В шесть часов все собрались на кухне на ужин. Это должно было стать приятным ужином, когда они снова впятером беседовали о погоде, счастливых воспоминаниях и работе Торы и Дикона в галерее, но Эллисон чувствовала тихое напряжение. Сначала она волновалась, что это из-за нее, пока не заметила, что доктор Капелло не ест, а только притворяется. Еда двигалась на его тарелке, но не исчезала.

Эллисон ничего не сказала, зная, что это не ее дело, но потом Роланд сказал:

- Пап, ты должен что-нибудь съесть.

- Ну ты же знаешь эти разговоры, - сказал доктор Капелло. - Я лишь должен заплатить налоги и умереть. И я уже заплатил сполна.

- Папа, - сказал Роланд.

- Эллисон, не могла бы ты взять моего сына на прогулку по пляжу? Или куда-нибудь еще? Или, может, к обрыву.

- Может быть, мне стоит вернуться в монастырь, где меня ценят, - сказал Роланд, вставая.

- И к целибату, - прошептал Дикон, но все его услышали.

Роланд кинул свирепый взгляд в сторону Дикона, а затем медленно сел обратно. Тора так громко рассмеялась, что подавилась водой. Тем временем Эллисон покраснела, как монах. И хотя замечание Дикона было очень язвительным, именно его и не хватало за этим столом. Напряжение рассеялось, и впервые Эллисон почувствовала себя по-настоящему дома.

- Только ради этого, - сказал доктор Капелло, - я постараюсь что-нибудь поесть.

После ужина они с Роландом отправились на прогулку по пляжу, пока Дикон и Тора остались мыть посуду.

- Я буду смеяться всю ночь, когда ты снова сядешь за стол, - сказала Эллисон.

- Если Дикон делает замечание, - сказал Роланд, - это хорошее замечание.

- Папа действительно болен, не так ли?

- Я же говорил тебе.

- Думаю, до ужина, я не понимала всей серьезности.

- Он пытается выглядеть здоровее, чем есть на самом деле, - сказал Роланд. - Он хорошо притворяется, что все в порядке, когда это не так.

- Он казался таким... самим собой сегодня, когда мы шли сюда, - сказала Эллисон. - Как будто за тринадцать лет ничего не изменилось. - Роланд взял ее за руку, и она удивилась, как ей это понравилось. Они с МакКуином никогда особо не держались за руки. Да и шансов было немного, поскольку они редко выходили вместе на публику.

- Я рад, что ты хорошо провела с ним день, - сказал он. - Ненавижу думать, как мало хороших дней осталось.

- Как ты держишься? - спросила она, сжимая его руку.

Он остановился и повернулся лицом к воде.

- Я в порядке, пока не подумаю об этом, - сказал он.

- Мне не стоило спрашивать. Теперь ты думаешь об этом.

- Я хотел бы быть не в порядке перед тобой. - Роланд повернулся к ней, и она увидела напряженную линию его губ, жесткий подбородок, явные признаки человека, который изо всех сил старается быть сильным, когда внутри он разваливается на части.

- Со мной ты можешь быть не в порядке, сколько захочешь, - сказала Эллисон.

- Спасибо, - сказал он, и, обхватил ее лицо, чтобы поцеловать.

Она взглянула на дом и увидела лицо, пристально смотрящее на них из окна третьего этажа.

- Подожди, папа смотрит.

- Пусть смотрит, - сказал Роланд и поцеловал ее, и она ответила на поцелуй, не в силах удержаться, чтобы не обвить руками его шею. Наконец они прервали поцелуй и снова пошли по пляжу. В миле от дома стояли базальтовые пещеры, в которых они играли в детстве.

- Значит, папа сегодня выглядел нормально? - спросил Роланд.

- Довольно хорошо, - сказала она. - Уставший, но в трезвом уме и здравой памяти. С немного пакостными манерами, кстати.

- Пакостными?

- Это слово из южного диалекта.

- Мне нравится. Пакостный. Хотелось бы мне, чтобы папа оставался пакостным до конца.

- Не сомневаюсь.

- О чем вы говорили?

- О прошлом, будущем. О тебе.

- Ты спрашивала его о своем падении? - спросил Роланд.

- Да.

- И? - спросил Роланд.

- Он очень хорошо объяснил, почему не рассказал вам все о том телефонном звонке моей тете. Он сказал, что не хочет, чтобы вы все перепугались в доме, боясь друг друга.

