Глава 28
Следующие два дня прошли как в тумане. Эллисон помогла сделать необходимые телефонные звонки. Она готовила, убирала, варила кофе чашку за чашкой, пока Роланд, Дикон и Тора ходили по дому, оцепенев от шока, ведя себя почти нормально, что всегда казалось самым ненормальным, что люди делают после смерти. Каждую ночь Роланд спал с ней в ее постели, обнимал ее и иногда целовал, и на этом все. Они не занимались любовью и не говорили о своем будущем, если оно вообще возможно. Нерон мог играть на скрипке, пока горел Рим, но даже он не играл на пепелище.
А пепелище было. Четыре стеклянные урны с останками доктора Капелло были доставлены в дом утром третьего дня после его смерти. Не будет ни похорон, ни визитов. Доктор Капелло не хотел всего этого. Он находил это сентиментальным, странным и религиозным, а эти качества не были ему присущи. Так что урны стояли в ряд на полу, ожидая, когда прах будет развеян. Эллисон поймала на себе пристальный взгляд Дикона. Он смотрел так долго и пристально, что Эллисон наконец сняла одеяло с дивана и накрыла им урны.
- Спасибо, - сказал Дикон и сглотнул.
- Нет проблем.
- Знаешь, я сам их сделал.
- Правда? - спросила она.
- Ты хоть представляешь, как трудно делать урны для праха собственного отца, пока он еще жив? - спросил Дикон.
- Не могу себе представить.
- И не советую.
- Ты сделал четыре.
- По одной на каждого из нас, - сказал он. - Но если ты не хочешь…
Он улыбнулся ей страдальческой улыбкой.
Она обняла его и прижала к себе. Он не плакал, но в этом не было ничего удивительного. На третий день они уже выплакали все слезы.
- Ты ведь останешься? - спросил Дикон.
- Ты этого хочешь? - спросила она.
- Ты нужна Роланду. В сексуальном плане, я имею в виду, - сказал Дикон, отстраняясь.
- Дикон.
- Это часть процесса исцеления, - сказал он. - Это очищение. Нужно вывести все жидкости.
- Ты безнадежен.
- Правда. По крайней мере, я постоянно говорю об этом Торе. Но вот только она никак не купится.
Эллисон игриво толкнула его, и они рассмеялись, впервые за много дней.
- У меня есть кое-что для тебя, - сказал Дикон. – Наверху, в моей комнате.
- Что-то мне страшно.
- И правильно, - сказал он, подмигивая.
Он отвел ее наверх в свою спальню и показал большую коробку, стоящую на полу, перевязанную бечевкой.
- Для тебя, - сказал он. - Открой.
Эллисон взглянула на него, прежде чем развязать веревку и открыть крышку. И там, уютно устроившись внутри упаковки с пенопластом, она обнаружила стеклянного дракона. Не одного стеклянного дракона, а двух. Не двух, а трех. Не трех, а четырех. Она вытащила из коробки все четыре штуки по очереди. Они были изящно вылеплены, с такими замысловатыми деталями, что она едва могла их разглядеть. Все они были разные: один - черный и смеющийся; другой - золотистый и задумчивый; третий - рыжий, с высоко поднятым подбородком, гордый и улыбающийся; четвертый - нефритово-зеленый и держал в когтях книгу. Эллисон сразу узнала их - по дракону для каждого из них. И что еще лучше, это были не просто драконы, а подставки для книг. Каждый из них располагался на тяжелом стеклянном постаменте с массивной стеклянной спинкой. Дикон сделал их для нее, сделал своими руками. Она полюбила их в одно мгновение.
- Они прекрасны, - выдохнула она, неспособная сказать большего.
- Мне нравится создавать животных, - сказал Дикон, и она взглянула на него. Он выглядел немного грустным, немного смущенным. - Знаешь, когда я был ребенком…
- Знаю, - сказала она. - Когда я была ребенком, я наступала на каждого муравья, который мне попадался, потому что думала, что они меня схватят и сожрут. Кажется, я путала их с пираньями. Дети иногда бывают тупыми.
Дикон улыбнулся ей с благодарностью.
- Ты можешь продавать драконов в своем книжном магазине, - сказал Дикон, его глаза вновь заблестели и в них закралось нетерпение. - Я могу сделать больше, я имею в виду, что этих можешь оставить себе.
Книжный магазин. Конечно. Какая прекрасная идея. Покончено с «Книгами Пандоры». Она бы назвала его «Книжным магазином на краю света». И на окне был бы нарисован дракон с подписью «Здесь есть книги о драконах». У нее был бы целый раздел, посвященный книгам о морских чудовищах, мифологии и преданиям. И карты тоже. Красивые старые карты с драконами в отдаленных уголках известного им мира. Она работала бы там весь день и каждый вечер возвращалась домой к Роланду. Чем бы он занимался? Открыл благотворительный фонд для детей на деньги отца? Они жили бы в «Драконе», все четверо. Простор, красивый дом, счастливые воспоминания. Нет причин не делать этого. И они с Роландом поженились бы на пляже, и, возможно, Тора и Дикон провели бы частную церемонию, чтобы наконец почувствовать себя женатыми, если они этого захотят. И они все будут счастливы вместе, и Эллисон никогда, никогда больше не будет одна.
Какая милая мечта.
- Они так прекрасны, - сказала она. - Поверить не могу, что они мои.
- Надеюсь, ты не возражаешь, что я сделал их без тебя. Я боялся, что ты попытаешься погладить их, когда они будут сильно горячими.
- Ты не дашь мне просто так забыть об этом, не так ли?
- Напоминать людям об их глупых ошибках - вот для чего нужна семья, - сказал Дикон.
