— Что случилось, почему ты вернулся?

— Я же никому из этих людей не сделал вреда, но они сразу узнали меня и закричали: «Держите волка, держите волка!» Я еле ноги унес.

Недаром люди говорят: «Узнают волка по шкуре».

Однажды вышел лев на охоту, увидел зайца, погнался за ним, зарычал:

— Эй, косой, тебе от меня не уйти, я тебя съем.

Только хотел лев схватить зайца, как навстречу ему выбежал горный козел. Видит лев ― в козле мяса больше, оставил зайца, погнался за козлом. Совсем догнал было лев козла, как вдруг навстречу ему выбежала газель. Лев оставил козла и погнался за газелью. Дорогу им преградила глубоководная река. Газель перескочила реку и дальше побежала, а лев остановился ― не перепрыгнуть ему. Наклонил голову, увидел свое отражение в воде и подумал, что перед ним какое-то большое животное. И решил лев: к чему гнаться за газелью, когда здесь его ждет большая добыча. Разогнался он и бултых в воду, только пузыри пошли.

Сказал пес:

— Ах, если бы в доме было много хозяев, каждый дал бы мне кусок хлеба и был бы я сыт. И пусть бы в хозяйском доме каждый дань справляли свадьбы, пировали бы, я тогда вдоволь бы наедался мяса и савара.

А кошка в ответ:

— Была бы моя хозяйка хоть на один глаз слепа, я спокойно воровала бы и наедалась до отвала.

У одной совы было три птенца. Мать не могла на них нарадоваться. Глядела на своих птенцов и говорила:

— Наши птенцы ну прямо орлята.

— Э, ― возразил муж, ― я ― сова, ты ― сова, с чего это птенцам быть орлятами?

— Нет и нет, ― стоит на своем жена, ― они схожи с орлятами своим пронзительным взглядом.

— Ну, так давай проверим их, — предложил муж.

Вынесли они одного птенца из дупла, посадили на ветку, а сами отлетели в сторону.

«У дияб» 360― позвала мать. Птенец же, не взлетев, замахал крыльями и упал на землю.

То же самое случилось и с остальными птенцами. Мать им говорит: «У дияб», а птенцы чуть отлетят в сторону и, падая, пищат: «Куцук» 361.

Не выдержал муж и говорит жене:

— Ну, разве я тебе не говорил, что ты сова, я сова и дети наши совята, как же им быть орлятами?

Рассказывают, жила некогда старушка. Решила она испечь хлеб в тандуре. Стала она дуть на огонь, а огонь не разгорается. Вдруг, откуда ни возьмись, прилетел воробей и говорит ей:

— Вытащи занозу у меня из лапки, положи на кизяк, огонь и разгорится.

Вытащила старушка занозу, положила ее на кизяк, огонь тут же разгорелся. Старушка испекла свой хлеб. Тем временем воробей и зачирикал:

— Старушка, старушка, верни мне мою занозу.

А старушка ему в ответ:

— Сгорела в тандуре твоя заноза. Хочешь, я тебе дам целую охапку сухих сучьев?

А воробей в ответ:

— Не надо мне твоих сучьев! Или верни мою занозу, или отдай семь штук гаты.

Видит старушка ― не избавиться от воробья, испекла гату, отдала воробью.

Летит с гатой воробей. Видит ― пастух надоил целую миску молока и собирается выпить. Зачирикал воробей:

— Эй, хозяин отары, что ж ты молоко пьешь без хлеба? Надои еще молока, возьми мою гату и ешь, а заодно и я с тобой поем.

Пастух так и сделал. Надоил и для воробья молока, покрошил гату в молоко. Только они поели, как воробей зачирикал:

— Пастух, сейчас же плати за мой хлеб.

— Чем же мне тебе платить? ― растерялся пастух.

— Плата за мой хлеб ― семь баранов в ягненок в придачу.

И пришлось пастуху отдать воробью семь баранов и ягненка.

Погнал наш воробей свое стадо и дошел до одной деревни, а там ― свадьба. А надо вам сказать, что в этой деревне не было ни овец, ни другого какого скота. Поэтому хозяину на свадьбу пришлось зарезать лишь петуха да несколько кур.

Влетел воробей в дом и говорит хозяину:

— Да будут счастливы молодые, но что за свадьба без баранины? Берите моих барашков на здоровье.

Обрадовался хозяин такой удаче, тут же велел зарезать всех баранов. А воробей, ну и воробей, сразу начал требовать с хозяина:

— Заплати мне за моих баранов и за ягненка.

— Но ведь ты сам их отдал, ― удивился хозяин.

— Нет и нет, ― стоит на своем воробей, ― или верни мне живых и невредимых барашков, или отдай невесту.

Ничего не оставалось бедному хозяину, как отдать невесту воробью.

И снова воробей пустился в путь, да только теперь с невестой.

Встретил воробей пастуха. А пастух так чудесно играл на свирели, что даже камни заслушивались.

Зачирикал воробей:

— Пастух, а пастух, отдай мне свою свирель.

— А что ты мне за это дашь?

— Вот эту красавицу отдам.

Пастух согласился, и они обменялись: воробью досталась свирель, а пастуху ― невеста.

И с того дня наш воробей все чирикает:

— Отдал я занозу, взамен получил семь штук гаты. Гату обменял на семь баранов и ягненка в придачу. За семь баранов и ягненка получил я невесту, а невесту отдал ― свирель получил.

Собрался Джих на базар осла покупать. Положил деньги за пазуху и пустился в путь. Встретил он по дороге приятеля. Поздоровались:

— Куда путь держишь, Джих? ― спросил приятель.

— На базар осла покупать.

— Смотри, перед тем как купить осла, не забудь сказать «иншалла» 362.

— На что мне «иншалла»? Осел на базаре, деньги за пазухой. Куплю осла и вернусь, так что «иншалла» мне ни к чему, ― ответил Джих.

Попрощался с приятелем и отправился дальше. Пришел он на базар, прошелся по нему разок и не заметил, как его деньги украли. Присмотрел Джих себе хорошего осла, поторговался, сунул руку за пазуху за деньгами, а их и нет ― украли.

Ни с чем пришлось ему возвращаться домой. На обратном пути опять встретился ему тот приятель.

— Откуда идешь, Джих? ― спрашивает приятель.

— С базара, иншалла.

— А зачем ты ходил на базар?

— Хотел купить осла, иншалла.

— Почему же не купил?

— Деньга украли, иншалла! Да будут прокляты твои родители, тьфу, тьфу ― подальше от этих мест. Если б ты не посоветовал бы мне сказать «иншалла», я бы не ответил тебе «на что мне иншалла?» и не случилась бы со мной эта беда.

Однажды Джих пришел к падишаху и сказал:

— Падишах мой, ты часто со своими приближенными ездишь на охоту, вели и мне оседлать коня, я тоже поеду с вами на охоту.

Шепнул падишах везиру на ухо:

— Придется дать ему клячу, пусть едет с нами, иначе он не даст нам покоя.

Оседлали для Джиха клячу. Отправились на охоту. Кони падишаха и его приближенных летят, как птицы, а конь Джиха еле-еле плетется. Но вдруг небо заволокло тучами, вот-вот дождь пойдет. Сказал падишах: