Глава 19

Ужин, должно быть, стал одним из самых сюрреалистичных случаев в моей жизни. Платье Мари Маргариты подошло мне достаточно хорошо, хотя под руками было немного тесновато, и вес ткани был колоссальным. Рукава были расклешёнными, и мне приходилось прикладывать большие усилия, чтобы кушать аккуратно и не макнуть рукав в соус на тарелке.

Гюстав принялся обсуждать с Уиллом нюансы металлургии в Англии, что хорошо подходило под нашу легенду. Мари Маргарита считала, что мы с Уиллом вообще не знакомы, и вместо этого заняла меня светской беседой о погоде во Франции и её личных предсказаниях насчёт весенней погоды. Время от времени она привносила в разговор разнообразие, обсуждая качество поданного сыра или жалуясь на нехватку качественных простыней в доме.

Мне приходилось прикусывать язык, чтобы не влезть в разговор мужчин, но нужно было играть свою роль. Вместо этого я попыталась выведать интересы или мнение Мари Маргариты, но как только я поднимала какую-то тему помимо погоды или качества простыней, она отмахивалась и сводила наш разговор обратно к обыденному.

Я готова была закричать.

Когда хозяйка удалилась в свою комнату, я выдохнула с облегчением. Уилл тоже ушёл, чтобы не создавать непристойного впечатления.

Меня раздражало, что я даже не могла пожелать ему спокойной ночи.

Когда мы наконец-то остались наедине, Гюстав обратился ко мне.

— Мари Маргарита попросила меня образумить вас, — сказал он, беря в руку бокал вина. — Похоже, у неё сложилось впечатление, что вы бежите от навязанного брака, — он усмехнулся. — Бедняжка.

Я отпила глоток кофе. Оливер помог мне пристраститься к этому напитку, и данный кофе был поистине отменным. Я поставила чашку на блюдечко.

Я кое-что хотела обсудить с ним, но это рискованно. Гюстав являлся относительно новым членом Ордена, так что традиции Развлекателей, кажется, ещё не так сильно вбиты ему в голову. Я надеялась обсудить с ним Хэддока, но не была уверена, вдруг он отчитает меня за упоминание запретного имени.

Я решила быть прямолинейной.

— Что вам известно о Хэддоке? — спросила я.

Гюстав подавился вином. Он закашлялся, стуча себя кулаком по груди и уставившись на меня прищуренными глазами.

— Это имя под запретом, — он поморщился, словно внутри воевал с самим собой, решая, стоит ли вести этот разговор.

— Я знаю, и именно в этом заключается моя проблема, ибо я считаю, что именно Хэддок удерживает моего деда в заложниках, — я повернула чашку на блюдце в одну сторону, затем медленно в другую. — Пожурите меня, если вам так угодно, но я не могу добраться до правды, если не имею возможности свободно говорить. Если Хэддок мёртв, его наказание исполнено. Ему нет никакого дела до того, состоится между нами этот разговор или нет.

Гюстав нервно поёрзал. В итоге он встретился со мной взглядом, и в его выражении присутствовала серьёзность, которой раньше там не было.

— Хэддок абсолютно и бесповоротно мёртв. Он похоронен на кладбище Пер Лашез. Он не может удерживать вашего деда.

— Логически я это понимаю, но этот скандал кажется единственным событием в прошлом моего деда, которое может вызвать такую враждебность, чтобы привести к убийству, — я подвинулась назад на стуле. Кто-то же должен что-то знать, чтобы я смогла раз и навсегда отвергнуть идею с именем Хэддока.

— Я мало знаю. Только слухи. Инцидент произошёл до моего времени. В период моего ученичества мои сверстники перешёптывались о нем. Рассказывали друг другу как поучительную историю, — Гюстав сделал ещё один глоток вина.

— Как вы считаете, он может по сей день оставаться в живых? — спросила я. — Мог ли он как-то воскресить себя механическими средствами?

Он покачал головой, словно я только что спросила у него, не может ли слон отрастить крылья и полететь.

— Это невозможно. Он мёртв и похоронен. Вы прекрасно понимаете, что вам лучше оставить это имя в покое, пока вы не оскорбили кого-нибудь, у кого будет больше причин отругать вас за это, чем у меня. Вы должны быть осторожны, Ученица, — Гюстав прочистил горло. — Человек не может выйти за пределы своей могилы. У него не осталось наследников. Его род умер вместе с ним.

— Мужчина, напавший на меня, носит заводную маску, встроенную в его плоть, — сказала я.

Гюстав вскинул брови.

— Как такое возможно?

— Вы уверены, что не существует никакого способа механически воскресить кого-либо? Мой похититель использовал бомбу с меткой Хэддока, чтобы напасть на меня, — я сделала ещё один глоток кофе, хотя мои руки ощущались ненадёжными.

Гюстав задумчиво постукивал пальцем по бокалу вина.

— Он создал ужасающие вещи. Возможно, тот, кто желает вам навредить, просто знал, где хранились кое-какие кошмарные творения мертвеца, и пожелал их присвоить.

Видит Господь, я сама повидала немало старых Развлечений.

