— Да. Я не могла опоздать. У меня было несколько минут в запасе!

Рассердится ли он из-за того, что я не сделала, как он сказал? Теперь он откажется от меня?

Пожалуйста, лишь бы он не отправил меня обратно.

— Ты не опоздала, — Дилан толкает меня спиной к стене, цепляясь за мою одежду. Я роняю свой телефон и кошелёк, не заботясь ни о чём. Он водит пальцами по моим волосам, заправляя прядь за ухо. — Я не мог ждать. Пришел раньше.

Слава Богу.

Его губы грубо раздвигают мои, его язык погружается в мой рот быстрыми, глубокими рывками, и Дилан прерывается лишь, чтобы прикусить мои губы, отчего мои внутренности превращаются в желе. Его руки тоже грубы. Треск разрываемой ткани сообщает мне, что рубашка не останется невредимой.

Надеюсь, я тоже.

Я хочу, чтобы он отметил меня, как сделал это в моей квартире. Я ненавидела то, что оставленные им засосы на моем теле исчезли, как будто мы никогда не были вместе. Выходя куда-либо, я скрывала их шарфом и свитерами с высоким горлом, но, когда оставалась одна, при взгляде на них в зеркало всё вновь становилось очень реальным и чувственным.

Он никогда не будет моим, но я хочу снова принадлежать ему, пусть всего на один сегодняшний вечер.

Дилан отталкивает мои руки, когда я пытаюсь расстегнуть его джинсы, чтобы снять их.

— Не надо.

— Но я хочу…

Он дёргает мой бюстгальтер, снимая его через голову. Мне больно, но это разжигает меня настолько, что я умолкаю.

Пристальный взгляд Дилана горячее, чем след от трения бюстгальтера, которого я больше не ощущаю.

— Дело не в том, чего ты хочешь. Ты знаешь, как тебе повезло? Я впустил тебя. Ты понимаешь это?

Он всасывает мой сосок в рот, даря мне глубокое, болезненное удовольствие. Я врезаюсь головой в стену, прогибаясь под ним.

— Никаких разговоров. Никаких пикников на ковре или болтовни ни о чём. Ты приехала не для бесед. Мы просто собираемся трахнуться.

О, он вышел из себя. И, как я и говорила, мне это нравится. Дилан тянет кожу на моей шее, резко всасывая и задерживаясь, будто собирается оставить самый впечатлающий засос. Это будет заметно, и мне нужно оттолкнуть его, но я хочу, чтобы он высосал каждый дюйм меня и отметил так, как будто я принадлежу ему. Запускаю пальцы ему в волосы, притягивая ближе.

Ненавижу, когда он отступает и отодвигает мои руки.

— Нет. Мы не трахнемся, Рэйчел. Это я оттрахаю тебя. Я заставлю болеть твою маленькую тугую киску.

Чёрт побери.

Он захватывает мою нижнюю губу зубами и медленно снимает с меня джинсы, как будто наслаждается рваными вздохами, вырывающимися из моих лёгких. Как будто может почувствовать «да», льющееся из моего тела волнами, и хочет вытянуть его. Всё, чего хочу я, это больше и больше его, но он кажется рассерженным на меня, а это лишь обостряет удовольствие. Чувствую, что должна быть осторожна и делать шаг за шагом, но не знаю, почему. Возможно, просто адреналин от его шоу сделал его таким агрессивным.

Не может же быть причиной его такое же сильное желание, как и моё, ведь так?

Его зубы слегка царапают мои губы, когда он отпускает меня. Дилан наклоняется, чтобы сорвать мои джинсы и трусики, оставив меня без ничего, но моя кожа жаждет его прикосновений. Это то, чего я хочу в постели до конца жизни. Вот такой страсти. Такой пьяной потребности, заполняющей всё моё тело, освобождающей мысли, заставляющей всё, кроме Дилана, уходить на второй план.

Он снова вторгается в моё пространство, заключая в ловушку рук по обе стороны от моей головы, пристально смотрит мне в глаза, будто пытаясь увидеть что-то, но я не знаю, что именно он хочет.

— Пожалуйста, — я прошу, отчаянно нуждаясь в его прикосновении, совершенно не зная, что ещё сказать.

Его губы смягчаются в нежной ухмылке, он опускает руки к моей промежности, гладит клитор, согнув пальцы, едва касаясь моего влажного входа. Мой стон поощряет его, и Дилан растирает моё возбуждение между складками, смазывая меня доказательствами моего желания, делая меня ещё безумней.

— Пожалуйста, — снова прошу я, но громче, чем прежде.

Он водит кончиками пальцев вокруг входа, и я подаюсь ему навстречу, пытаясь ощутить его внутри.

— Прекрати.

Я повинуюсь, но хныкаю и обвиваю руками его шею.

Он раскрывает их и разворачивает меня за бёдра, подталкивая вперед, и отступает на несколько шагов.

— Руки на кровать.

Я сгибаю руки и, опираясь ладонями на кровать, поднимаю задницу вверх.

— Расставь ноги.

Повинуюсь, дрожа от нетерпения. Он собирается шлёпнуть меня? Растянет процесс, пока я не стану бессмысленной развалиной? Или трахнет меня точно так же, без слов?

Чего я хочу больше?

Я слышу, как его одежда падает на пол, слышу звук разрыва пакетика от презерватива, и затем тепло его тела, касающееся задней стороны моих ног. Он стоит близко, не прикасаясь ко мне, таким образом, он одновременно рядом и далеко, и это сводит меня с ума.

Пожалуйста, пусть он трахнет меня сейчас же.

