Глава 14

Как только доктор Капелло оказался в ее объятиях, она тут же пожалела о том, что так сильно его обняла. Его плечи были худыми и костлявыми, острыми, как столовые приборы из нержавеющей стали, завернутые в бумажную салфетку. От него пахло больницей, чистящими средствами и лекарствами. Она начала отпускать его, и он прошептал:

- Еще нет, куколка. Я так долго этого ждал. - И она прижалась к нему, ради них обоих, потому что она тоже очень долго этого ждала.

- Скучала по тебе, - прошептала Эллисон.

- Скучал по тебе еще больше, - сказал он.

Она высвободилась из его объятий, чтобы взглянуть на него, на этого человека, который должен был стать ее отцом, если бы мир был таким, каким его желал видеть ребенок, а не мир глазами взрослых с их правилами и прихотями. Он выглядел почти таким же, каким она его помнила, только в его худшей версии. Волосы, которые Эллисон помнила каштановыми с проседью, теперь были седыми с каштановыми прожилками. Его загорелая кожа приобрела желтоватый оттенок, а коричневая борода стала белой, как снег. Только глаза остались нетронутыми временем. Яркие карие глаза, полные озорства и радости, точно такие, какими она их помнила.

- Так хорошо, что ты снова дома, - сказал он.

Он погладил ее по лицу, и она улыбнулась, счастливая, как ребенок.

Как она любила этого милого старика... как она скучала по нему. Она скучала его усам у себя на щеке. Она скучала по тому, как он гладил ее по спине, когда обнимал, сильно и нежно. Она не могла припомнить ни одного момента, когда он выходил из себя или повышал голос в гневе. Если он кричал, то только: «Будьте осторожны, дети! Смотрите друг за другом!», когда они бежали из дома к воде. И они были осторожны, потому что любили его и никогда не хотели причинить ему боль. О, Дикон говорил с набитым ртом. Роланд забыл свою домашнюю работу. Тора устраивала беспорядки. Эллисон терпеть не могла принимать ванну и плакала, когда кто-нибудь бросал на нее сердитый взгляд. Несмотря на все это, они были счастливой семьей, хотя и немного несоответствующей, и разношерстной, и все благодаря этому прекрасному мужчине, который дарил лучшие объятия в мире.

- Посмотри на себя, - сказал он, качая головой и улыбаясь. - Ты была милым ребенком, но теперь ты просто потрясающая.

- Прекрати. Ты говоришь это, как папа.

- Клянусь, видя, как ты спускаешься по этим ступенькам, дает мне надежду на лишние шесть месяцев жизни.

- Тогда я вернусь наверх и спущусь еще раз, - сказала она.

- Хотел бы я, чтобы это сработало, - сказал он.

- Удивлен?

- Тебе повезло, что у меня не случился сердечный приступ, когда мой старший рассказал мне, что ты здесь, - сказал он, качая головой. - Никогда. Мне и не снилось... Надеялся, да, но никогда не мечтал.

- Я мечтала, - сказала она. - Но никогда не надеялась.

Он снова поцеловал ее в щечку.

- Ты надолго? - спросил он.

- Сегодня мне надо ехать, - сказала она. - Но торопиться некуда.

Ему, похоже, не понравился ее ответ, но и спорить с ней он не стал.

- Уже плавала? - спросил он.

- Плавала? Вода ледяная.

- Раньше вас было не остановить.

- Мы плавали летом. Стоит ли мне напомнить тебе, что сегодня первое октября?

- Хм... а как насчет того, чтобы побродить? - спросил он. - Ты пойдешь со мной?

- Ты вернулся из больницы всего две секунды назад, - сказала она, глядя через его плечо на Роланда, который выходил из кухни. Роланд стоял в дверном проеме, тихо улыбаясь им обоим. Это была их первая встреча с прошлой ночи. На нем была та же одежда, что и вчера, за исключением того, что он сменил желто-черную фланелевую рубашку на красно-черную. Ей так много хотелось сказать ему, но все это могло подождать. Придется подождать.

- Он пытается уговорить тебя купаться без одежды? - спросил Роланд.

- Это в моем списке желаний, - сказал доктор Капелло.

- Ну так создай новый список, - сказал Роланд.

- Ты действительно думаешь, что нам следует пойти на пляж? - спросила его Эллисон.

- Я устал и умираю, но я еще не мертв. И тебе лучше поверить, что я проведу на пляже столько времени, сколько смогу, прежде чем уйти. С тобой или без тебя, куколка, - сказал он.

Он произнес это таким будничным тоном, будто усталость была для него такой же проблемой, как и его смерть.

- Хорошо, - сказала Эллисон. - Если Роланд одобряет, то пошли. Но только побродить. Одежду не снимать.

- В одну из таких ночей, когда вы все отвернетесь... - сказал он, когда Роланд помог ему надеть легкую куртку.

- Я бы предпочел, чтобы мы проводили с тобой как можно больше времени, - сказал Роланд. - Если ты не возражаешь.

- Нет, - сказал он. - Я не возражаю. Я останусь в одежде. Но только ради тебя. И Эллисон. И всех, у кого есть глаза.

- Спасибо. Я ценю это, - сказал Роланд. - А теперь вы двое идите и повеселитесь. Эллисон, не упусти его.

Доктор Капелло громко вздохнул, словно океанский бриз.

- Сколько тебе сейчас лет, Эллисон? - спросил он, пока они шли к выходу.

- Двадцать пять.

