Глава 13

Двигатель завыл, напрягаясь так, как запаниковавшая лошадь натягивает поводья. Я ощущала натужное жжение в груди и плечах, пока всем своим весом пыталась удержать рычаг тормоза.

Колеса визжали, пока близко расположенные прутья направляющего механизма не врезались в гору обломков.

Сила удара швырнула нас вперёд. Я врезалась в Уилла, который налетел на механизм перед нами. Поезд продолжал ехать, толкая перед собой обломки, пока локомотив, наконец, не остановился со стоном.

И тогда всё замерло неподвижно. Поезд протестующе зашипел, и я подняла голову. Я лежала на Уилле, и вместе мы оказались втиснуты в маленькое пространство возле топки.

— Уилл? — прошептала я. Я ожидала, что его руки стиснут меня в оберегающем объятии. Вместо этого они безжизненно лежали вдоль боков.

— Уилл? — мой голос напоминал визг, когда я оттолкнулась от него и обхватила ладонями его лицо. Его глаза оставались закрытыми.

— Уилл! — я схватила его за лацканы пальто, боясь слишком грубо тряхнуть. Он не мог умереть.

Нет. Нет.

Вода из бойлера бурлила в трубах. Жар топки опалял мою щёку, ухо по ощущениям как будто горело. Пот струился по моей шее, но в то же время мне было холодно, очень холодно.

— Уилл, пожалуйста, — прошептала я; моё горло сжалось и ныло. — Пожалуйста, очнись.

Наклонившись вперёд, я прикоснулась к его лбу. Я словно прожила целую жизнь боли и чувства вины в тот момент, пока молилась, чтобы не потерять его. Только не так — в одно мгновение жив, в следующее уже нет.

— Пожалуйста, — я погладила его по лицу и положила ладонь на его сердце.

Его грудь поднималась под моей рукой. О, слава тебе, Господи. Он жив.

Я почувствовала присутствие Джона за своим плечом.

— Мисс, вы пострадали?

— Уилл не шевелится, — я повернулась к члену Гильдии, отчаянно прося о помощи. Джон протолкнулся рядом со мной и аккуратно ощупал голову Уилла, затем прикоснулся к его шее и плечам. — Насколько всё плохо? — спросила я.

— Он принял на себя знатный удар. К счастью, он не разбил голову, — Джон вытащил фляжку, и на мгновение я подумала, что он заставит Уилла отпить из неё, но вместо этого он поднёс горлышко к носу Уилла.

Глаза Уилла заморгали, но оставались расфокусированными. Он резко втянул носом воздух и попытался сесть.

Джон удержал его одной рукой.

— Полежи. Такой удар по голове и убить способен. Ногами пошевелить можешь?

Ботинки Уилла повернулись в одну сторону, затем в другую. Он кивнул, затем с трудом сглотнул, словно ему было нехорошо.

— Как тебя зовут? — спросил Джон.

Уилл сделал глубокий вдох.

— МакДональд.

— Ты знаешь, какой сегодня день?

— Рождество, — Уилл слабо усмехнулся. — Одно из самых насыщенных событиями в моей жизни.

— Жить будет. Удерживайте его в лежачем положении столько, сколько получится, — объявил Джон, затем вышел из кабины. Внезапно у меня голова закружилась от облегчения.

Уилл попытался посмотреть на меня, но его глаза по-прежнему казались странными. Он протянул руку и прикоснулся к моей щеке. Я взяла его руку и прижалась лицом к его ладони.

— Мег?

— Я не пострадала, — горячая слеза скатилась в его пальцы прежде, чем я успела её сдержать. — Полежи. Скоро всё будет хорошо.

Я стянула с себя пальто. Этого казалось недостаточно, но я свернула его и аккуратно подложила Уиллу под голову. Джон сказал, что он не разбил себе череп, но какая-то часть меня в это не верила.

— Как двигатель? Мы всё ещё можем добраться до Франции? — спросил Уилл, потрогав свой затылок и вздрогнув.

— Чёрт возьми, Уилл! Ты мог умереть, — шок и страх от крушения затопили меня, и мне казалось, что я тону. — Мы разбили поезд. Что уж тут говорить, мы в очень паршивом положении, — наверное, за это нас исключат из Ордена. У нас же не получится скрыть крушение поезда.

— А ну-ка послушай, — сказал Уилл, садясь. Он поморщился, затем тяжело сглотнул и посмотрел на меня ясными глазами. — Паршивое положение ещё ни разу нас не останавливало.

Я слабо улыбнулась ему.

— Вот это моя девочка, — он протянул руку и смахнул выбившуюся прядь волос с моего лица.

Я погладила его по щеке. Все правила и осторожность по поводу моей репутации в данный момент не имели никакого значения. Мне нужно ощутить связь с ним, какими бы ни были последствия.

Уилл с трудом поднялся на ноги. Он на мгновение потерял равновесие и ухватился за рычаг тормоза.

— Где Джон?

— Думаю, он осматривает полученный урон, — я помогла Уиллу спуститься по ступеням.

В туннеле царила полная темнота, и только лобовой фонарь сиял как маяк. Меловая пыль, пар и дым от трубы витали в воздухе, делая луч света едва различимым.

Джон стоял у горы обломков, почёсывая шею сзади.

— Мда, ну и бардак.

— Насколько всё плохо? — спросил Уилл.

