Глава 18

Мы последовали за мужчиной наружу, где он прошёл небольшое расстояние по улице до менее оживлённого угла. Поблизости ждала повозка. Я никогда прежде не встречалась с данным Развлекателем, и хоть у него имелись правильные пароли, доказывающие, что он является частью Ордена, я по-прежнему держалась настороже.

— Это для вас, — он полез в карман куртки и достал аккуратно сложенное письмо. Я взяла его и осмотрела восковую печать.

В воске виднелся оттиск метки Оливера.

Я спешно сорвала печать и приступила к чтению.

«Дорогая Мег,

Я бы спросил, о чём ты думала, отправляясь в Париж с одним лишь Уиллом, но я знаю, о чём ты думала, и не нахожу в себе сил винить тебя. Однако у меня заканчиваются голуби для отправки Габриэлле, так что я буду краток. Я не желаю терять свою лучшую ученицу в первый год работы директором — ни из-за скандала, ни из-за убийства, ни из-за формальностей. Ты должна вернуться к клятве.

Знаю, тебе кажется, что у нас нет времени, но если след остынет, я уверен, что мы вновь отыщем его. Твой дед не хотел бы, чтобы ты разрушила свою жизнь из-за этого.

Я ожидаю увидеть тебя тридцать первого числа. Что же касается твоей репутации, то я объяснил всю ситуацию Гюставу. Он мой доверенный друг, и его молодая жена может выступить твоей компаньонкой, пока ты будешь в Париже. Будь осторожна.

Увидимся в Лондоне,

Оливер

P.S. Уилл, береги её.

P.P.S. Постарайтесь не довести бедного Гюстава до психбольницы.

P.P.P.S. Когда вы в следующий раз попросите Джона Франка об одолжении, скажите ему оставить Развлечения в покое».

— Я так понимаю, всё в порядке? — спросил Гюстав, открывая дверь экипажа.

— Воистину. Спасибо, что встретили нас, — мои дурные опасения отступили, когда мы забрались внутрь. Всё обернулось лучше, чем я надеялась, и я была очень рада встретить здесь неравнодушных друзей. Уилл сел рядом со мной. Я передала ему письмо, чтобы он тоже его прочёл.

Как только Гюстав уселся, экипаж тронулся по широким авеню и бульварам Парижа. Он оправил куртку, а мы в сравнении с ним выглядели как два пугала. Уилл пребывал не в таком плачевном состоянии, как я, но Гюстав явно был очень опрятным мужчиной. Его тёмная одежда выглядела безупречно, как и короткая бородка, которая шла его широкому лицу.

— Я должен извиниться. Английским я владею не слишком хорошо, — начал он с сильным акцентом. — Нам предстоит долгий путь.

— Куда мы направляемся? — спросила я.

— В дом, который я арендовал на праздники для себя и своей жены. Оливер предположил, что перед отъездом из Лондона вы не организовали себе место, где можно остановиться. Он дал мне понять, что ваш отъезд был довольно спешным, — он скрестил руки на широкой груди. — Судя по состоянию вашей одежды, я вижу, что он не ошибался, — он опустил взгляд к белой пыли на моём подоле, и я покрепче закуталась в шаль, пряча раненую руку.

Мне действительно нужно было найти нечто более подобающее для Парижа, пока мы здесь. Страдать от осуждения за то, что я не живу как куколка на полке, начинало изрядно утомлять. Гюстав небрежно взмахнул рукой.

— Вы можете остаться в качестве наших гостей, но мы должны вернуться в Лондон через несколько дней. Я прошу вас дать обещание больше не убегать.

Я кивнула, но промолчала. Сложно давать такие обещания. Я не знала, куда заведёт меня следующая улика, но теперь понимала, что просить о помощи друзей — это более удобный способ путешествовать, чем отправляться в одиночку.

— В этот раз мы не намереваемся выбираться куда-то за пределы Парижа, — сказал Уилл. — Спасибо вам за гостеприимство. Мы очень благодарны.

— Я женился буквально этим летом, и моя жена весьма молода. Она ещё не является частью Общества. Я буду благодарен, если вы не станете распространяться на эту тему, — предупредил Гюстав. Экипаж внезапно закачался и задрожал, пока мы проезжали неровный участок дороги. Я выглянула в окно и увидела многочисленные рабочие отряды, карабкавшиеся по строительным подмостям у фасада, который без перерывов тянулся перед каждым зданием на этом бульваре. Фасад придавал улице очень опрятный и единый вид, но ей как будто недоставало своего духа. — МакДональд, лучше всего будет не упоминать, что вы путешествовали вдвоём.

— Само собой, — заверил он.

— Теперь к важному вопросу. Вы полагаете, что Генри жив и находится в Париже? — Гюстав подался вперёд и переплёл свои пальцы. — Оливер мало что сказал.

Оливер назвал Гюстава доверенным другом, и я осознала, что мне нужен союзник в Париже. Я решила довериться слову Оливера.

— Я нашла письмо моего деда, адресованное Улиссу Рэтфорду. Оно было отправлено после мнимой гибели моего деда. Он сказал Рэтфорду, что отправится в укрытие, и единственный, кто знал, где его искать — это сам Рэтфорд. Мы с Уиллом обыскали мастерскую Рэтфорда и нашли запись их последнего разговора. Рэтфорд упомянул Pensée.

— То есть, вы нанесли старику Морису визит, — сказал Гюстав. — И он до сих пор жив?

— Да. Он подтвердил, что Генри действительно бывал в имении, и мой дед намеревался отправиться в Париж всего на три дня, а потом вернуться, — объяснила я.