- Оставайся такой же, детка. Никогда, никогда не взрослей.

Доктор Капелло определенно выглядел старше и казался больным, но Эллисон никак не могла осознать тот ужасный факт, что он умирал и умирал очень быстро. Он шел медленно, но уверенно. Прилив закончился и влажный чистый песок был плотно утрамбован, отчего идти было легко.

- Как тут красиво, - сказал доктор Капелло, едва они дошли до кромки воды. В этот день погода была ветреной и прохладной, но солнце уже вышло, и вода была ярко-голубой.

- Идеально, - сказала она. - Ты часто тут бываешь?

- При каждом удобном случае, - сказал он. - Десять лет назад, когда я был здесь в такой же погожий денек, я сказал себе, - Винс, ты сделал достаточно. Ты сделал то, чем можно гордиться. Ты помог стольким детям, сколько смог. Пора заканчивать и наслаждаться семьей. - В тот же месяц я бросил работу. Может быть, мне следовало уйти раньше.

- Я читала статью на стене в твоем кабинете. Ты помог многим детям.

- Я пытался, - сказал он. - Я определенно пытался. С некоторыми не получилось. Преуспел с другими больше, чем мог себе представить. С остальными я сделал все, что мог.

- Никто не может требовать от врача большего, - сказала она.

- Ты могла, - сказал он. - Разве не так?

Она напряглась и пожала плечами. Она не ожидала, что они так скоро начнут этот разговор или вообще его начнут.

- Ты сделал со мной все, что мог, - сказала она.

- Я не справился, куколка. Мы оба это знаем. Ты бы уже давно приехала меня навестить, если бы было по-другому. Все в порядке. Ты можешь сказать об этом. Я ношу вину с собой каждый день.

Он, казалось, хотел прояснить ситуацию между ними, и она восхищалась им за то, что он не притворялся, что все в порядке, когда это было не так. Притворяться, что все хорошо, когда это не так, было одним из ее талантов.

- Я хотела приехать, - сказала она.

Порыв сильного ветра обдал их, сопровождая привкусом наступающей осени.

- Роланд сказал, что ты не чувствуешь себя в безопасности, находясь с нами, хотя он бы хотел, чтобы это было не так.

- Ты бы чувствовал себя в безопасности на моем месте?

- Вероятнее всего, нет, - сказал он. И она оценила его честность.

- Я не знаю, как это произошло. И не знаю, почему. Но все равно это меня немного пугает, - сказала она. – Лучше бы этого не было.

- Позволь спросить - что ты помнишь обо всей той ситуации? - спросил он.

- Немного, - сказала Эллисон. - Я не помню целую неделю. Я помню, что все ушли в парк, кроме меня и Роланда. - Она надеялась, что не покраснела. - После этого… ничего особенного. Как это можно назвать? Когда забываешь то, что произошло до несчастного случая?

- Ретроградная амнезия, - сказал он. - Этого я и боялся. Ты так сильно ударилась головой, что я очень испугался, а я ведь лечил детские головы.

- Я вроде как помню, как пришла в себя в больнице, и там была моя тетя. Я никогда раньше с ней не встречалась, только разговаривала по телефону. Я точно помню, как она сказала мне, что я не могу сюда вернуться.

- Не могу сказать, что виню твою тетю. - Он засунул свои худые руки глубоко в карманы слишком свободных брюк цвета хаки. - Но я не должен был позволять ей забирать тебя. Во всяком случае, стоило побороться.

- Могу я спросить, почему ты не боролся за меня? - спросила она, и тут же пожалела о своем вопросе. Это был немолодой мужчина, дорогой ее сердцу и умирающий. Было неправильно набрасываться на него через пять минут после воссоединения.

- Страх, - сказал он. - Это злейший враг честности. Я боялся, что твоя тетя будет бороться за тебя. Я испугался, что она подаст на меня в суд. Я испугался, что государство отберет у меня детей, потому что один из них сильно пострадал под моей опекой. Твоя тетя просто переживала за тебя. Я знал, что ты будешь в безопасности в ее руках, и я больше не мог сказать наверняка, что ты в безопасности с нами.

- Так, значит, ты считаешь, что кто-то действительно толкнул меня? - спросила Эллисон.

- Думаю, да. И мне даже кажется, что я знаю, кто это был.

- Кто? - спросила Эллисон, на мгновение забыв, что доктор Капелло был уже не молод и к тому же смертельно болен. - Почему?

Доктор Капелло поморщился.

- Папа?

- Это трудно, - сказал он. - Я дал клятву.

Эллисон поняла. Клятва Гиппократа. Конфиденциальность между врачом и пациентом.

- Но... - сказал он. - Полагаю, это уже не имеет значения. Я думаю, ты здесь не для того, чтобы арестовать маленького мальчика за преступление тринадцатилетней давности.

- Нет, конечно, нет. Но если ты что-то знаешь...

Она ждала, почти затаив дыхание от нервного возбуждения.

- Ты же помнишь Оливера?

- Конечно, - сказала она.

- Он был очень проблемным мальчиком.

- Оливер, - сказала Эллисон. - Я просто... Я имею в виду, я верю тебе. Ты знал его ситуацию лучше меня.

- Постарайся не расстраиваться, - сказал доктор Капелло. - Он был очень юн, и я сомневаюсь, что он понимал, что делает.

- Но зачем он это сделал? - спросила она. - Ты знаешь? Я никогда... Ведь я никогда не делала ему ничего плохого.