- Да, в этом есть смысл, - сказал Роланд. - С таким количеством детей в одном доме... чем меньше причин для ссор, тем лучше. И если мы думали, что кто-то из нас четверых виноват в том, что ты уехала, тут была бы кровавая бойня.

Эллисон нахмурилась и остановилась.

- Четверых? Ты, Дикон, Тора, Оливер и Кендра. Пятеро.

- Ты не помнишь? Мама Оливера забрала его домой за день до того, что случилось между нами на пляже. А через пару дней ты упала или что-то в этом роде. К моменту несчастного случая нас осталось только пятеро.

Эллисон стало холодно.

- Мама Оливера забрала его до того, как я упала? Ты уверен?

- Я помог ему собрать вещи, - сказал Роланд. - Он был расстроен из-за того, что я не ходил с ними в парк накануне. Несчастный случай произошел после того, как он уехал. Я знаю, потому что Оливер сказал, что хочет остаться еще на неделю на мой день рождения, но его мама не разрешила ему. Я знаю, что он уехал еще до твоего падения. Помню, как еще думал, что это странно потерять вас обоих на одной неделе.

- Это... в этом нет никакого смысла, - сказала Эллисон.

- Почему бы и нет?

Она не ответила.

- Эллисон, почему это не имеет смысла? - снова спросил Роланд, на этот раз его голос был более требовательным, почти напуганным.

- Я... я не уверена, что должна говорить тебе, - сказала она. - Твой отец просил меня не делать этого.

- Говорить мне о чем?

Роланд выглядел таким взволнованным, что Эллисон поняла, что должна сказать ему. Было бы нечестно держать его в неведении после всего того, что она уже рассказала.

- Сегодня, когда мы с папой говорили о том, что со мной случилось, он сказал, что, по его мнению, это Оливер позвонил моей тете и сказал ей, что кто-то пытается меня убить. Он сказал, что Оливер завидовал тому, как мы с тобой были близки.

- Папа так сказал?

- Именно. Он сказал, что не может поклясться, что это был Оливер, он не знает наверняка, но если кто-то и виноват в моем падении, то это он. Но... почему... как Оливер мог позвонить моей тете или столкнуть меня с лестницы, когда его здесь даже не было?

- Может, он позвонил ей из своего дома? - предположил Роланд.

- Верно, но тогда зачем пытаться избавиться от меня, когда он уже уехал? - спросила она, обращаясь к нему, к себе. - И даже если бы он позвонил из своего дома, его бы не было там в тот день, когда я упала.

- Папа действительно назвал Оливера по имени? - спросил Роланд.

- Да. Он сказал, зная, что он знал о прошлом Оливера... такова была его теория.

- Странно, - сказал Роланд, качая головой. - Это нехорошо.

- Потому что он солгал мне?

- Папа не стал бы лгать о таких вещах. Меня пугает то, что он кое-что напутал. Спутанность сознания - это симптом терминальной стадии почечной недостаточности, - сказал Роланд. - Но... он совсем не казался таким раньше.

- Это было тринадцать лет назад. Люди что-то забывают, путают даты. - Она подумала о противоречивых историях Торы и Дикона, понимая, как трудно будет определить, чья версия событий наиболее близка к истине.

- Верно, - согласился Роланд. - Я имею в виду, может быть, это я все неправильно помню. Но все же...

- Может быть, мы могли бы поговорить с Оливером? Спросить его, что он помнит. Он может признаться, если мы дадим понять, что я не пытаюсь привлечь его к ответственности за то, что он сделал, когда был ребенком

Роланд тяжело выдохнул.

- Я понятия не имею, где он. Мы потеряли связь, когда мать забрала его обратно. Кажется, мы получили от него одно письмо, и на этом все. Родители не хотят, чтобы их дети путались в том, к какой семье они принадлежат.

Эллисон это понимала. Ее тетя была такой же.

- Ты помнишь его фамилию? - Спросила Эллисон. - Коллинз, кажется?

- Да, Оливер Коллинз.

- Пошли, - сказала Эллисон, поворачиваясь в сторону дома.

- Куда?

- Спросить у мистера Интернета, где находится Оливер.

- А что, если мистер Интернет не знает? - спросил Роланд, пока они быстро зашагали по песку.

- Все в порядке, - сказала она. - У меня есть запасной план.