Эллисон осторожно положила драконов обратно в коробку и небрежно обняла Дикона.
- Эй, стой, - сказал он. - Успокойся. Я уже сплю с одной из сестер.
Эллисон рассмеялась.
- Боже, ты ужасен. Я тебя так люблю.
Дикон крепко ее обнял. Она чувствовала, как его грудь вздымается от дыхания.
- Папа бы никого не обидел, ты же знаешь, - сказал Дикон. - Не нарочно. Он ведь никогда в жизни никому не причинял вреда. Всю свою жизнь он только и делал, что помогал людям, помогал детям.
- Знаю, - сказала Эллисон, заставляя себя улыбнуться. - Он был очень больным человеком. Вот и все. Но спасибо за перцовый баллончик. Не думала, что он мне пригодится.
- Я просто рад, что ты в порядке, сестренка.
- Ты и мы оба.
Прежде чем Эллисон успела сказать что-то еще, Тора просунула голову в комнату.
- Эй, - сказала Тора.
Дикон отступил назад, подальше от Эллисон.
- Я ничего не делал, - сказал Дикон.
- С трудом верю, - сказала Тора. - Мне нужна Эллисон на минутку.
- Девчачьи разговоры? - спросил Дикон.
- Да, - сказала Тора. Она схватила его за воротник рубашки, и крепко поцеловала, закончив твердым, - Вон.
Дикон улыбнулся и вышел.
- Приятно видеть, как он улыбается, - сказала Эллисон.
- Пытается делать вид, что все хорошо, - сказала Тора. - Ему сейчас очень тяжело.
- Не сомневаюсь, - кивнула Эллисон.
- Но мы справимся. - Тора подошла и села на грязную кровать Дикона. Вся комната была завалена одеждой, компьютерами, альбомами для рисования и грязной посудой. Совсем как в детстве. Не считая бросающейся в глаза коробки презервативов на захламленном ночном столике. Тора поймала ее взгляд и грустно улыбнулась.
- Мы не можем иметь детей, - сказала Тора.
- Потому что по закону вы брат и сестра? - спросила Эллисон, хотя уже знала, что причина не в этом.
На Торе были выцветшие джинсы и огромная толстовка «Орегон Стэйт Биверс», которую, как предположила Эллисон, она взяла у Дикона. Она выглядела уставшей и маленькой, но не такой грустной, как Роланд, и даже близко не такой грустной, как Дикон.
- Потому что психопатия имеет генетическую предрасположенность, - сказала Тора. - Не то, чтобы Дикон знал о том, кто он и кем… был. Я просто сказала ему, что не хочу детей.
- Так, значит, ты знаешь? – спросила Эллисон
Тора подняла руки.
- Я многое узнала, когда вломилась в кабинет и прочитала документы папы. Я узнала, кем мы были до папы. Остальное я выяснила сама.
- А ты уверена? Я имею в виду, насчет того, кто ты? - спросила Эллисон, не в силах представить себе Тору психопаткой. И все же…
- Я не могу рисковать, - сказала Тора. – Никого не может быть ужаснее биологического отца Дикона. Он убил маму Дикона.
- Я знала, что он кого-то убил, но не маму Дикона.
- Дик боится, что однажды он превратится в своего отца.
Эллисон вспомнила о перцовом баллончике, который дал ей Дикон. Ей и Торе. Ему нужно было защитить двух женщин в этом доме. Только от кого? От самого себя.
- Я провела кое-какие исследования после того, как узнала, кто мы такие, - сказала Тора. - Детям уже даже не ставят диагноз психопатия. Они ждут, пока тебе не исполнится восемнадцать. И знаешь почему?
Эллисон ждала ответа.
- Все взрослые, у которых диагностировали психопатию, проявляли ее симптомы в детстве, - сказала Тора. - Но не все дети, проявляющие те же самые черты, оказались психопатами. В основном... некоторые дети перерастают это. Мы могли бы вырасти из этого. А может, и нет.
- Мне очень жаль, - сказала Эллисон. И ей было искренне жаль. Слово «жаль» показалось здесь слишком маленьким, как если бы вы дали пенни человеку, который только что потерял миллион долларов. Тора, Дикон и Роланд подверглись неэтичной, незаконной, неопробованной и непроверенной операции на мозге, которая полностью и навсегда изменила их личности. И это сделал с ними их отец.
- Ты ведь хочешь детей, правда? - Эллисон поняла это по боли в ее глазах.
Тора мучительно прошептала: - Да.
- Всегда можно прибегнуть к услугам усыновления, - сказала Эллисон.
Тора улыбнулась.
- Верно. Мне бы этого хотелось. Может быть, когда-нибудь. Но в случае, если вы планировали детей с Роландом, ты должна знать...
- Я знаю, - сказала Эллисон. - Он сказал мне.
- Хорошо. - Тора потерла лицо и откинула волосы со лба. Она выглядела измученной. Эллисон хотела отправить ее в постель прямо в ту же секунду, но, похоже, Тора собиралась излить ей душу.
- Дикона начали мучить кошмары, когда ему было двенадцать, - сказала Тора. - Не просто страшные сны, ночные кошмары. Ему снилось, как животные нападают на него, и он просыпался в слезах.
Эллисон сочувственно кивнула.
- Он не хотел никому говорить, но я заставила его рассказать мне. Потому что я его "близнец". После того, как все ложились спать, я шла к нему в комнату, чтобы поспать с ним. Он лучше спал, когда я была рядом. Если он просыпался в слезах, я его утешала. Однажды ночью он сказал мне, что испугался, что это сделал не слизняк.