Глава 25

— Уилл! — ахнула я, не в силах сдержать свой шок и душевный подъём.

Он бросился к нам.

— Слава Богу, ты жива, — Уилл резко остановился. — Что, во имя святого, это такое?

Я побежала к лезвиям, которые несколько мгновений назад едва не оборвали мою жизнь.

— Это то, с чем шутить не стоит, поверь мне.

Мы стояли лицом друг к другу на расстоянии какого-то полуметра, но разделённые ужасной клеткой.

Я томительно желала потянуться к нему, позволить ему обнять меня. Я едва не умерла. Я бы никогда больше его не увидела. А теперь он здесь, но мы никак не могли обойти это чудовище между нами.

— Как ты меня нашёл?

— Ты же оставила мне записку, помнишь? — он не улыбнулся, осматривая клетку.

— Там говорилось лишь о том, что я буду на острове. Но как же ты нашёл нужный дом? — я думала, что надежды нет, но Уилл каким-то образом отыскал способ. Он всегда находил выход из ситуации.

— Я пробирался в каждую конюшню на острове, пока не нашёл лошадь и карету, которые следовали за нами.

— С конюха станется, — я бы никогда и не додумалась до такого.

— Мег, — сказал Papa. — Кто этот молодой человек?

Я сделала маленький шаг назад и опустила подбородок. Внезапно я ощутила сильное волнение.

— Papa, это Уильям МакДональд. Он был конюхом у Рэтфорда, когда я служила горничной в его доме, а теперь он работает на Литейном заводе. Я бы никогда не нашла тебя без его помощи. Уилл, я бы хотела представить тебе моего деда.

Уилл уважительно поклонился Papa.

— Я бы пожал вам руку, сэр, но боюсь, что при таких обстоятельствах нам придётся повременить с хорошими манерами, — Уилл шагнул в сторону и привстал на цыпочки, чтобы получше рассмотреть угол клетки. — Если удастся остановить лезвия, мы сумеем вас вытащить.

— Нет! — тут же воскликнули мы с Papa. Уилл уставился на нас так, будто мы выжили из ума.

— Я уже пыталась, — объяснила я. — Если ты сделаешь что-то с лезвиями, решётка пригвоздит нас к дальней стене, — способа сбежать не существовало. По крайней мере, пока мы не победим Буше и её сына. — Выхода нет. Собери Развлекателей и приведи их сюда. Нужно остановить мадам Буше.

— Кто такая мадам Буше? — Уилл посмотрел в центр клетки, затем переключил внимание на нижний левый угол.

Papa шагнул вперёд.

— Буше — дочь Ричарда Хэддока. Мужчина в заводной маске — её сын, — он помедлил, затем повесил голову. — Он мой сын.

Это привлекло внимание Уилла, и он настороженно посмотрел на Papa. Они ничего не сказали друг другу, и я почувствовала себя неловко в этом молчании.

— Чего Буше хочет от вас? — наконец, спросил Уилл.

— Она ищет набор чертежей, которые Papa запер в джаггернауте её отца. Она надеется продать их повстанческой армии в Америке, — сказала я, и слова хлынули из меня неожиданным потоком. — Она безжалостна и готова убивать. Ты должен уйти, пока тебя не поймали. Надо остановить Буше прежде, чем она сможет отправиться обратно в Лондон.

Я не хотела, чтобы он уходил, но ему нельзя оставаться. Мы подняли ужасный шум. Буше в любой момент могла спуститься по лестнице, и у них не будет никаких причин запирать Уилла. Он для них бесполезен. Он лишь представлял угрозу. Они его убьют.

— Я не уйду без тебя, — он сделал шаг назад, и его взгляд метался туда-сюда, пока он следил за механизмом из лезвий, движущихся по решётке.

— Пожалуйста, Уилл. Здесь ты ничего не можешь для нас сделать. Ты должен бежать, — я посмотрела ему в глаза. — Спаси себя, чтобы иметь возможность вернуться.

Уилл достал нож из ботинка.

Я думала, что он засадит клинок между шестерёнок, и ринулась вперёд... но остановилась как вкопанная, когда лезвие едва не прочертило диагональную рану на моём лице.

— Уилл, не надо, — сказала я, но он как можно ближе подошёл к решёткам и встал на колени. Затем одним быстрым движением просунул руку внутрь.

— Возьми, — настоял он. — Воспользуйся им, если придётся.

Я сжала руками его ладонь, забрала нож и положила его на землю, сама упав на колени перед ним. Лезвия проходили в опасной близости к его запястью, но Уилл даже не вздрагивал. Он нашёл единственный промежуток в работе механизма.

— Уилл, — у меня кружилась голова, и перехватывало дыхание, пока тепло и надежда боролись с холодным страхом, который словно лёд струился по моим венам. Я прижалась лицом к его ладони, отчаянно пытаясь ощутить близость к тому теплу, которое помогало мне оставаться целой и храброй. Его пальцы зарылись в мои волосы за ухом. Я поцеловала его ладонь, ничуть не заботясь о том, что это увидит мой дед. Лезвия вновь прошли опасно близко, полоснув по рукаву пальто Уилла под его рукой. Он опять даже не дрогнул. — Я люблю тебя, — прошептала я. Я столкнулась лицом к лицу со смертью, и если мне не удастся выбраться, я хотела, чтобы он это знал. Он должен знать это без единой капли сомнений.

