Глава 30

Я хотела сказать ему не поддаваться, но слова застряли в моём горле. Я должна была избежать жара.

Я потянулась к нему, и петля цепи, которая обхватывала мою талию, распрямилась, давая мне немного свободы, но я никуда не могла деться, чтобы укрыться от луча. Я чувствовала, как жар в моей крови разносится по венам и ревёт в ушах. Я шагнула ближе к машине, надеясь найти безопасное укрытие под ней.

— Подумать только, — голос Буше звучал как патока, струившаяся из её горла. — Она сгорит в точности как её мать и отец. Чрезвычайно трагично. Только в этот раз ты сможешь наблюдать за этим.

— Довольно, — сказал Papa, сгорбив плечи. — Я сделаю всё, что ты захочешь. Только не вреди ей.

— Papa, не надо. Пожалуйста, — молила я, зная, что молю о собственной смерти. Я не хотела умирать, но так при встрече с Господом я хотя бы смогу держать голову гордо поднятой. Вот что значит принести жертву. Боль временна. А вот горе тысяч людей, пострадавших от этого чудовища, будет бесконечным.

Papa посмотрел на меня, и я впервые увидела сломленного мужчину.

— Я не смогу смотреть, как она умирает.

Буше расстегнула кандалы на его запястье, и он подошёл к пульту управления. Я в ужасе смотрела, как он открывает ключ. Убийственный жар прекратился.

Я обязана положить этому конец. Должен же быть какой-то способ. Оноре нависал надо мной с лучом смерти, держа меня в поле зрения. В основании вращались шестерёнки. Что у меня имеется полезного? У меня нет оружия, моя одежда разорвана, и я не могла сбежать от машины. Я прикована к поручню.

Кольцом. Кольцом, которое могло скользить. Я оценила длину цепи и произвела мысленные подсчёты. Это могло сработать, если идеально выбрать момент.

Papa сгорбился над пультом управления. Позади луча смерти возвышались огромные вентиляционные трубы бойлера. Я до сих пор чувствовала жар огня, но двигатель ещё не был запущен. Я слушала, как Papa играет последовательность нот, которые вызывали громкие щелчки. Он выдохнул, затем его пальцы дрогнули. Он сыграл неверную ноту, нажав соседнюю клавишу, отчего в песне, которой он так тщательно обучал меня, случилась заминка.

Взгляд Буше превратился в лёд.

— Поспеши, иначе можешь навсегда попрощаться со своей драгоценной внучкой, — пол под нами завибрировал, а затем я услышала шипение и громкий визг. Пространство под пультом управления открылось, когда напор бойлера запустил двигатели. Словно зверь, очнувшийся от спячки, машина пробуждалась. Лезвия впереди начали вращаться.

У меня имелся лишь один шанс, единственный момент, когда старая ведьма отвлечётся. Буше схватила чертежи, подняла и вцепилась в них как в драгоценное сокровище.

Сейчас.

Я метнулась через всю платформу, позволяя ногам скользить вперёд и вытягивая руки, чтобы моя цепь застряла в шестерёнках у основания луча смерти.

Оноре закричал, когда зубцы зажали цепь. Шестеренки натужно заскрипели, и луч смерти заметался туда-сюда на суставчатой арматуре, как птица, мотающая своей ужасной головой. Оноре утратил равновесие и свалился с пульта управления. Кандалы крепко тянули меня за запястье, когда Буше кинулась ко мне. Оноре пытался подняться, но дёрнул за рычаг, который контролировал мощность луча.

Из машины вырвался ослепительный луч, прорезавший пар и дым, которые теперь валили из бойлера. Луч угодил в окружавшие нас зеркала и отразился под всевозможными углами, едва не зацепив Буше. Она отскочила от смертоносного света, выронив при этом планы.

Я дёрнула цепь, крепившуюся к моей талии. Зубцы шестерёнок у основания луча смерти сокрушили звенья цепи и разрубили её пополам. Я встала и замахнулась на Буше обрывком цепи, который по-прежнему крепился к моему запястью. Цепь ударила её по лицу.

— Papa! Беги! — закричала я, когда луч вновь сдвинулся, пронёсшись по платформе, источая жар и теперь приближаясь к вентиляционным трубам бойлера. Он светил в тысячу раз мощнее того, что вытерпела я. Моя кожа до сих пор как будто горела, но я не сомневалась, что теперь луч мог расплавить плоть за доли секунды.

Papa схватил меня за руку и дёрнул к себе, а затем мы вместе спрыгнули с джаггернаута. Пока мы скатывались по боку машины, заклёпки больно ударили меня по бедру, и я врезалась в панель, которая выступала над шипастыми шестерёнками.

Papa ухватился за перекладину приставной лестницы и вцепился в неё. Одно из лезвий полоснуло прямо возле моей головы, и я ощутила, как волосы за моими ушами взметнулись от потока сместившегося воздуха.

Милостивый Боже, мы никогда это не переживём.

Машина зашипела, затем засвистела. Мне ни капельки не понравился этот звук. Джаггернаут задрожал. Я спрыгнула вниз и приземлилась на каменной платформе, затем бросилась на пол, миновав склон и вращающиеся лезвия в передней части ужасной машины.

Я больно приземлилась, позволив себе съёжиться и откатиться в сторону. Огромные шипастые колеса начали вращаться. Они напрягались, сцепляясь с каменной платформой.

