушания дела.

— Не переживайте, доктор, — сказал Сойер, вставая. — Я ускорю процесс, и все разрешится в кратчайшие сроки.

Нортридж побледнела и помрачнела еще сильнее, но вежливо поблагодарила обоих. Сойер покинул допросную следом за Леви.

— Слышал, ты встречаешься со здоровяком-охотником. Руссо?

Абрамс, ожидавший продолжения препирательств по этому делу, опешил от слов Джея. Леви открыл рот, но ни слова не вышло. Сойер медленно обвел детектива взглядом.

— Наверное, он охрененно трахается, раз переманил тебя из миллиардерской койки.

Ослепляющая ярость хлынула в кровь Леви, натягивая каждый мускул и ускоряя сердцебиение. Он сжал в кулак правую руку.

— Если считаешь, что я испугаюсь последствий избиения тебя до полусмерти, спешу разочаровать.

— Осторожно, — пробормотал Сойер, наклоняясь к Леви. — Мне может понравиться.

Он прошел мимо детектива и двинулся прочь легкой походкой. Леви раздувал ноздри, глядя ему вслед. Пришлось даже на пару минут задержаться в коридоре, чтобы успокоиться, а уж потом возвращаться на рабочее место.

Выслушав подробности допроса, Мартина сказала:

— Что-то здесь не так. Думаешь, она убила?

— Не знаю, что думать. — Абрамс потер усталые глаза. — Все улики указывают на нее.

— Да, но ты можешь представить, как Кларисса Нортридж психует и набрасывается с ножом на мужчину?

— Нет, — задумчиво произнес Леви.

— И я нет.

— Эй, Абрамс! — прокричал через весь зал Гиббс, пугая людей своими воплями.

— Вен срочно требует тебя в кабинет. Что ты опять натворил?

***

Доминик подъехал к дому родителей на севере Лас-Вегаса. В его детстве это место буквально кишело многочисленными родственниками: в доме теснились родители, их четверо отпрысков, бабушка по отцовской линии. Но сейчас, когда дети выросли, а папа скончался, мама с бабушкой остались вдвоем.

Доминик прошел внутрь и, отстегнув с поводка Ребел, крикнул:

— Ба, это я! — Мама наверняка на работе, а бабушка его не ждала.

Хмурая Сильвия неторопливо вышла из кухни Она была самой крошечной в семье, и Доминику пришлось наклониться, чтобы ее поцеловать.

— Ты не позвонил, — строго сказала бабушка.

— Прости. Мимо проезжал и решил зайти. — Он говорил, расстегивая сумку и показывая женщине блокнот с посланием.

В отличие от Карлоса, Сильвия при виде надписи отреагировала невозмутимо, не проявляя удивления или волнения. Она кивнула и придирчиво осмотрела внука:

— Ты не ел. — И это был не вопрос.

— Не откажусь.

— Я приготовила на ужин аранчини, сейчас поджарю для тебя. — Бабушка ткнула Руссо локтем, показав, что он может заниматься своими делами, и скрылась на кухне. Ребел тоскливо посмотрела ей вслед, но осталась рядом с Домиником.

Белый, не слишком большой семейный дом был все же намного обширнее, чем квартира Доминика, так что ему пришлось попотеть. Он прервался лишь на бабушкины аранчини — фаршированные рисовые шарики — и закончил несколько часов спустя.

Дом был чист. Руссо, по правде, и не ждал, что «Семерка пик» зайдет так далеко и подсадит жучки к его матери, но не мог успокоиться, пока не выяснил наверняка.

Вернувшись на кухню, где все еще возилась Сильвия, он сказал:

— Все в порядке. Теперь можем разговаривать спокойно.

— У тебя Неприятности, — так и слышалась заглавная буква в ее тоне.

Доминик понимал, что она имела ввиду.

— Не те. Я больше не играю, хотя вы с мамой должны кое-что узнать. Но сначала дашь мне свой рецепт капонаты? Хочу приготовить сегодня для Леви ужин. Думаю, ему понравится.

Широко улыбнувшись, Сильвия достала из шкафа старинную резную шкатулку и принялась в ней рыться. Разыскав рецепт, о котором шла речь, она взяла чистую карточку и уселась за стол с ручкой.

— Бабуль, я могу просто сфотографировать на телефон...

— Ни в коем случае, — возразила она. — Подлинный рецепт должен быть написан от руки. Сядь.

