Глава 16

Уилл поддержал меня, пока я баюкала свою раненую руку, входя внутрь. Массивная дверь закрылась, погрузив нас во тьму.

Единственный свет исходил от наших факелов. Уилл достал букет засохших цветов из потускневшей тяжёлой вазы и поставил туда факелы.

— Дай мне взглянуть на твою руку.

Я протянула её ему. Нижняя половина рукава моего пальто была сильно изорвана и пропиталась кровью. Уилл мягко ощупал моё предплечье.

— Как думаешь, она сломана?

Я вздрогнула.

— Нет. Кости в порядке, — я ахнула, когда он сжал рану.

Он приподнял одну бровь, помогая мне вытащить руку из пальто. Моё платье под ним оказалось окровавленным. Уилл вытащил нож, затем проворно срезал то, что осталось от рукава ниже локтя и до запястья. На моём предплечье красовались три глубоких пореза.

Новый страх зародился во мне, пока я смотрела, как кровь сочится из них и капает на руки Уилла. Если какой-то фрагмент ткани с рукава остался в ране, он может загноиться, и тогда я умру от инфекции.

— На них нужно наложить швы? — мой живот скрутило узлами при этой мысли. У нас не было ничего, чтобы зашить раны, и я не была уверена, что мне хватит силы духа не упасть в обморок, пока Уилл будет этим заниматься. У меня уже кружилась голова.

— Нам нужно удостовериться, что раны чистые. Они оставят шрамы, — Уилл в отчаянии посмотрел по сторонам, пока из моей руки продолжала течь кровь. Мне нечем было остановить кровотечение. — Эй ты! — закричал он роботу. Уилл удивился не меньше меня, когда механический мужчина повернулся к нему. — Принеси чистые простыни, — приказал он.

— Уилл, это никогда...

Робот поклонился нам, затем скованной и лязгающей походкой ушёл во тьму.

Уилл потёр костяшкой пальца свой лоб, затем вновь отчаянно посмотрел на раны.

— Чего ты мне не договариваешь? — спросила я.

— Возможно, нам придётся их прижечь.

— О Боже, — прошептала я.

Внезапно мне стало холодно, и я уселась на гладкий мраморный пол. Мне пришлось приложить усилия, чтобы не опустошить свой желудок. Наши шаги оставили размытые следы на тонком слое пыли. Как только я начала дрожать, тяжёлый вес пальто Уилла опустился мне на плечи. Он вытащил носовой платок и пропитал его виски из фляжки, опускаясь рядом со мной на колени.

— Будет жечь.

— Это всего лишь боль, — я попыталась улыбнуться ему, хотя пребывала в ужасе от того, что последует дальше. — Она меня не убьёт, — он прижал ткань к самой крупной ране на моей руке, и я зашипела. Каждая мышца в моём боку и животе напряглась, но я сидела неподвижно. — А может, и убьёт.

Мы оба следили за тем, как он продолжал промокать кровь окровавленным платком, но всё было бесполезно. Кровь продолжала литься.

Я встретилась взглядом с Уиллом.

— Сделай это, — попросила я.

Его лицо побледнело. Он прерывисто вздохнул, затем сполоснул нож в виски.

— Если ты упадёшь в обморок, ничего страшного.

Я кивнула, уже ощущая головокружение от кровоточащих ран на руке. Уилл схватил один из факелов и подержал нож в жаре пламени, пока лезвие не раскалилось докрасна.

— Закрой глаза. Я сделаю это быстро, — сказал он, и я ощутила, как его широкая ладонь обхватила мою раненую руку снизу. — Хочешь глотнуть виски?

— И так сойдёт. Просто сделай это, — сказала я сквозь стиснутые зубы.

Нож прикоснулся к моей руке, и я подавила крик. Я ощущала огонь, простреливший мою руку до самого плеча. Клянусь, моё сердце перестало биться от шока и боли. Уилл стиснул мою руку, прижигая две другие раны, и наконец-то всё закончилось.

Он бросил нож на пол и притянул меня в свои объятия, следя, чтобы не задеть мою раненую руку.

— Дыши, — прошептал он мне.

Я прерывисто вздохнула; по лицу катились слёзы. Я не могла их сдержать, да и не пыталась.

— Богом клянусь, ты очень храбрая женщина, — сказал Уилл, пока я вытирала щеки. Я всё ещё тряслась, а мою руку жалили ожоги, но хотя бы кровотечение остановилось.

— Каков наш план дальше? — спросила я надломленным и дрожащим голосом. Я вовсе не ощущала себя храброй. Я готова была развалиться на куски.

— Мы найдём Дюранта, — заявил Уилл, продолжая осторожно прикасаться к моей руке. Мы услышали вдалеке лязг металла, и к моему удивлению дворецкий вернулся с огромной сложенной простыней, на которой не было ни единой пылинки. Уилл взял её и с помощью ножа отрезал длинную полосу.

— Уилл, ты не знаешь французский, — сказала я, продолжая дрожать. — Только я могу поговорить с Дюрантом.

— Я не хочу тебя оставлять, — ответил он. Я заметила, что его руки тоже дрожали.

— Если Дюрант разозлится из-за вторжения, возможно, нам придётся быстро уходить, — а эти волки будут нас поджидать. Я задрожала при этой мысли. — Ты должен найти нам путь к отступлению, пока я буду говорить с Дюрантом. Я не хочу задерживаться здесь ни на секунду дольше необходимого.

Уилл на мгновение задумался.

