Глава 14

Габриэлла встала и подошла к огню. Она несколько раз резко потыкала в угли.

— Этой ночью уже ничего нельзя сделать. Чтобы проследить за птицей, вам нужен свет, а до Pensée путь неблизкий, — она хлопнула в ладоши, затем встала возле меня. — Вы, мужчины, ложитесь спать на пол и будьте благодарны хоть за это. Мег, идём со мной, — она торопливо повела меня к небольшой спальне, затем повернулась обратно к мужчинам. — И Джон, если я проснусь, а мой сыр внезапно пропадёт, я свалю всё на тебя.

— Это была мышь, клянусь, — Джон прижал ладонь к сердцу.

— Мышь, как же, — проворчала Габриэлла, затем захлопнула и заперла дверь в спальню.

Следующим утром мы упаковали провизию и встретились с Габриэллой позади голубятни. В одной руке она держала маленькую серебряную птичку, а в другой — огромный компас. У птички было толстенькое тельце, в груди которого находился замысловатый комплект шестерёнок. Механизм выглядел довольно мило с коротким медным клювиком и тёмными глазами-бусинками, но его длинные серебристые крылья были изящными, и хоть выносливость механической птицы, подобной этой, однажды спасла мне жизнь, это всё равно предмет, который не застрахован от ошибок. Нам предстояла дальняя дорога, и если с птицей что-то случится, мы с Уиллом потеряемся.

— Компас покажет вам расположение птицы. Она приземлится у ворот. Дальше я вам не смогу помочь. Мне нужно связаться с большим количеством людей, если мы хотим восстановить локомотив. Удачи, — она протянула руку и вложила компас в мою ладонь. Он ощущался тяжёлым, и я чувствовала, как он тикает, словно карманные часы. Снаружи он выглядел в точности как морской компас, но стрелка не показывала на север. Она без колебаний указывала на птицу.

Габриэлла завела серебряную птичку, затем подбросила её высоко в воздух. Та захлопала крыльями, с каждым движением издавая пронзительный писк.

Птичка свернула на юг, и мы с Уиллом пустились в погоню. Поначалу мы бежали, стараясь держать крохотную птицу в пределах видимости, пока та летела по ясному зимнему небу. Наше дыхание вырывалось клубами пара вокруг наших лиц.

Уилл остановился передо мной и упёрся ладонями в колени, смеясь и пытаясь перевести дыхание.

— Это всегда будет так?

Тонкий слой льда захрустел под моими ботинками, когда я присоединилась к нему. Изумительно было ощущать головокружение и от физической нагрузки, и от свободы. Вокруг нас не было ничего, кроме пустых пашен и густых скоплений голых деревьев. Никто не осуждал. Никто не высказывал предположений. Вообще никого не было.

— Надеюсь, что да.

Я покрутила компас в руках, ощупывая швы и осматривая шестерёнки под иглой.

— Даже не вздумай разбирать эту штуку, чтобы посмотреть, как она работает, — сказал Уилл.

— Я бы никогда такого не сделала, — запротестовала я.

Уилл улыбнулся мне.

— Ты думала об этом.

Я склонила голову и улыбнулась, затем пошла рядом с ним, когда мы двинулись дальше. Он как всегда был прав. Вот ведь тролль.

День тянулся, а мы разговаривали, шли по замёрзшим полям и брели по опустевшим пригородным тропам. Мы обсуждали всё и в то же время ничего. Такое ощущение, будто мы проговаривали наши письма вслух и позволяли нашим разумам блуждать вместе.

Солнце начало низко опускаться над горизонтом, но мы шли по компасу к птице и Pensée.

Наконец, после целого дня пути я увидела огромный особняк на высоком холме. Маленькие участки леса примостились у подножья холма, но даже самые высокие ветви не дотягивались до дома. Свет садящегося солнца отражался от множества окон. Весь этот дом, начиная от выделяющейся островерхой крыши с рядами фронтонов и заканчивая высокими арочными окнами с балконами, был построен ради неба. Всё в нём стремилось к небесам, и в особенности центральный купол, который возвышался над остальным домом.

— Думаешь, это Pensée? — я поистине остолбенела. — Изумительное имение.

— Прекрасное как могила, — пробормотал Уилл. — Идём. Нам ещё долго идти.

Вскоре мы добрались до высокой и гладкой стены, которая окружала основание холма. Вокруг неё вырос лес, отчего издалека её не было видно. И хоть мы с Уиллом старательно искали, но очевидного пути через неё не обнаружилось.

Ворота были такими же пугающими. Коррозия придала им зловещий зеленоватый цвет. Два массивных дверных молотка в форме волчьих голов смотрели на нас полыми глазами. Серебряная птичка приземлилась на стену и теперь чирикала нам. Я не была уверена, ободрение это или предостережение.

Уилл толкнул ворота.

— Заперто.

Я попытала удачи с дверным молотком, и он с глухим ударом опустился на идеально круглый диск под ним. Я вздрогнула, когда этот звук эхом прокатился по холму.

Ответа не последовало. Дом оставался неподвижным.

— Должен же существовать какой-то путь внутрь, — я провела ладонями по двери. Не было никакого засова, а значит, запирающий механизм находился или с другой стороны, или внутри самих ворот.