— Я приду за тобой, — сказал он, и его тёмные глаза оставались непоколебимыми. — Обещаю. Я приду за тобой.

— Я знаю, — я выпустила его ладонь. Уилл убрал руку из клетки за доли секунды до того, как новое лезвие пронеслось передо мной.

Я подняла его нож, а Уилл схватил лампу и побежал к ступеням. Он обернулся через плечо и кивнул мне, а затем взбежал вверх по лестнице так же быстро и бесшумно, как пришёл.

Я не шевелилась. Кожаные ножны по-прежнему оставались тёплыми от контакта с его телом. Я крепко прижимала их к сердцу, слушая и выжидая. Каждой унцией своей души я молилась за его безопасность, чтобы он сумел найти Гюстава и остальных.

Помощь скоро придёт. Нам лишь нужно подождать.

Наконец, Papa нарушил молчание.

— Итак, в твоей жизни есть молодой человек.

Я чувствовала себя уязвимой и выставленной напоказ, когда повернулась лицом к своему дедушке.

— Да.

— И полагаю, ты хочешь выйти за него замуж? — Papa приподнял бровь, скрестив руки на груди.

— Не сейчас, но возможно, однажды, если он по-прежнему пожелает жениться на мне, — я нагнулась и убрала нож Уилла в свой ботинок. Он неприятно давил на лодыжку, но это ощущение по-своему успокаивало.

— Прошу прощения? — Papa шагнул ближе ко мне и взял за локоть, вынуждая меня подняться. — У тебя явно есть чувства к этому парню. Он тебя скомпрометировал?

— Что? — я в неверии уставилась на него.

Papa склонил голову набок, и его брови хмуро сошлись над глазами. Это выражение делало его и без того ястребиные черты лица ещё более устрашающими.

— Потому что в таком случае я буду настаивать на вашем браке сразу же, как только мы освободимся. Итак, он скомпрометировал твою репутацию?

Я выдернула локоть из хватки Papa. Моё лицо внезапно залилось жаром. Я слишком многое пережила, чтобы сейчас участвовать в подобном споре.

— Какой отличный вопрос из уст мужчины, который зачал бастарда, будучи ещё учеником.

Papa выглядел так, будто перед ним только что вздыбилась змея.

— Маргарет Энн Уитлок! Ты не посмеешь говорить со мной в таком тоне. Я задал тебе вопрос, и я ожидаю получить на него ответ.

Для него неважно, что мы с Уиллом совершили очень мало неподобающих поступков. Важно лишь то, что другие скажут о нас. Я перенесла столько всего и уже не беспокоилась о том, что подумают другие.

— Что ж, тогда тебя ждёт разочарование, потому что я не в настроении отвечать, — и неважно, что я скажу. Он уже пришёл к своим выводам.

Я отвернулась от него, встав перед смятой и разлетевшейся на щепки кроватью, и начала складывать наиболее крупные куски дерева у стены. Смысла в этом не было, но мне нужно было чем-то заняться. Я с грохотом бросила кусок дерева на пол и повернулась к нему.

— Ты можешь попытаться принудить меня, но замуж я не выйду.

— Я твой дед и опекун. Ты должна подчиняться мне во всём, и я требую твоего уважения, — он напрягся, выпрямляясь в полный рост, и я тоже расправила плечи.

— Тогда тебе надо было заслужить это уважение, а не зарабатывать такую репутацию, что у меня чуть все уши не сгорели от стыда. Обвинять меня в каком-то моральном падении сейчас — это величайшее двуличие, — мои руки дрожали, и я не могла это остановить. Всё напряжение последнего дня брало своё, и я чувствовала себя сосудом под огромным давлением, в корпусе которого уже проклюнулась трещина.

— Я мужчина, — мой дед пальцем указал себе под ноги, точно его пол давал ему право на весь мир, в котором он жил. — А ты — юная леди. Последствия аморальности для тебя куда более суровы.

Я развела руки в стороны, указывая на клетку, в которой мы находились.

— Разве? Потому что я не могу представить последствий более суровых, чем это.

— А ты обзавелась острым язычком, — Papa хмуро посмотрел на меня, и в тот момент я действительно увидела сходство наших черт. Я поистине Уитлок до мозга костей.

— И не только, — пробормотала я. За последний год я столько всего обрела. Мне пришлось, потому что последний год я провела в одиночестве, сталкивалась с немыслимыми угрозами, и всё потому, что он решил оставить семью и инсценировать свою смерть.

Да. Я знала, что у него имелись на то причины, и довольно весомые. Но какая-то маленькая часть меня не могла смириться с тем, что он обрёк меня на одинокую жизнь в этом безумном мире, изобретённом им, а потом ожидал, что я останусь хрупкой и незапятнанной, как фарфоровая куколка на полке. Я резко расстегнула пуговки на манжете и задрала плотный рукав, чтобы осмотреть раны на предплечье. Прижжённые раны сочились кровью, и тёмное пятно становилось всё больше по мере того, как кровь пропитывала ткань простыней. Я покрепче затянула повязку.

К счастью, Papa оставил этот спор на несколько секунд, и я сумела остыть. Когда он заговорил вновь, его голос звучал мягче.

— Я не понимаю. Тебе не безразличен этот парень. Так почему ты отказываешься выйти за него замуж? Это потому что он работает на Литейном заводе? — спросил он примирительным тоном. — Потому что, признаюсь, я рассчитывал на партию получше для тебя, но если ты хочешь этого, я готов рассмотреть его кандидатуру.