Пожалуйста, пусть это длится вечно.

Один палец проникает внутрь, и я толкаюсь к его руке.

— Не двигайся, или я не положу палец туда, где ни один мужчина ещё никогда не был, — ворчит он.

Он ведь не сделает это на самом деле, не так ли? Тем не менее, я ничего не имею против его идеи. На самом деле, тёмная, непослушная часть меня хочет его. Дикое восхищение сжимает меня в своих челюстях, и я выражаю несогласие с его рукой снова, случайно-нарочно.

— Боже. — Его палец во мне находит точку джи, поскольку другая рука обвивает меня и начинает потирать мой клитор.

Спирали разочарования проносятся сквозь меня, он не мог не блефовать… пока его скользкий палец не оставляет мою киску и не продвигается к анусу. Я напрягаюсь, и Дилан делает паузу около моего сморщенного входа. Рука на клиторе не останавливается, что приводит к тому, что у меня слабеют руки, и я падаю на локти, раздвигая ноги шире, чтобы предоставить ему доступ к тому, чего он хочет, потому что он заставляет чувствовать меня чертовски хорошо.

Это сбивает дыхание, но не причиняет боль, когда он проталкивает палец в мою девственную попку. Такое чувство, что я приятно наполнена — и затем он делает быстрое, едва ощутимое движение пальцем, стимулируя нервные окончания, которые бездействовали до сих пор. Я не знала, что это будет так приятно. Рука, танцующая на моём клиторе, не прекращает своё движение, даруя удовольствие.

Мне не должно нравиться это. Я не должна хотеть большего.

Но я чувствую себя удивительно.

Его рука оставляет клитор на секунду, но возвращается обратно одновременно с его членом, входящим в мою киску, пока пальцем Дилан глубже проникает в мою задницу.

Мне не хватает воздуха.

Всё у меня между ног сокращается в глубоких пульсациях удовольствия, которые захватывают член и палец Дилана, и он стонет и толкается сильнее.

— Что это было, Рэйчел? Моей нетронутой девушке нравится грязный и дикий секс?

Моё лицо пылает. Не в силах сказать ни слова, я киваю, чтобы сообщить ему, что мне нравится вот такое и хочется, чтобы он продолжал. Это похоже на то, как будто быть с двумя Диланами — мысль, которая заставляет меня согнуть руки, чтобы ущипнуть соски, исполняя проносящиеся в голове изображения. Дилан подо мной, толкается в меня, играет с моей грудью. Другой Дилан сверху, клеймит меня там также, в то время как потирает мой клитор.

Он прекращает двигаться, и я бессвязно что-то выкрикиваю.

— Скажи это, Рэйчел.

У меня только с третьей попытки получается что-то произнести:

— Сказать что?

— То, что тебе нравится это, — он вращает руками и бёдрами.

— Мне нравится это.

— Попроси.

— Пожалуйста, — я хныкаю.

Он убирает член и палец, и я задыхаюсь от пустоты.

— Я сказал, проси, — рычит он.

Слова яростно вырываются из меня, словно прорывает дамбу.

— Пожалуйста, трахни меня сильно и грязно. Я чертовски люблю всё, что ты делаешь. Просто, пожалуйста, не останавливайся больше. Пожалуйста, Боже, пожалуйста. Я умру, — я слегка качаю бёдрами, надеясь, что он начнёт снова.

Но Дилан не двигается.

В отчаянии я продолжаю, будучи порочной, возбуждённой.

— Мне нравится чувствовать твой палец в моей заднице. Я…

Нельзя говорить ему, что я воображала секунду назад.

— Ты что?

Закрываю глаза.

— Мне нравится, потому что я могу притвориться, что есть два тебя, и вы берёте меня одновременно, клеймя меня везде. Занимаетесь развратом.

Он наполняет меня снова, медленно и глубоко.

— Тебе кажется это неправильным?

Мое сердце останавливается от облегчения.

— Нет.

Оставаясь во мне, он трётся об мои бёдра своими и полностью входит в меня пальцем.

— Как это ощущается?

— Чертовски хорошо.

— Как это ощущается?!

Я смотрю на него через плечо.

— Как будто я твоя.

Он трахает и трёт клитор пальцами так быстро, что я кончаю почти сразу. Спазмы, выкручивающие моё тело настолько глубоко внутри меня. Такое чувство, что он нашёл прямую линию к моей душе и заставляет кончить и её. Силы покидают мое тело, растворяются и дальше с пульсацией его члена, который входит снова и снова. Я кричу его имя в матрас, прошу не прекращать трахать меня, потому что каждый раз прекрасней предыдущего, мне нужно больше от него, ещё больше.

— Я не закончил, детка, — его палец оставляет мою задницу, которая также чувствует себя прекрасно, и его пальцы запутываются в моих волосах, откидывая голову.

Боль проносится по скальпу, смешиваясь с той, что в теле, пропитывая удовольствием, обостряя мои ощущения настолько, что я становлюсь сверхчувствительной. Дилан использует мои бёдра, чтобы натянуть меня на свой член, будто я тряпичная кукла — вещь для его удовольствия, и он собирается использовать меня.

Я упиваюсь им.

— Потри чёртов клитор, — рявкает он через сжатые зубы.

Я более чем готова подчиниться этому требованию.

Он разрывает меня своим членом, снова и снова врезаясь в меня, каждый толчок болезненный, но восхитительный, звук шлепков его кожи о мою — лучшая музыка, которую мы когда-либо играли — стимулирует моё удовольствие всё сильнее, играя быстрее, пока я снова не оказываюсь на грани.