Papa сбегал по ступеням со скоростью, поразительной для его возраста, но паника и не такое делала с человеком. Вместе мы понеслись к входу на слоновье кладбище. Нам надо добраться до Академии, пока не стало слишком поздно.

Я работала руками и всем телом, чтобы бежать как можно быстрее. Я неслась в убежище как перепуганная лошадь на пожаре, не обращая внимания на то, что мои мышцы протестующе вопили, и я едва могла дышать.

Свист превратился в пронзительный крик, который эхом отражался от каменных стен пещеры.

Бум.

Я повалилась вперёд, оцарапав щёку о камень, когда надо мной пронеслась волна воздуха. Такое чувство, будто из ушей у меня пошла кровь, и я услышала звон зеркал, ломающихся о камень.

Стена дыма и пара заслоняла всё перед моими глазами.

— Papa? — я поднялась на ноги и протянула ему руку. Он тоже уставился на клубящийся дым, который собирался под потолком.

Он что-то прокричал мне, но звуки раздавались так, будто мы находились под водой. Я не понимала его из-за звона в ушах. Что бы он ни сказал, важно лишь одно. Мы должны сбежать. Мы как можно быстрее побежали прочь от джаггернаута. Я надеялась, что луч смерти сумел уничтожить джаггернаут как змей, заглотивший собственный хвост.

Моё ноющее тело кричало в знак протеста, но я бежала в сторону арочного прохода и через него, в темноту за ним. Мы пронеслись через всё помещение, спотыкаясь и не имея возможности перевести дух. Я по-прежнему слышала позади нас шипение пара и стон металла.

На языке появился вкус крови, лёгкие горели. Наконец, мы добрались до туннеля, который вёл в Академию.

— Мег! — моё собственное имя как-то странно прозвучало в повреждённых ушах. Это ощущалось как разряд шока. Я подняла взгляд и увидела, как Уилл бежит ко мне в сумраке. Он выглядел изнурённым и до смерти обеспокоенным, щёки ввалились. Он бежал так быстро, как только мог бежать человек. Он был великолепен.

Я не могла говорить. Мои ноги отказали, как только он до меня добрался. Уилл подхватил меня и обнял, и я затряслась в его руках.

— Я тебя держу, — сказал он мне в волосы. Он обхватывал меня руками, словно отчаянно желал прижимать меня к себе до скончания веков. Одна рука обвивала моё тело, поддерживая меня, а другая запуталась в волосах и прислонила мою голову к тёплому сильному плечу. Мы оба тяжело дышали, силясь перевести дух. — Я думал, что потерял тебя.

— Помоги нам, — звон в моих ушах превратился в высокий раздражающий гул. — Буше заполучила джаггернатут.

Уилл посмотрел мне в глаза, вновь служа моей опорой.

— Помощь в пути.

— Как ты меня нашёл? — выдавила я.

В этот самый момент в тенях появился свет, который несла девочка с густыми короткими кудрями чёрных волос.

Джозефина.

— Слава Богу, мой отец тебя не убил, — сказала она.

— Он едва не сделал это, — сказала я. — Ты привела их сюда? — я отстранилась от Уилла ровно настолько, чтобы опереться на свои ноги и повернуться лицом к кузине.

Она пожала плечами.

— Я устала от смертей.

— Некоторые Развлекатели уже начали приезжать на Клятву. Я собрал тех, что смог, — объяснил Уилл.

Я взяла Джозефину за руку.

— Храни тебя Господь.

— Это Джозефина? — Papa подошёл ко мне.

Джозефина сделала шаг назад, но я опять схватила её за руку и кивнула. Papa потянулся к ней и быстро привлёк к себе в медвежьи объятья, обхватив обеими руками и уткнувшись лицом в её кудрявые волосы. Её руки тоже обвились вокруг него, и извечное напряжение в её плечах расслабилось, пусть даже на несколько секунд.

Внезапно я осознала, что туннель переполнился торопливыми шагами и покачивающимися огоньками.

— Чёрт возьми, ненавижу бегать, — Дэвид появился из тьмы и согнулся, упёршись ладонями в колени. — В какие бы проблемы вы ни встряли на этот раз, лучше бы это было знаменательно, — пожаловался он, когда Майкл, Ноа и Питер присоединились к нему. К моему удивлению, к группе парней примкнул и Сэмюэл, за которым последовали Манодж и Оливер.

— Дэвид? — я протянула ему руку, помогая встать прямо.

Он крепко сжал мою ладонь.

— Ради Ордена.

Я кивнула.

Джон Франк возглавлял отряд Развлекателей и членов Гильдии, которые бежали по туннелю. Габриэлла не отставала от него, держа свой светильник высоко поднятым.

Внезапно раздался оглушительный грохот, отчего создалось ощущение, будто весь холм под нами задрожал.

Толпа замерла и посмотрела на зловещий светящийся дым в глубине помещения. В дымке появились два шара света. Они устремлялись вперёд, пока не осветили каменный потолок. Очередной рёв эхом пронёсся по помещению, и в дыме и паре проступил джаггернаут.

Лезвия на передней части смертоносного устройства сверкнули. Они полосовали дым, изгибаясь и вращаясь — чудовище словно жаждало пожинать урожай из душ.

— Бог мой, что это за штуковина? — спросил Оливер, шагнув вперёд.