— Ты уверена, что тебе не будет грозить опасность?

Я сглотнула сквозь ком в горле.

— Нет, но какой у нас есть выбор?

Уилл медленно покачал головой, и на его лице проступило обречённое выражение.

— А что насчёт твоего деда?

— Полагаю, его здесь нет, — дом ощущался слишком пустым. — Он бы услышал шумиху, которую мы подняли.

— Ищи следы, — сказал он. — Я сделаю то же самое. Мы сможем обыскать большую часть дома, если разделимся.

Я кивнула.

— Мы знаем, что Papa был здесь. Нам нужно знать, почему он уехал, когда, и куда мог...

Уилл прижал палец к моим губам.

— Иди и поговори с Дюрантом. Я позабочусь об остальном.

— Я не хочу снова сталкиваться с этими волками, — мы едва сумели пробраться в дом. Если бы они чуть дольше атаковали нас, или если бы эти челюсти нашли мою шею... или хуже того, шею Уилла... Нет. — Должен быть способ обойти их или как-то отозвать. Я знаю, что ты его найдёшь.

Уилл закончил промывать раны и заливать мою руку виски, затем крепко забинтовал её полоской простыни. Когда он затянул повязку, боль отступила. От лёгких прикосновений его пальцев, пока он расправлял ткань, а затем держал моё маленькое запястье в своих ладонях, моя голова сделалась лёгкой и как будто поплыла.

А может, дело в потере крови. Уилл помог мне подняться на ноги, и я едва не покачнулась. Он поддержал меня, тесно прижимая к своей груди и защищая, пока мир не перестал кружиться.

Мне надо взять себя в руки.

— Со мной всё будет хорошо, — сказала я, обретя опору. — Встретимся на этом самом месте, — я взяла один из факелов, которые почти прогорели. Я воспользовалась их пламенем, чтобы зажечь маленькую пыльную лампу.

Уилл переступил с ноги на ногу, словно испытывая дискомфорт. К его лицу прилило больше румянца, чем обычно.

Он не встречался со мной взглядом, осматриваясь по сторонам, но крепко поджатые губы выдавали, как сильно он страдал. Резким движением руки он достал толстую свечу из подсвечника.

— Обещаю, что найду способ обойти волков. Я не хочу, чтобы ты опять пострадала.

Я схватила его ладонь и прижала к своей щеке.

— Удачи, — сказала я. — И будь осторожен.

Он взял мою руку и как джентльмен поцеловал тыльную сторону.

— Ты тоже, — затем он скрылся в тенях длинного пустого коридора.

Я повернулась к дворецкому.

— Отведите меня к Морису Дюранту, — приказала я своим самым чётким голосом. — Пожалуйста, — добавила я, потому что ничего не могла с собой поделать.

Робот поклонился мне, затем развернулся на пятках и зашагал в направлении, противоположному тому, куда Уилл ушёл по длинному коридору. Я обернулась на тёмный проход, в котором скрылся Уилл. Я молилась, чтобы он благополучно вернулся назад, хотя сама шла в неизвестность.

Я последовала за дворецким со своей мерцающей лампой. Внутри дома было странным образом некомфортно находиться. Всё выглядело так, как и должно было, но воздух в коридорах был крайне безжизненным. Это всё равно что идти по дому, населённому одними лишь призраками. Не помогало и то, что я следовала за роботом, который по самой своей природе не был ни живым, ни мёртвым.

Я сдержала желание закашляться от пыли, витавшей в воздухе. Моя раненая рука пульсировала и ныла, но я мёртвой хваткой вцепилась в лампу. Papa правильно поступил, спрятавшись здесь. Никто в здравом уме не пришёл бы в это место, и поскольку дом примостился на вершине холма, он сумел бы увидеть любого, кто будет приближаться к особняку. Если принимать к рассмотрению этот обзор и волков, то никто не смог бы войти в дом незамеченным.

Но если это место служило идеальной крепостью, то почему он уехал?

Дворецкий шёл во тьме, не обращая на неё никакого внимания, ведь у него не было глаз. Скрип и лязг его тугих шарниров разносился по пустым коридорам.

Особняк был огромным, и должно быть, в свои лучшие времена представлял собой поистине великолепное зрелище. Хотя сам дом был выполнен в стиле барокко, антураж не казался мне чрезмерным или безвкусным, какими бывали многие дворцы Европы. Мне никогда не нравились излишне узорчатые обои на стенах или красочные фарфоровые плитки. Вместо этого стены были выкрашены в какой-то светлый цвет, который я толком не различала в ужасно тусклом освещении, а нижние половины стен были отделаны элегантными панелями, которые потом покрасили белой краской.

Мы вошли в курительную комнату, затем пересекли коридор и оказались перед огромными двойными дверями в задней части особняка.

Когда робот приблизился к ним, двери беззвучно открылись, хотя механический мужчина не протягивал руки, чтобы к ним прикоснуться. Даже такая простая вещь казалась волшебной.

Мне казалось, будто передо мной отворились врата рая. Золотистый свет хлынул в коридор. Мы переступили порог золочёной оранжереи. Стеклянный потолок весь был залит светом от подвешенных ламп, которые купали нас в тепле.

Я осмотрелась по сторонам и ахнула. Изящные деревья и цветы благоухали в изобилии под защитой стеклянных стен и потолка. Тяжёлые фрукты свисали с веток и лоз, овощи так и вываливались из контейнеров и приподнятых поддонов. Их расположение было одновременно продуктивным и декоративным.