— Но он не вернулся.

— Нет, — я сделала глубокий вдох. Мне не хотелось озвучивать свои мысли, но этого нельзя избежать. — Этим летом мужчина, ответственный за убийство моих родителей, попытался похитить меня. Он упомянул, что намеревается воссоединить меня с моим дедом. Корабль, на котором он часто путешествовал, причаливал в Гавре, а потом поднимался вверх по реке до Руана. Есть вероятность, что он по Сене добирался до Парижа.

— Это очень слабая связь, — сказал Гюстав.

— Знаю, вот только Дюрант тоже направил нас сюда. Если мы сможем найти подтверждение того, что мужчина, убивший моих родителей, находится в городе, тогда я уверюсь, что мой дед до сих пор жив и находится в Париже.

— Но этот мужчина пытался вас похитить, — повторил Гюстав.

— Именно поэтому Оливер вне себя, — я разгладила юбки на коленях.

— Вы знаете, с чего бы Генри приезжать в Париж? — спросил Гюстав.

— Нет, но мы нашли это, — я запустила руку в карман и вытащила украшение, позволив кулону повиснуть на цепочке. Она ощущалась холодной на моих пальцах. — Это находилось в комнате моего деда в Pensée. Вы знаете, кому это могло принадлежать?

— Это было возле письма, которое почти полностью сгорело в очаге, — добавил Уилл.

— Это принадлежит женщине, — сказал Гюстав, подхватив цепочку кулона и позволив огромному чёрному камню кружиться на свету.

— Мы тоже пришли к этому выводу, да, — я отчаянно желала найти моего деда, чтобы мне больше не приходилось нести на себе бремя спекуляций об его тайных амурных делах молодости.

— Возможно, он повстречал давнюю любовницу и захотел заново разжечь потухшее пламя?

— До вас доходили слухи о романе с француженкой? — спросила я.

Гюстав кашлянул и посмотрел на меня так, будто я отрастила три головы, но потом взял себя в руки. Полагаю, это был весьма дерзкий вопрос. Я слишком привыкла обсуждать эти вещи с Уиллом.

Гюстав прочистил горло.

— Это случилось задолго до моего времени, и я никогда не терпел слухи женщин Общества. Я не был рождён в Ордене. Меня приняли в него из-за моего таланта в инженерии, и мне определённо нужно было структурировать свои познания. До Академии я явно был не лучшим учеником, — Гюстав передал украшение обратно, затем прислонился спиной к жёсткому сиденью. — У нас есть время до тех пор, как нам придётся отправиться в Лондон. Я помогу вам поискать деда в Париже, но я отказываюсь стучать в двери спален.

— Спасибо, — я ощущала, как горят мои щёки. Я тоже не желала совать нос в спальни, особенно те, в которых мог находиться мой дед, пусть и недолго. Я убрала украшение обратно в карман, затем переключила внимание на окно. Пожалуй, будет лучше сменить тему. — Что это такое?

Я подвинулась поближе к окну и выгнулась, чтобы рассмотреть как можно больше. Огромная белая арка вздымалась к небу, как великий монумент славных дней Рима. Она была украшена резными изображениями триумфальных ангелов, наблюдавших за мужчинами в сражении. Они были вылеплены с искусностью мастеров Ренессанса. У меня дух захватывало. Даже улица сгибалась вокруг арки широким кругом.

— Эта уродина — Триумфальная арка, — Гюстав отодвинулся от окна, чтобы Уилл тоже мог посмотреть.

— Разве она вам не нравится? — мне она показалась выдающейся. Я задавалась вопросом, может, Развлекатели что-то в ней припрятали.

— За последние годы Париж столько раз рушился и отстраивался заново. Замечательно, что теперь город стал намного чище и упорядоченнее, но теперь он стал слишком однообразным, слишком показным Парижем, — Гюстав задумчиво провёл рукой по своей короткой бородке. — Для меня это не Париж. Не такой Париж, каким он должен быть.

— А каким он должен быть? — поинтересовался Уилл.

— Парижу нужно нечто уникальное, — начал он, выглядывая в окно, но вместо того чтобы смотреть на Арку, он уставился на горизонт, словно мог видеть там нечто грандиозное. — Это должно быть элегантным, простым. Развлечение, которое стоит под открытыми лучами солнца, а не погружено под землю и спрятано от мира. Может, что-нибудь, способствующее коммуникации между Лондоном и Парижем, поскольку здесь, на континенте, сложно получать послания от Ордена.

— Уверен, что именно вы сможете создать нечто подобное, — сказал Уилл.

Гюстав отмахнулся.

— Ах, возможно, когда-нибудь.

Мы несколько раз поворачивали на опрятных улицах Парижа, пока не добрались до маленькой площади в стороне от оживлённых авеню и великолепия города.

Гюстав вышел из экипажа и заплатил кучеру, затем постучал по боку повозки и отослал её прочь.

— Я приношу свои извинения за скромное убранство, но хотя бы под этой крышей ваша репутация будет в безопасности.

Мы вошли в узкий городской дом и поднялись по лестницам, чтобы оказаться в скромной гостиной. Молодая женщина подошла, чтобы поприветствовать нас. Я была ошеломлена. Казалось, мы почти одного возраста. У неё было слегка квадратное лицо, волосы убраны назад в строгой и опрятной причёске. Хоть мы и были почти ровесницами, она выглядела намного старше или как минимум демонстрировала очень серьёзный и сдержанный настрой.