— Возможно, мы как-нибудь сумеем перебраться через них, — предложил Уилл, сделав шаг назад и осмотрев стену. Он резко подбежал к стене и, оттолкнувшись ботинком от гладкого камня, подскочил вверх, но толку не было. Он приземлился на ноги, как кот, всегда падающий на лапы. Он повернулся и посмотрел на меня. — Я могу поднять тебя.

— Я никак не смогу спуститься по другой стороне, и мы не знаем, что по ту сторону ворот. Что бы там ни было, мы должны столкнуться с этим вместе, — я сделала глубокий вдох.

— Справедливо, — Уилл снял фуражку, почесал голову, затем надел фуражку обратно. — Дюрант вполне может быть мёртв.

— Какая позитивная мысль, — должен же существовать какой-то способ попасть внутрь. Просто я пока его не видела. Я получше присмотрелась к дверным молоткам, ощупывая края медальона под кольцом, которое свисало из пасти волка. По размеру оно идеально подходило под мой ключ.

Я потыкала в него, подёргала, но ничего не произошло.

— Что ты пытаешься сделать? — спросил Уилл, подойдя ко мне сзади после второй неудачной попытки взобраться по стене.

— Пластина для удара дверным молотком точно повторяет размер и форму моего ключа, но от этого никакого толка. Там ничего нет.

Уилл сделал шаг назад, склонил голову набок и посмотрел на ворота.

— А этот ты осматривала? — он показал на левый дверной молоток.

Я об этом даже не подумала. Обычно левый молоток служил чисто украшением. Многими из них вообще нельзя было постучать. Именно поэтому никто не станет искать там что-то особенное. Гениально.

Я быстро осмотрела дверной молоток, ощупывая каждый его дюйм.

И действительно, под пластиной для удара обнаружилась крошечная защёлка. Я надавила на неё большим пальцем и сдвинула до упора вправо.

Что-то щёлкнуло, и меня затопила надежда. Медальон стопорился от ржавчины, но всё же сдвинулся в сторону, открывая нишу для моего ключа.

Я схватила ключ, болтавшийся на шее, и сняла крышку. Серебристый цветок со слегка треугольными лепестками поднялся из центра часов точно так же, как и в первый раз, когда мы с Уиллом открыли их.

Я ощутила покалывание на шее, пока пристраивала серебристый цветок в замок. Второй дверной молоток сдвинулся в сторону, открывая набор крошечных клавиш миниатюрного пианино. Вот он, замок Papa. Мне лишь нужно, чтобы ключ открыл нужную фразу из песни моего дедушки, и дверь отворилась. Вот только ключ ничего не сыграл.

Мне придётся сыграть всю песню. Papa определённо здесь побывал. Никто не знал всю песню. Он запер эти ворота ото всех, кроме себя самого.

— Papa установил этот замок. Мне нужно сыграть всю песню, — сказала я Уиллу, который наблюдал за этим через моё плечо.

— Твой дед был решительно настроен никого не впускать. Нам нужно сохранять осторожность, — Уилл положил руку на моё плечо, пока я играла переменчивую мелодию.

С каждой нотой из огромных ворот доносились щелчки, звуки вращения и другие механические шумы. Уилл следовал за приглушенными эхами звуков вдоль стен. Они не могли порождаться исключительно замком. Они простирались слишком далеко.

— Мег, думаю, мы заводим какой-то механизм, — сказал он.

Когда мы в последний раз прошли через подобные ворота, на другой стороне нас встретил механический Минотавр. Papa был гением, но решительно хотел защитить себя от убийцы. У него не было намерений создавать нечто сдержанное. Я сделала глубокий вдох. Я не хотела иметь дело с гениальностью моего деда, когда он нацелился защитить себя, но нам придётся это сделать.

— Здесь есть что-нибудь, что мы сумеем использовать как оружие?

Уилл потянулся вверх и отломил пару толстых веток с накренившегося и засохшего дерева как раз тогда, когда я закончила песню. Ворота перед нами начали зловеще отворяться.

Я пыталась проглотить свой страх, пока проход между створками расширялся. Я ждала, когда что-то выпрыгнет на меня с другой стороны. Проход всё увеличивался, но открывал нам лишь тропу через лес. Всё остальное было неподвижным, даже птица на воротах.

— Одолжишь мне немного твоего подола? — спросил Уилл, вытаскивая нож из носка и протягивая его мне. Я воспользовалась ножом, чтобы отрезать кружевные оборки с подола нижней юбки. Мне всё равно не хотелось о них споткнуться.

Уилл разрезал полоску оборок пополам и намотал их на концы двух веток, затем достал из пальто фляжку.

— Уилл? — он не был любителем крепких напитков.

— Дункан дал её мне, — мрачно сказал он. — Она по-прежнему полная.

Меньше всего мы нуждались в напоминании о том, как быстро наши приключения могли привести к гибели. Уилл налил жидкость на полоски моих оборок, затем зажёг спичку и подпалил их.

— Будем надеяться, что если нам что-то встретится, то это послужит хорошим отвлечением, — сказал Уилл, протянув мне самодельный факел. Минотавр ориентировался на тепло, чтобы искать нас, но огнём мы сумели его ослепить. Уилл действительно был намного умнее, чем думали многие. — Готова? — спросил он.