— Это возможно, — я рассматривала вариант, что мужчина в заводной маске попросту нашёл старую мастерскую и использовал бомбу для своих мотивов. Но в этом объяснении существовала одна нестыковка. — Но в таком случае мужчина в заводной маске всё равно должен иметь какую-то связь с Хэддоком, иначе он не знал бы, как установить одну из бомб Хэддока. Такие вещи не оставляют незащищёнными, особенно бомбы.

Лицо Гюстава напряглось.

— Прошу, не произносите больше это имя. Мы понимаем друг друга. В этом нет необходимости.

Я осознала, что Чёрная Метка должна быть наказанием. Ужасно понимать, что всё твоё существование будет стёрто среди группы людей, которые так ценили свой вклад и репутацию.

Гюстав поставил свой бокал вина и медленным, задумчивым движением почесал бородку на правой щеке.

— С чего бы вы хотели начать ваши поиски завтра?

— У меня нет никакой возможной связи с француженкой, которой могло принадлежать найденное нами украшение. Лучшая зацепка, имеющаяся у меня в данный момент — это тот, кто носит Метку. Я бы хотела посетить его могилу, — сказала я.

Гюстав откинулся назад и слегка наклонил голову набок — совсем как лошадь, вставшая на дыбы перед прыжком.

— В этот самый момент в городе находится немало лиц, связанных с Орденом и готовящихся отбыть в Лондон для клятвы. Если они вас застанут, то в Ордене вас будут ждать отнюдь не лёгкие последствия.

— Благодарю вас, Гюстав. Я понимаю риск, — я встала, готовая откланяться на сегодня. — Я поистине ценю всё, что вы для меня сделали.

— Не благодарите меня, если вас поймают. Я не желаю иметь ничего общего с этим проклятым именем, — он тоже поднялся и одарил меня поклоном. — Я жалею, что не могу помочь большим.

— Я понимаю, — чем ближе я подберусь к Хэддоку, тем меньше помощи получу.

***

Той ночью мне сложно было заснуть. Мне было тепло и уютно в чистоте, и всё же я не могла найти умиротворения. Меня окружала массивная перина, и с каждым вздохом я ощущала, как проваливаюсь в неё всё глубже и глубже, глядя в потолок. Слишком много вещей крутилось у меня в голове, и мой разум не знал покоя.

Каждый звук в доме для моих ушей казался приумноженным. Я пыталась заставить себя заснуть. Мне нужно сохранить остроту ума, чтобы найти могилу Хэддока.

Я повернулась на бок. Стена завладела моим интересом не меньше, чем потолок. Я закрыла глаза и отказывалась их открывать.

В моей голове плясали образы, рисунки, схемы и математические формулы. Время перед сном я часто использовала для того, чтобы сложить воедино свои величайшие идеи. Я представляла то, что мне уже известно на данный момент. Мысленно я видела головоломку, но центральный элемент отсутствовал. Там находилась огромная тёмная дыра, которая не могла быть заполнена никаким количеством знаний.

Образ сместился и закружился, пока я не утратила контроль над своим разумом и не провалилась во сны.

Я видела, как Уилл идёт впереди меня в тенистой тьме. Такое ощущение, будто мы снова вернулись в туннель. Я не понимала, как узнала в силуэте Уилла — может, по походке и манере держать плечи. Ошибка исключалась; я просто знала, что это он.

— Уилл! — крикнула я, но голос застрял в горле, и слова не прозвучали. Я попыталась бежать, но мои ноги как будто застряли в грязи. Всё это время он продолжал идти, всё сильнее удаляясь от меня.

— Подожди, — прокричала я, но звук умер в темноте. Я рвалась вперёд, стараясь пойти за ним, но невидимое болото обхватило мои ноги, поднималось вверх по телу и не отпускало. Я не могла пошевелиться.

Затем я увидела свет — тёплый и мерцающий в конце туннеля. Моё горло сдавило, пока я пыталась прокричать имя Уилла, но с губ не слетало ни звука. Этот свет был огнём.

Пламя взметнулось вверх, разрастаясь и простираясь, пока не превратилось в огромную пылающую стену. Уилл продолжал шагать прямо к ней, словно ничего не видел.

— Нет! — закричала я, забившись в своих путах. — Нет. Уилл, остановись! Поверни назад!

Я упала на колени, когда Уилл дошёл до огня. Я боролась и боролась, кидалась на землю, пыталась ползти вперёд, но всё бесполезно.

Он ступил в пекло.

— Уилл! — заорала я, наблюдая, как пламя поглощает его. Стена пламени окружила его силуэт, и он задёргался в центре огненного водоворота. Он выгнулся и потянулся ко мне, но его ладонь и рука обратились в пепел. Всё его тело посерело, разваливаясь и рассыпаясь на моих глазах.

Он развеялся на бушующем ветру.

Я резко села на кровати. Пот покрывал мою грудь и пропитал волосы у лба. Я тяжело дышала от страха, сердце бешено колотилось. В горле пересохло, словно я за многие годы не сделала ни единого глотка воды.

Я отбросила покрывала и свесила ноги на пол. Не раздумывая, я босиком пересекла комнату, не взяв даже свечу, и приоткрыла дверь. Пол казался ледяным, но мне всё равно было жарко.

Без колебаний я прокралась по узкому коридору, пока не нашла дверь в комнату Уилла.

Мне нужно его увидеть. Я подняла руку, чтобы постучать, но остановила себя.