Руссо немедленно и без возражений подчинился.

— А теперь, — проговорила она, открывая ручку. — Рассказывай, что хотел.

Доминик пересказал историю с «Семеркой пик» от начала и до конца, пока бабушка переписывала аккуратным, старомодным почерком рецепт. Ребел сидела рядом, опустив голову на колени хозяина, прикрыв в блаженстве глаза от ласковых почесываний за ушами и на холке.

Сильвия выслушала до конца и спросила:

— Ты уверен, что этот убийца тебе не навредит?

Руссо открыл рот, чтобы выпалить безоговорочное «да», но затем замешкался:

— По крайней мере, не физически. Ему нравятся психологические игры, и я не могу утверждать, что он не попытается меня как-то накрутить или вовлечь во что-то.

— И тебя это все равно не остановит?

— Нет.

— Как и Леви.

Руссо рассмеялся.

— Сто процентов нет. Он упрямее меня.

— Трудно представить. — Она многозначительно посмотрела на внука. — И почему это мы больше не видели Леви с того единственного раза в апреле? Можешь привести его, например, в воскресенье, на обед.

— Думаю, что мы к этому пока не готовы, — сказал Доминик, шокированный такой сменой темы.

— Почему?

Сложно ответить. Если говорить начистоту, эта мысль немного пугала. Привести Леви на большую вечеринку друзей — одно дело, но пригласить его на ужин в тесном семейном кругу — совершенно другое. Руссо никогда ни с кем не доходил до такого уровня близости, и он не был готов к подобному шагу, пока не убедится, что их отношения значат для Леви не меньше, чем для него самого.

— Я спрошу его, — в конце концов ответил Доминик. — В общем, мне пора... Нужно кое-что сделать и в магазин заехать. — Он спрятал карточку с рецептом в карман, поднялся из-за стола и поцеловал бабушку на прощание. — Спасибо за все, бабуль.

Она нежно чмокнула его в щеку.

— Не забудь использовать для капонаты качественное оливковое масло. А не ту дешевую ерунду.

***

Леви постучал в приоткрытую дверь кабинета Вена и просунул голову внутрь.

— Хотели меня видеть?

— Да, Абрамс, проходи и садись. Закрой за собой. — Усталое лицо Вена выглядело напряженным, морщины вокруг глаз и рта выделялись сильнее обычного.

Леви последовал приказу, гадая, для чего его вызвали. Он мысленно перебрал все свои дела, но не смог придумать ничего, что могло бы вызвать у Вена желание пообщаться с ним лично.

— Не стану ходить вокруг да около. — Начальник пристально посмотрел на Абрамса. — Ты до сих пор ведешь расследование по «Семерке пик»?

Из списка предполагаемых тем, которые могли быть затронуты, эта даже в двадцатку не входила. Выпучив глаза, детектив уставился на Вена, растеряв всю способность говорить.

— Черт тебя дери, Абрамс, это дело закрыто. Тебе лично было приказано не соваться!

— Почему вы вообще меня об этом спрашиваете? — поинтересовался Леви, хотя и догадывался, что выдал себя.

— Доминика Руссо заметили в офисе доктора Анджелы Трен.

Это еще сильнее выбило детектива из колеи.

— Он посещает психиатра, и что с того?

Вен нахмурился:

— Не огрызайся. Хочешь, чтобы я поверил в чистое совпадение, будто твой парень выбрал того же врача, что и Кит Чапман?

— Он не мой парень, — слабо возразил Леви.

— Значит, сегодня утром в общем зале ты целовался с кем-то другим?

— Я... — Леви покачал головой, пораженный тем, как быстро все развалилось.

— Ты всегда был честен, Абрамс... Иногда даже чересчур. Так и сейчас говори правду. — Вен смерил его мрачным взглядом. — Ты отправил Руссо к доктору Трен в рамках независимого расследования дела «Семерки пик»?

— Да.

— Господи. — Вен откинулся на спинку стула и провел рукой по лицу. — Ты отстранен на неделю за грубое нарушение субординации. Перед уходом сдай табельное оружие.

Леви стиснул зубы, выдыхая закипающую злость. Он не подчинился прямому и жесткому приказу начальника, и сделал это с полным осознанием того, какие последствия ждут его в случае разоблачения. Так что детектив не собирался опротестовать наказание.

— Исключительно из любопытства, — сказал он, поднимаясь. — Как вы узнали о Доминике и Трен?