— К счастью, двигатель по-прежнему в рабочем состоянии. Бойлер получил кое-какие поверхностные повреждения. Мы сможем выправить их молотком. Но направляющий механизм испорчен. Возможно, мне понадобится одолжение от Литейного завода. Или два, — Джон рассмеялся себе под нос, и я начала беспокоиться о психическом здоровье этого мужчины. — Может, даже три.

— Я замолвлю словечко, — сказал Уилл. — Полагаю, мы можем начинать копать.

Джон покачал головой.

— Нет, мы пойдём на своих двоих. Я заручусь помощью французских членов Гильдии. Мы доставим механизм до другого конца туннеля. Так все мы вовремя вернёмся к клятве.

— Но что вы скажете Лидеру Октавиану? — спросила я. Я чувствовала себя ужасно из-за того, что втянула его в этот бардак.

— Октавиану? — Джон пошёл обратно к кабине. Он забрался внутрь и снова вышел с нашей сумкой, моим пальто и своим сломанным фонарём. Он бросил мне пальто и сумку. Я надела пальто и повесила ремень сумки через плечо. — В Гильдии существует старое правило, мисс Уитлок. Если мы должны хранить секрет, мы его храним. А если Октавиан чего-то не знает, так это только к лучшему, — он сверкнул мне улыбкой и поднял фонарь. У меня сложилось ощущение, что это не первый раз, когда Джон Франк ответственен за масштабную катастрофу.

Я взяла Уилла за руку и помогла ему сохранять равновесие, пока мы перебирались через гору обломков, а затем пустились в своё долгое путешествие на другую сторону.

То, что заняло бы час или два в стремительно несущемся локомотиве, превратилось в долгий тяжёлый путь, на который ушла целая вечность.

Мы спотыкались во тьме, держась поближе к стене. Никто из нас не говорил ни слова. Тишина начала просачиваться в моё сознание. К счастью, крыс здесь не было, но от каждого необъяснимого звука, который эхом прокатывался по туннелю, я ожидала, что потолок обрушится. Если он обрушился один раз, он с лёгкостью может повторить подвиг.

И так мы продолжали, пока грубая кладка не сменилась мозаикой изящных шестерёнок. Я провела руками по местам стыка, чувствуя, как они безупречно складывались в одно полотно.

Мы добрались до помещения, очень похожего на то, в котором мы нашли локомотив. Казалось, что это место некогда было в идеальном состоянии, но с тех пор погрузилось в плачевное забытьё. Всё выглядело так, будто с самого момента сотворения этого места сюда не ступала нога человека. Запустение туннеля и привело к обрушению. Здесь нас могла поджидать какая угодно катастрофа. Джон повёл нас вверх по лестнице, к очередной запертой двери, которая выглядела в точности как предыдущая. По спине побежали мурашки. Если от запустения дверь застряла в запертом положении, то мы поистине окажемся в ловушке.

Когда дверь со скрипом отворилась, мне недолго удалось наслаждаться облегчением. За дверью находилась вертикальная шахта. Я никогда не питала особой любви к лестницам и не сумела подавить дрожь, пробежавшую по телу.

Уилл успокаивающе положил ладонь мне на плечо. Мне нужно выбраться из темноты. Джон дёрнул рычаг, и потолок над нами исчез, сначала опустившись, а потом скользнув под пол того, что находилось над нами. Свежий воздух хлынул внутрь, как очищающая вода, и я сделала глубокий вдох. Пахло ладаном и свечным воском.

Я послала короткую благодарственную молитву за то, что мы выжили. Даже короткая лестница не устрашила меня, пока мы карабкались вверх, к свободе, к Франции и к маленькой загородной часовне, украшенной на Рождество.

Мы украдкой вышли на открытую тропинку среди трав, засохших от зимнего мороза. Над головой светили звёзды, напоминавшие ослепительное одеяло света в глубокой ночи.

Я обхватила себя руками, но не могла защититься от холода. Внезапно тяжёлое пальто Уилла опустилось на мои плечи.

— Уилл, ты ранен, — запротестовала я.

— Холод на пользу моей голове. Оставь его себе хотя бы до тех пор, пока мы не найдём пристанище.

Я закуталась в пальто, позволяя остаткам тепла его тела просочиться в меня. Это такой изумительный подарок в холодную рождественскую ночь.

— Джон, тебе знакомо имение под названием Pensée? — спросил Уилл. — Мы ищем мужчину по имени Морис Дюрант.

Джон опустил взгляд на землю под ногами. Его губы плотно поджались. Затем он покачал головой, но это движение было таким незаметным, что я едва не упустила это.

— В Pensée уже много лет никто не бывал. Дюрант отошёл от дел Ордена и теперь живёт один, если он вообще ещё жив. Его разум помутился, и это такая жалость. Когда до меня в последний раз доходили вести, я слышал, что он уже не в состоянии нормально поддержать разговор. Он теперь только всматривается в звёзды, — Джон посмотрел по сторонам. Оставалось лишь надеяться, что он сумеет сориентироваться.

— Вы можете отвести нас туда? — спросила я.

— Когда я в последний раз был в Pensée, я только-только принёс клятву Ордену. Я забыл, где именно находится это место, — он слегка приободрился, потирая большим пальцем бакенбард, и улыбнулся. — Но кое-кто может сказать вам больше. Нам всё равно нужно нанести ей визит. Идёмте со мной, — он поднял фонарь, который уже мигал от нехватки масла, и мы последовали за ним.