— О, потому что вырос в детском доме, — на последних словах он делает пальцами воздушные кавычки, и я пристально смотрю на него.

— Ты ведь в курсе, как используются воздушные кавычки, да? Они подчеркивают ироничность момента. А я действительно вырос в детском доме. И в этом нет никакой иронии. Подобное крайне редко бывает таковым, — качаю я головой. — Ты просто идиот. Читай чуточку больше, чем еженедельный экземпляр Hello.

— Ага, как ты, например, — усмехается он. — Вечно утыкаешься носом в книгу, зануда. Пытаешься совершенствоваться, — смеется он. — Что за чушь.

Я смотрю на него, сдерживая дрожь, потому как сам знаю, что со мной скучно. Вся моя жизнь основана на том, чтоб скопить денег, обзавестись вещами и никогда больше не быть бедным или бездомным. Не так уж много поводов для смеха.

— Арчи был прав насчет тебя.

— Ах, Арчи, — качает головой Патрик. — Этот маленький неудачник. Вечно бегает за тобой по пятам и ждет, когда же ты его заметишь.

— Что ты, мать твою, несешь? Не смей, блядь, даже говорить о нем. Он гораздо лучший человек, чем ты, придурок. — Внезапная ярость пробивает брешь в моем спокойствии и просачивается в голос. Патрик осторожно делает шаг назад и тут же пытается подступиться ко мне с другой стороны.

— Значит, ты меня выгоняешь. Очень благородно.

— Уж не хочешь ли ты сказать, что это я во всем виноват? — спрашиваю я. — Когда мы познакомились, я предупреждал, что не потерплю обмана, но ты все равно мне изменил. — Я делаю паузу. — Даррен был первым?

Он усмехается, и я знаю, что это не так.

— Сколько их было? — спокойно интересуюсь я.

— Майкл, — смеется он, — я никогда не был верен.

Какая-то часть меня всегда подозревала подобное, но я все равно продолжал встречаться с ним. И это действительно паршиво.

— Тогда зачем оставался со мной?

— Потому что отношения дают мне нечто большее, чем доверие. Например, место, где можно отдохнуть и поспать, да и эта квартирка просто прелесть.

— Ты приравниваешь отношения к проживанию в гостинице "Премьер", — качаю я головой. — Что ж, пусть так. Тогда что такое брак? Повышение класса обслуживания до номера с бесплатными халатами и завтраком?

Патрик пристально смотрит на меня и вдруг словно шоры спадают с моих глаз, и я вижу его впервые. Он как с обложки глянца, спору нет. Прилично одет и недурен собой, но хорошие манеры не скрывают презрительно изогнутых губ и пренебрежительного взгляда. Как я мог быть настолько слеп?

— Не знаю, что я в тебе нашел, — выдыхаю я, чувствуя, как накатывает облегчение. Это не самый худший разрыв в истории, потому что наши отношения не строились на любви. Совершенно ничего особенного, а теперь все кончено. Несильная боль, конечно, присутствует, но в основном из-за того, что меня облапошили. Это чувство у меня определенно не в первой, и я знаю, что рано или поздно оно пройдет. В какой-то момент во всех отношениях пелена спадала с моих глаз, и я обнаруживал, что мужчины, которых считал очаровательными принцами, на самом деле больше похожи на крыс.

— Просто проваливай, — говорю я, внезапно устав от всего этого. — Ступай своей дорогой.

— И куда же мне идти?

— К Даррену? — предлагаю я, но потом качаю головой. — Ах да, не получится. Он ведь живет со своим парнем. Будет немного неловко. — Я пристально смотрю на него. — Мне все равно, куда ты пойдешь, Патрик, лишь бы подальше от меня.

— А на работе не будет неловко? — спрашивает он с торжествующим видом, как будто намекая, что постарается чтобы стало именно так.

На мгновение я начинаю беспокоиться, потому что работа — все для меня. Что я буду делать, если он все испортит и начальство меня уволит? Эта компания одна из лучших в Лондоне, и я знаю, что мне повезло в ней работать. Я подавляю свои эмоции, научился этому очень давно. Потеря контроля никогда не идет на пользу.

Поэтому, не дрогнув, холодно качаю головой.

— Конечно, нет. Для этого ты должен быть мне небезразличен, а мне плевать.

— Ты бессердечный ублюдок.

— Может быть, но уж точно не тупой. Можешь поторопиться? Хочу заказать еду.

Полчаса спустя я жду у распахнутой двери. Это последний заход Патрика с охапкой одежды к машине. Он пыхтит, весь потный и злой, зыркает в мою сторону, а его некогда прилизанная прическа испорчена.

— Ключ, пожалуйста, — спокойно прошу я.

— О, полагаю, теперь ты перевезешь сюда Арчи, не так ли? — ядовито выплевывает он. — Наконец-то путь свободен.

— Понятия не имею, о чем ты. Но раз уж ты упомянул его, просто предупрежу: обо мне можешь говорить все, что заблагорассудится, но у тебя будут серьезные неприятности, если ты хоть раз посмеешь ляпнуть что-нибудь про Арчи.

— Ты просто жалок, — усмехается он. — Ты ведь даже не догоняешь, правда?

— Догоняю. Догоняю одно — люди, которых угораздит с тобой связаться, должны отказаться от покупки презервативов и вложиться в химзащиту. А еще лучше, во время секса находиться от тебя подальше, желательно на другом континенте. Вот это будет действительно безопасный секс.

Я захлопываю дверь у него перед носом.

— Пока, — кричу я вдогонку и улыбаюсь, слыша, как Патрик матерится. Оглядываю квартиру, и улыбка тут же меркнет. Опять одинок. Но когда в голову приходит мысль, что мне больше никогда не придется прибирать за ним, улыбка возвращается вновь.